Кадры для диктатуры пролетариата

Хотя - если продолжать тему - на докладе в Сенате США о событиях в России (1919, если не ошибаюсь), где заслушивались граждане Штатов, вернувшиеся оттуда, они упоминали соплеменников тех бундовцев, что вещали в качестве агитаторов на улицах Петрограда и Москвы. А до этого некоторых из них они знали по Штатам. То были эмигранты из России, приехавшие в Штаты лет за 5-7 до того, не прижившиеся там, безжалостно обжуленные своими же за те годы - и вернувшиеся в Россию обозленными на всех и вся, на "буржуев" прежде всего.

Вскоре все они будут рекрутированы большевиками на обслуживание нового русского проекта - большевистского - и будут служить ему со всем своим природным энтузиазмом. Это позволит большевикам заполнить массу зияющих вакансий в своей бюрократической пирамиде, что образовалась после зачистки старой русской элиты и администрации взбунтовавшейся большевизированной русской глубинкой

В 30-е годы основную массу тех "попутных" евреев большевики зачистят (а оставшимся придется изо всех сил доказывать свою преданность большому русскому делу) - и на смену зачищенным придет целая плеяда своих, русских выходцев из глубинки, что успели после 1917 пообтесаться и освоиться в городах, чтобы составить костяк партийной бюрократии сталинского набора.

Мы, люди старшего поколения, родились и воспитывались в СССР. Подчёркиваю - воспитывались! Воспитание - это формирование личности путём заполнения "файлов в мозге" определённой информацией. Информация может быть достоверной и ложной. Так вот, товарищи совки! Нас всю жизнь пичкали ложной информацией.

Марксизм-ленинизм - это идеология ФАШИЗМА. Первая фашистская партия - это партия большевиков, в программе которой, записано главным тезисом - ДИКТАТУРА. А для отмазки, для дураков, написали "пролетариата". Только полный идиот может назвать толпу необразованных индивидов диктаторами. За этой толпой стоит кучка проходимцев, кровавых карликов, марксистов! В каждой стране, где они приходят к власти, они тут-же уничтожают 10% населения, в основном интеллигенцию, носителей знаний.

Октябрьский переворот 1917 года положил начало государственному фашизму во всём мире. При помощи денег, агентуры и прямой военной агрессии создавались все марксистские режимы: Муссолини, Гитлер, Мао, Пол Пот и т.д. У фашизма нет друзей. У него есть либо враги, либо холуи. Поэтому столкновения между ними неизбежны. К великому сожалению демократические процессы в России подавлены. Она, как и прежде, остаётся источником смертельной опасности для всего мира. Чудовищная ложь льётся по всем каналам. Работает старый принцип - ложь повторенная 1000 раз, становится правдой для тупоголовых. Большинство населения не знает и не хочет знать, что Гитлера создал Сталин. Создал с целью разворошить и залить кровью Европу, а затем войти туда в качестве освободителя.

Как всегда, ВОР громче всех кричит "держи вора". Советские фашисты за не полных 50 лет уничтожили более 100 миллионов своих граждан. Но самое страшное - создан человек с изменённым сознанием - это советский человек, СОВОК! Он не способен воспринимать и анализировать объективную информацию. Он алкоголик на различной стадии этой психической болезни. Он легко поддаётся манипуляции и легко верит в светлое будущее, находясь в полном дерьме. Его жизненный круг: работа, генделик, диван, телевизор (с которого непрерывным потоком льётся профессионально режиссированная ложь). Господин Путин чётко следует заветам первого фашиста Ленина об искусствах: "Кино - важнейшее из искусств". В эту фабрику лжи вливаются огромные деньги. 300 фильмов в год - вот скромная оценка мощности этого предприятия. Поэтому на экранах телевизоров постоянно крутят путинское кино, поддерживая баранье состояние огромной массы людей, превращённых в ЗОМБИ.

__________________ селекция русского народа. когда отобранная и взлелеянная большевиками масса подонков породит новые поколения себе подобных. © "Воспоминания о войне"

То, что большевизм сделал против человечности - грех перед Богом, преступление, которое невозможно понять. © Отто Диссенрот

Особенно очевидны они в их "технологической" части

И большевизм, и нацизм апеллировали прежде всего к люмпенизированным и маргинализованным слоям населения и прежде всего в них нашли социальную опору (в Украине у большевистской московской власти это было особенно очевидно). Большевизм постоянно адресовался к "пролетариату" и "беднейшему крестьянству", позже - к "рабочему классу", действуя под видом "диктатуры пролетариата".

Нацизм даже в название своей партии - НСДАП - включил слово "рабочая" (Arbeits) и громко декларировал не только "рабчесть" своей партии - но и ее "социализм"

Большевизм первым в истории отработал и очень широко использовал новые масс-медиа (радио, кино, прессу) для массированной идеологической промывки мозгов людям в масштабах целой страны и достиг очень высокой эффективности в этом деле

Наци по сути шли здесь по стопам большевиков

И большевики, и нацисты были ультрарадикалами, которые широко использовали грубое принуждение для решения своих политических, социальных и экономических проблем

При этом большевизм был ГОРАЗДО БОЛЕЕ РАДИКАЛЬНЫМ, чем нацизм. Нацизм не отменял частную собственность, не превращал практически все средства производства в казенную собственность ("общенародную" в терминологии агитпропа), не устраивал погром церкви итд итп

Более того - нацизм расправлялся главным образом с РЕАЛЬНЫМИ ВРАГАМИ своего режима (отдельно стоял лишь "еврейский вопрос"). А большевизм проводил массовые репрессии НА УПРЕЖДЕНИЕ - репрессируя с самого начала не только тех, кто реально засветился как противник режима - но и широко практикую классовые репрессии. А в 30-е годы массово репрессировал уже ПОТЕНЦИАЛЬНО НЕЛОЯЛЬНЫХ, ПОТЕНЦИАЛЬНО НЕДОВОЛЬНЫХ - а то и репрессировал "кого попало" для устрашения всех остальных

Можно еще добавить, что век нацизма оказался недолог - а большевизм ломал людей и калечил души на протяжении нескольких десятилетий.

И большевизм, и нацизм поклонялись богу войны. Милитаризация и военный психоз насквозь пронизывали оба режима - и обе созданных ими системы. Причем большевизм был куда более радикален в милитаризации страны. Режим тотальной войны - Totalenkrieg - т.е. подчинение всей экономики нуждам войны - немцы объявили лишь в 1943, а реализовали лишь в 1944.

При этом существенный частный сектор в Германии так и не позволил наци милитаризовать экономику так, как это сделали у себя большевики

А большевики поставили "оборонку" во главу экономики и своих индустриальных планов с самого начала 30-х годов - почти ЗА ДЕСЯТЬ ЛЕТ до начала Второй мировой

И большевизм, и нацизм демонстрировали одинаковую ненависть к демократическому строю и демократическим институтам - и в 1939-40 не жалели желчи и слов, бичуя "прогнившую западную демократию".

И большевики, и наци, как только пришли в власти, де-факто поставили во главу своей внешней политики ЦЕЛИ РЕВАНША. Советская Россия с самого начала 1918 начала серию интервенций с целью ВОЗВРАТА ИМПЕРСКИХ "КОЛОНИЙ" БЫЛОЙ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ. И успешно продолжила начатое в 1939-40. Не удалось лишь вернуть себе Варшаву и большую часть Финляндии.

Но она вернула себе Прибалтику, Волынь, Бессарабию и часть Финляндии - а заодно захватила никогда не принадлежавшие ей Галичину и Буковину.

Германия ринулась в 1938 вернуть былые земли Германской и Австро-Венгерской империй в Европе. Идеологическая близость и стала прямой посылкой бурного сближения двух тоталитарных режимов в 1939-40.

Вдогонку за наци большевики, все больше отказываясь от псевдореволюционной риторике, к исходу 30-х стали стали строить свою идеологию и пропаганду как русско-имперские.

А в 1944 осуществили масштабную акцию депортации целых народов в СССР - откровенно нацистскую по духу и смыслу.

Сообщение добавлено в 12:21

И что автор топика очень точно отметил - это тот факт, что приход к власти русского большевизма озанменовал НАЧАЛО ЭПОХИ ФАШИЗМА В МИРЕ

Арестовали двух детей, 7 и 8 лет. Мать отправили на работы, отца неизвестно куда, а их, детей, в Гатчинский арестный приют. Это такая детская тюрьма, со всеми тюремными прелестями, «советские дети не для иностранцев», как мы говорим. Да, уж в этот приют «европейскую делегацию» не пустят (как, впрочем, и ни в какой другой приют, для этого есть один или два «образцовых», т. е. чисто декорационных).

Тетка арестованных детей (ее еще не арестовали) всюду ездит, хлопочет об освобождении — напрасно. Была в Гатчине, видела их там. Плачет: голодные, говорит, оборванные, во вшах.

Любопытная это вообще штука — «красные дети». Большевики вовсю решили их для себя «использовать». Ни на что не налепили столь пышной вывески, как на несчастных совдепских детей. Нет таких громких слов, каких не произносили бы большевики тут, выхваляя себя. Мы-то знаем им цену и только тихо удивляемся, что есть в «Европах» дураки, которые им верят.

Бесплатное питание. Это матери, едва стоящие на ногах, должны водить детей в «общественные столовые», где дают ребенку тарелку воды, часто недокипяченной, с одиноко плавающим листом чего-то. Это посылаемые в школы «жмыхи», из-за которых дети дерутся, как звереныши.

Всеобщее бесплатное обучение. Приюты. Школы.

Много бы могла я тут рассказать, ибо имею ежедневную самую детальную информацию изнутри. Но я ограничусь выводом: это целое поколение русское, погибшее, духовно и телесно. Счастье для тех, кто не выживет.

Кстати, недавно Горький «лаял» в интимном кругу, что «черт знает, что в школах делается. ». И действительно, средняя школа, преобразованная в одну «нормальную» советскую школу, т. е. заведение для обоих полов, сделалась странным заведением. Женские гимназии, институты соединили с кадетскими корпусами, туда же подбавили 14—15-летних мальцов прямо с улицы, всего повидавших. В гимназиях, по словам Горького тоже, есть уже беременные девочки 4-го класса. В «этом» красным детям дается полная «свобода». Но в остальном требуется самое строгое «коммунистическое» воспитание. Уже с девяти лет мальчика выпускают говорить на митингах, учат «агитации» и защите советской власти. (Очевидно, более способных подготавливают к действию в Чрезвычайке. Берут на обыски — это «практические» занятия.) Но довольно, довольно. Об этом будет время вспомнить. * * * Третий обыск, с Божьей помощью. Я уже писала, что если не гаснет вечером электричество — значит, обыски в этом районе.

Войдя в свою рабочую комнату, увидела субъекта, пыхающего махоркой и роющегося в ящиках с моими рукописями. Засунуть пакеты назад не может. Рвет.

— Дайте я вам помогу, — говорю я. — И лучше я сама вам все покажу. А то вы у меня все спутаете.

С ними, на этот раз, «барышня» в белой шляпке, негритянского типа. Она как-то стеснялась. И когда Дмитрий сказал: «Открыть вам этот ящик? Видите, это мои черновики. » — барышня-сыщица потянула сыщика-рабочего за рукав: «Не надо. »

— Да вы чего ищите? — спрашиваю.

Новый жандарм заученным тоном ответил:

— Денег. Антисоветской литературы. Оружия.

Вещей они пока не забирали. Говорят, теперь будет другая серия.

Странное чувство стыда, такое жгучее, — не за себя, а за этих несчастных новых сыщиков с махоркой, с исканием «денег», беспомощных в своей подлости и презрительно жалких. * * * Всеобщая погоня за дровами, пайками, прошения о невселении в квартиры, извороты с фунтом керосина и т. д. Блок, говорят (лично я с ним не сообщаюсь), даже болен от страха, что к нему в кабинет вселят красноармейцев. Жаль, если не вселят. Ему бы следовало их целых «12». Ведь это же, по его поэме, 12 апостолов, и впереди них «в венке из роз идет Христос». * * * В литературную столовую пришла барышня. Спрашивает у заведующей: не здесь ли Дейч (старик, плехановец)? Та говорит: его еще нету. Барышня просит указать его, когда придет; мне, мол, его очень нужно. И ждет. Когда старец приплелся (он едва ходит) — заведующая указывает: вот он. Барышня к нему — ордер: вы арестованы. Все растерялись. Старик просит, чтобы ему хоть пообедать дали. Барышня любезно соглашается.

* * * 15 (2) октября. — Ну вот, и в четвертый раз высекли, говорит Дмитрий в 5 часов утра, после вчерашнего, нового обыска. Я с убеждением возражаю, что это неверно; что это опять гоголевская унтер-офицерская вдова «сама себя высекла».

Очень хороша была плотная баба в белой кофте, с засученными рукавами и с басом (несомненная прачка), рывшаяся в письменном столе Дмитрия. Она вынимала из конвертов какие-то письма, какие-то заметки.

— А мне желательно иету тилиграмму прочесть.

Стала, приглядываясь и бормоча, разбирать старую телеграмму из кинематографа, кажется.

Другая баба, понежнее, спрашивала у меня «стремянку».

— Ну лестницу, что ли. На печку посмотреть.

Я тихо ее убедила, что на печку такой вышины очень трудно влезть, что никакой у нас «стремянки» нет, и никто туда никогда и не лазил. Послушалась.

У меня в кабинете так постояли, даже столов не открыли. Со мной поздоровался испитой малый и «ручку поцеловал». Глядь — это Гессерих, один из «коренных мерзавцев нашего дома», или, по совести, «комернадов». В прошлый обыск он еще скакал по лестницам, скрываясь, как дезертир и т. д., а нынче уже руководит обыском, как член Чрезвычайки.

На Николаевской улице вчера оказалась редкость: павшая лошадь. Люди, конечно, бросились к ней. Один из публики, наиболее энергичный, устроил очередь. И последним достались уже кишки только.

А знаете, что такое «китайское мясо»? Это вот что такое: трупы расстрелянных, как известно, «Чрезвычайка» отдает зверям Зоологического сада. И у нас, и в Москве. Расстреливают же китайцы. И у нас, и в Москве. Но при убивании, как и при отправке трупов зверям, китайцы мародерничают. Не все трупы отдают, а какой помоложе — утаивают и продают под видом телятины. У нас — и в Москве. У нас — на Сенном рынке. Доктор N (имя знаю) купил «с косточкой» — узнал человечью. Понес в Ч.К. Ему там очень внушительно посоветовали не протестовать, чтобы самому не попасть на Сенную. (Все это у меня из первоисточников.)

В Москве отравилась целая семья.

Почти юродивое идиотство со стороны Европы посылать сюда «комиссии» или отдельных лиц для «ознакомления». Ведь их посылают — к большевикам в руки. Они их и «ознакомливают». Строят декорации, кормят в «Астории» и открыто сторожат денно и нощно, лишая всякого контакта с внешним миром. Попробовал бы такой «комиссионер» хотя бы на улицу один выйти! У дверей каждого — часовой.

Отсюда и г-н Форст (о нем я своевременно писала, да он, как немец, чувствует органическое «влечение, род недуга» к большевизму. русскому), отсюда и этот махровый дурак мистер Гуд, разъезжающий в поезде Троцкого и, купленный вниманием добрых большевиков к его особе, — весь растекшийся от умиления.

Нет! Пришлите, голубчики, кого-нибудь «инкогнито». Пришлите не к ним — а к нам. Пусть поживут, как мы живем. Пусть увидят, что мы все видим. Пусть полюбуются и как существует «смысл» страны — ее интеллигенция. Вот будет дело.

Вот точная формула: если в Европе может, в XX веке существовать страна с таким феноменальным, в истории небывалым, всеобщим рабством и Европа этого не понимает или это принимает — Европа должна провалиться. И туда ей и дорога.

Да, рабство. Физическое убиение духа, всякой личности, всего, что отличает человека от животного. Разрушение, обвал всей культуры. Бесчисленные тела белых негров.

Да что мне, что я оборванная, голодная, дрожащая от холода? Что — мне? Это ли страдание? Да я уж и не думаю об этом. Такой вздор, легко переносимый, страшный для слабых, избалованных европейцев. Не для нас. Есть ужас ужаснейший. Тупой ужас потери лица человеческого. И моего лица, — и всех, всех кругом.

Мы лежим и бормочем, как мертвецы у Достоевского, бессмысленный «бобок. бобок. ».

Гроб на салазках. Везут родные. Надо же схоронить. Гроб напрокат. Еще есть?

Кстати еще о большевистских школах. Это, с известной точки зрения, самое отвратительное из большевистских деяний. Разрушение вперед, изничтожение будущих поколений. Не говоря уже о детских телах (что уж говорить, и так ясно!) — но происходит систематическое внутреннее разлагательство. Детям внушается беззаконие и принцип «силы как права». Фактически дети превращены в толпу хулиганов. Разврат в этих школах — такой, что сам Горький плюет и ужасается, я уже писала. Девочки 12—13 лет оказываются беременными или сифилитичками. Ведь бывшие институты и женские гимназии механически, сразу, сливают с мужскими школами и с уличной толпой подростков, всего повидавших — юных хулиганов, — вот общий, первый принцип создания «нормальной» большевистской школы. Никакого «ученья» в этих школах не происходит, да и не может происходить, кроме декоративного, для коммунистов-контролеров, которые налетают и зорко следят: ведется ли школа в коммунистическом духе, поют ли дети «Интернационал» и не висит ли где в углу забытая икона. Насчет ученья — большевики, кажется, и сами понимают, что нельзя учиться 1) без книг, 2) без света, 3) в температуре, в которой замерзают чернила, 4) с распухшими руками и ногами, обернутыми тряпками, 5) с теми жалкими отбросами, которые посылаются раз в день в школу (знаменитое большевистское «питание детей!»), и, наконец, с малым количеством обалделых, беспомощных, качающихся от голода учительниц, понимающих одно: что ничего решительно тут нельзя сделать. Просто — служба; проклятая «советская» служба — или немедленная гибель. Учителей нет совершенно естественно: старые умерли, все более молодые мобилизованы.

Американцев бы сюда, так заботящихся о детях, что даже протестовавших против блокады: бедным большевичкам, мол, самим кушать нечего, и то они у себя последний кусок вырывают, чтобы деток попитать; снимите, злые дяди, блокаду — и расцветут бедные «красные» детки бывшей России. Кажется, и мистер Гуд, разъезжающий в императорском поезде Троцкого и кушающий там свежую икру, — лепетал что-то в этом роде.

Ну, да все равно. Бог с ней и с Америкой. Какая там Америка! Далеко Америка! И довольно об этом. Скажу еще только, что случай позволил мне наблюдать внешнюю и внутреннюю жизнь «советских школ» очень близко и что все, что я говорю, я говорю ответственно и с полным знанием дела. Я имею осязательные фактические данные и — полное беспристрастие, ибо лично тут никак не заинтересована. Все дети для меня равны. Ибо всякий человек должен прийти в такой же бездонный ужас, как и я, — если он только действительно увидит, своими глазами, то, что вижу я.

А сегодня опять с «человечиной». Это ядение человечины случается все чаще. Китайцы не дремлют. Притом выскакивают наружу, да еще в наше поле зрения, только отдельные случаи. Сколько их скрытых.

Я стараюсь скрепить душу железными полосами. Собрать в один комок. Не пишу больше ни о чем близком, маленьком, страшном. Оттого только об общем. Молчание. Молчание.

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎