Легендарный, но вызывающий неоднозначную реакцию дирижер беседует с Джоном Торнхиллом.

Когда оркестр расположенного в Санкт-Петербурге Мариинского театра усиливает или снижает звучание при исполнении концертной увертюры «Сон в летнюю ночь», Валерий Гергиев демонстрирует все свойственные его профессии жесты. Он постоянно поднимается на носки, а также раскачивается в такт музыки Мендельсона. Его левая рука все время вибрирует, а в правой руке он держит небольшую палочку, не больше зубочистки, которой он размахивает, как жезлом. А когда увертюра заканчивается, и аудитория Мариинского концертного зала взрывается аплодисментами, он привычным движением руки освобождает свой лоб от редеющих седых волос.

Этот 63-летний маэстро почти самостоятельно восстановил богатый своими традициями петербургский театр и ввел его в состав самых известных в мире оперных и балетных ансамблей. Он был назначен художественным директором этого коллектива в 1988 году когда ему было всего 34 года, он руководил Мариинским театром в период развала Советского Союза, во время хаоса 1990-х годов, экономического возрождения 2000-х годов и международных раздоров после прихода к власти президента Владимира Путина.

Гергиев является одним из наиболее ценимых и сверхактивных дирижеров нашего времени — со своим Мариинским театром он уже побывал на гастролях в 45 странах. Кроме того, он является главным дирижером Лондонского симфонического оркестра, а также часто выступает в нью-йоркской Метрополитен-Опера. Однако этот маэстро, удостоенный звания Народного артиста России, стал также наиболее известным человеком, представляющим кремлевскую мягкую силу. Он поддерживает политику Путина, а состоявшийся недавно под его руководством концерт на развалинах древней Пальмиры, дал основание некоторым наблюдателям на Западе обвинить его в том, что он является инструментом государственной пропаганды. Как и многие другие деятели искусства до него, Гергиев вынужден исполнять непростой танец с авторитарной государственной властью.

Мариинский театр, открывший в этом году свой 234-й сезон, в течение веков является гордостью русской культуры. Многие шедевры русской музыки — в том числе монументальная опера Мусоргского «Борис Годунов» — были впервые показаны в этом театре. В конце 19-го века под вдохновляющим руководством Мариуса Петипа Мариинский театр представил миру балет «Спящая красавица». Но даже люди с исключительно хорошей памятью вынуждены будут признать, что сегодня Мариинский театр под руководством Гергиева переживает наиболее замечательный период в своей истории.

«Легендарные институты нуждаются в сильном и мудром лидерстве», — сказал мне Гергиев позднее, в ходе интервью. Мало кто сомневается в том, что маэстро Гергиев предоставляет его в избытке. Никто также не сомневается в его умении воспитывать молодые таланты. Центральным событием проходившего в июне концерта в Мариинском театре было исполнение 15-летним ангелоподобным и необычайно талантливым Даниэлем Лозаковичем концерта для скрипки с оркестром Бетховена. «Вы о нем ничего не слышали, но вы еще о нем услышите», — сказал Гергиев.

Но есть и другая сторона Гергиева, которую можно было увидеть в совершенно другом месте и по совершенно иному поводу. В пыльном древнем городе Пальмире, недавно освобожденном сирийской армией от фанатичных джихадистов ИГИЛ (запрещенная в России организация) Гергиев выступил в качестве дирижера в ходе короткого, но до предела насыщенного политическим символизмом концерта, проходившего в римском амфитеатре. В прошлом году боевики ИГИЛ казнили на этом месте 24 человек, а затем превратили устроенную ими казнь в пропагандистский фильм. «Я сам видел кровь на камнях, — скажет мне позже в Лондоне Гергиев. — Мы, артисты, спрашиваем политиков — Как вы могли такое допустить?»

В Пальмире Гергиев, одетый в черную рубашку и с бейсболкой на голове, дирижировал сокращенным оркестром Мариинского театра, составленном только из мужчин, и это был концерт, символизировавший победу цивилизации над варварством. Гергиев приехал туда в сопровождении Михаила Пиотровского, известного востоковеда и директора другого культурного чуда Санкт-Петербурга — музея Эрмитаж.

Местные почетные гости и российские солдаты, помогавшие силам Башара аль-Асада освобождать этот город, сидели на каменных ступенях под палящим солнцем и слушали в исполнении оркестра небольшой концерт, составленный из произведений Баха, Щедрина и Прокофьева. В числе зрителей находились также почти 100 работающих в Москве иностранных корреспондентов, которых доставили на место самолетом и которых попросили взять с собой бронежилеты.

Путин, подключившийся по видеосвязи из своей резиденции в Сочи, назвал возрожденную Пальмиру частью наследия человечества и заверил присутствовавших на концерте в том, что наша современная цивилизация будет избавлена «от страшной заразы — международного терроризма».

Но какие бы аплодисменты ни звучали из Кремля, этот концерт вызвал диссонирующую ноту на Западе, где многие не видят большого различия между варварскими действиями боевиков ИГИЛ и такими же действиями режима Асада, совершаемыми при поддержке российских боевых самолетов. Филип Хэммонд, бывший в то время министром иностранных дел Британии, назвал этот концерт «безвкусной попыткой отвлечь внимание от продолжающихся страданий миллионов сирийцев».