Общество есть материально-идеальная реальность

Совокупность обобщенных представлений, идей, теорий, чувств, нравов, традиций и т.п., другими словами, того, что составляет содержание общественного сознания и образует духовную реальность, выступает как составная часть общественного бытия, ибо оно дано сознанию отдельного индивида. Здесь следует сказать о мире надличностного духа: это то, что можно воспринимать, осмысливать, оценивать и критиковать. Все это становится возможным, когда возникает язык, с помощью которого индивидуальное сознание обретает надличностную форму бытия. Критикуемость надличностного сознания и сама потребность в критике возникают вместе с возможностью производить объяснение (в смысле объясняться), что предполагает прояснение истины и ее сокрытие, т.е. порождение лжи. Именно тогда возникает возможность различать истину и заблуждение. На уровне только личного сознания вне его объективизации в формах языка все это просто невозможно.

Подчеркивая единство общественного бытия и общественного сознания, нельзя забывать об их различии, специфической разъединенности, относительной самостоятельности. Исторически взаимосвязь общественного бытия и общественного сознания в их относительной самостоятельности реализовалась таким образом: на ранних этапах развития общества общественное сознание формировалось под непосредственным воздействием бытия, в дальнейшем это воздействие приобретало все более опосредованный характер — через государство, политические, правовые, нравственные, религиозные отношения и др., а обратное воздействие общественного сознания на бытие приобретает, напротив, все более непосредственный характер. Сама возможность такого непосредственного воздействия общественного сознания па общественное бытие заключается в способности сознания правильно отражать бытие.

Итак, сознание как отражение и как активно-творческая деятельность представляет собой единство двух нераздельных сторон одного и того же процесса: в своем влиянии на бытие оно может как оценивать его, вскрывать его потаенный смысл, прогнозировать, так и преобразовывать его через практическую деятельность людей. Поэтому общественное сознание эпохи может не только отражать бытие, но активно способствовать его перестройке (сознание может и искажать бытие, и задерживать его развитие, но это уже особый вопрос). В этом и заключается та исторически сложившаяся функция общественного сознания, которая делает его объективно необходимым и реально существующим элементом любого общественного устройства. Продукты мира духа кодируются в системе знаков, символов, в языке, в котором реализовался труд, и, разумеется, непременно в мозгу людей. Вне думающего и чувствующего мозга — все это бездуховно.

Моцарт написал сверкающую силой его гения музыку, отразив в ней свои переживания. Ее запись — произвольное кодирование акустических идей, а не самих переживаний. То же можно сказать и об исполнении этой музыки. Исполнение может быть хуже или лучше, но оно никогда не может быть признано идеальным, т.е. точно отражающим переживания автора. Оно неизбежно изначально содержит возможность разных интерпретаций. В этом смысле мир внеличностного бытия духа — это особая реальность, служащая объектом, противостоящим субъекту его восприятия и осмысления. И в этом смысле эта реальность подобна платоновскому миру идей чистой мысли и красоты, пребывающему в надличностной или, иначе говоря, сверхличностной сфере. По в отличие от платоновского мира духовная реальность в ее философском понимании обладает не абсолютной, а относительной самостоятельностью: она порождается людьми, ими потребляется и живет реально в них и для них. Если платоновский мир идей мыслился как некая извечная данность, подверженная лишь круговороту, то сверхличные формы бытия духа имеют свою историю: они зарождаются вместе с возникновением общества, вместе с ним развиваются и будут жить, пока оно будет существовать. В силу специфики социально-исторической реальности, т.е. в силу того, что и само сознание выступает как неотъемлемый компонент этого бытия, нельзя преобразовывать бытие, не затрагивая в то же время сознание, не мобилизуя духовную энергию общества, мотивационную сферу каждого человека. Общественное сознание ныне отмечено критичностью подхода к действительности и каждого человека к собственным поступкам. Это целительная направленность для всех сфер жизни общества. Способность народа к самокритике — свидетельство его духовной зрелости и свободы. Стремление "переродить жизнь изнутри" — выражение благороднейшей задачи всякого человеческого творчества. В противном случае мы обречены делать ставку лишь па внешние детерминанты и па волю случая. Любые реформы, не подкрепляемые общественным осознанием их смысла и необходимости, а внедренные сугубо экономически без мобилизации энергии духа, не могут привести к ожидаемым результатам. Упование на "голую" экономику и вообще на чистое общественное бытие само по себе — это поставленный с ног на голову идеализм, а точнее говоря, дуализм. Если дуализм вообще противопоставляет "душу" и "тело", то дуализм в социальной сфере противопоставляет "тело" общественного бытия "душе" социума.

Тот факт, что общественное сознание включает в себя разные уровни (обыденно-житейское, теоретическое, общественную психологию, идеологию и т.д.), и то, что каждым уровнем сознания общественное бытие отражается по-разному, обусловливает реальную сложность понимания феномена общественного сознания. Поэтому нельзя рассматривать его как простую сумму понятий "сознание" и "общественное".