Фотограф журнала Playboy Санте Д‘Орацио (Sante D'Orazio)

Санте Д‘Орацио не только снимает для Playboy, он живет, как плейбой. Его друзья - супермодели и знаменитости первой величины, и он живет жизнью, о которой мечтают многие начинающие фотоэнтузиасты. Но вместе с тем он серьезный фотограф, чьи книги продаются сотнями тысяч, а его списку клиентов могут позавидовать многие. Касс Чэпмен (Cass Chapman) беседовал с Санте Д‘Орацио в Нью-Йорке и узнал, насколько важно для фотографа наличие шарма в наборе его инструментов.

Мое сердце дважды покорил Санте Д‘Орацио. Первый раз, когда я увидел сделанный им портрет актера Мики Рурка (Mickey Rourke), где он лежит только в серой облегающей футболке на длинный рукав с вытянутыми худыми ногами и наглой ухмылкой на лице. Но меня поразил не сам Рурк, а та честная, откровенная и уникальная манера, в которой он дал себя сфотографировать. Его снимал тот, кому он доверял и с кем чувствовал себя абсолютно комфортно.

Смотря на работы Д‘Орацио, становится ясно, что все его модели ощущали с ним некую связь. На его снимках Джулия Робертс (Julia Roberts) сияет в кафтане, Анджелина Джоли (Angelina Jolie) выглядит расслаблено, а Памела Андерсон (Pamela Anderson) позирует в эротически заряженных позах. Очевидно, что Д‘Орацио дружит со всеми, кого фотографирует, и легко устанавливает с ними контакт.

Его новая книга "Barely Private" ("Едва личное") является самой последней в длинном списке его публикаций, многие из которых продаются невероятно хорошо, что на сегодняшний день редкость для фотографических книг. Причину создания еще одной книги Д‘Орацио объясняет так: "Это было продолжение книги "Private View" ("Личное виденье") [первой из серии книг], а следующая, - он смеется, - будет называться "Barely Alive" ("Едва живое")." Он говорит о своих книгах, как "об эволюции, продвижении, поскольку для фотографа и художника книги являются всеобщим представлением их деятельности и своего рода прогрессией в ней". По его словам, первая книга "по-прежнему удерживает свои позиции; она была продана тиражом почти в 200 000 экземпляров, – у фотографов заведено распивать шампанское после продажи 20 000-ой книги, но я еще и литописец, не только фотограф".

Книги Д‘Орацио не похожи на стандартные фотомонографии – в них вместе с фотоработами представлены отрывки записок из его дневников, которые часто раскрывают личную информацию о людях на снимках. Он объясняет причину: "Это наилучшим образом дает представление о жизни человека, если можно так выразиться, даже если совсем немного. Как-то я выбрался на обед с Наоми Кэмпбелл (Naomi Campbell), мы напились, и я сделал этот снимок.

Далее можно увидеть фотографии более серьезного характера с ней. Таким образом зритель получает представление о том, чем эти люди на самом деле занимаются каждый день. На вопрос о неприкрытом, сексуальном характере его портретных снимков Д‘Орацио говорит, что "дружеские отношения с моделями несомненно помогают", но настаивает, что "сохранение высокого уровня уважения к людям, не зависимо от того, знает он их или нет, лежит в основе его успеха. Обычно сначала приходит дружба, и только потом я позволяю себе задействовать камеру. Меня учили всегда уважать людей, когда ты с камерой, поэтому я стараюсь не быть навязчивым. Я никогда не выхватываю внезапно фотоаппарат, щелкаю и убегаю, - если снимаю, то в любом случае получаю сперва согласие".

Каким бы ни был его секрет, он действует. Говоря о знаменитостях, не могу в интервью не упомянуть о Памеле Андерсон (Pamela Anderson), модели его книги "Pamela Anderson: American Idol" ("Памела Андерсон: американская икона"). Как возникла эта сверхсексуальных фотосерия? "Изначально это была неудачная фотосессия для Playboy… - смеется он, - у нас была двухдневная съемка, мы напились после первой же фотосессии, и Памела не пришла на следующий день. Я сохранил эти изображения для своей книги, но издательство [Playboy] не оценило полученный мною результат, поэтому весь проект был приостановлен, а затем переснят Дэвидом Лашапелем (David LaChapelle)".

Прошло несколько лет, прежде чем эти изображения получили свое воплощение. По мнению Д‘Орацио "Памела стала своего рода поп-иконой, - такой культура приняла ее в свои объятия. Она современная икона женственности". Независимо от мнения других Д‘Орацио абсолютно уверен, что персона Андерсон несет культурную значимость, что подтверждается и объясняется в его книге. "Многих раздражает, когда ее сравнивают с Мэрилин [Монро], но, несмотря на это, она – легенда, олицетворяющая нашу поп-культуру на протяжении последних 15 лет. Если бы в 60-е кто-то предположил подобное о Мэрилин, это было бы воспринято скептически, но сегодня все признают ее огромное культурное влияние". Как бы ни воспринимало человечество саму Памелу Андерсон, фотографии с ней демонстрируют мощнейшие образы на пути её скандального восхождения к популярности. Любой может сказать, что видел Андерсон голой или, по крайней мере, полуобнаженной, однако именно в этих снимках передана естественность, подлинность и вопиющая красота. Д‘Орацио безусловно гордится этой книгой, вспоминая ту неопубликованную фотосессию, когда всего лишь за один день сделал все эти фотоснимки.

Автопортрет с памелой Андерсон

Я говорил, что Д‘Орацио покорил меня дважды. Так вот, второй раз – своей личностью. Имея репутацию заядлого ловеласа и не будучи никогда знакомым с этим фотографом, я не мог не влюбиться в его бархатистый, мягкий голос, его чувство удовлетворенности от своей профессии, и, конечно же, присущий ему афродизиак, который способствует успеху. Прежде всего, я хотел узнать, как он попал в фотобизнес, взяв во внимание его частые упоминания об опыте художника. "Я ходил в школу искусств с 14 лет, - объясняет он терпеливо, очевидно, повторяя эту же историю в тысячный раз. - Я посещал много занятий по рисованию, в основном в жанре "ню", а потом пошел в колледж, где преподавало несколько очень известных художников, и я очень хотел работать с ними. Но в то же время я набирался опыта по фотографии под влиянием мистера Бернштейна, человека, всегда держащего в руках фотоаппарат. Он принадлежал к старому нью-йоркскому фотосообществу, которое объединяло группу выдающихся уличных фотографов".

Д‘Орацио признает, что его вдохновляли скорее фотографы, их принципы работы, а не сама фотография: "Выходя на улицу, не нужно ждать чего-то, достаточно просто держать глаза открытыми и реагировать в нужный момент. Меня учили никогда заранее не представлять перед глазами фотографию, потому что так пропускаются происходящие в это время спонтанные моменты. Ты не создаешь фото, а находишь его. И я до сих пор так делаю - следую своим инстинктам и интуиции, реагируя на момент, решающий момент". Его главный вдохновитель - Анри Картье-Брессон (Henri Cartier-Bresson), у которого он учился в течение недели, а на выходных выходил снимать на улице. «Мы ходили на Кони-Айленд или в зоопарк в Бронксе, или в любое другое место, где собиралось много людей. Мои первые негативы были полностью темными, - говорит он, улыбаясь. - [Картье-Брессон] сказал мне: "Читай книгу, а я научу тебя видеть". Он был моим лучшим наставником".

Превращение Д‘Орацио из ученика в успешного фотографа не было мгновенным, но он говорит об этом процессе с юмором и легкостью: "Занимаясь живописью в течение года после выпуска, я остался почти на мели. Так как я должен был материально помогать своей матери, а все художники платили своим помощникам ничтожные деньги, мне пришлось найти работу в фотографа. Я понадеялся на свою базовую подготовку, но и не подозревал, что абсолютно ничего не знаю о студийной съемке и технике. Полный ноль!"

Возможно, у Д‘Орацио было мало опыта, но ему хватало уверенности и напористости. "Первым делом я отправился в Галерею Аведона (Avedon) - так как метил высоко - откуда меня выставили. Зато меня приняли на работу в рекламном фотоагентстве, где я мыл полы и посуду на протяжении года". Все же что-то таки пошло ему на руку: "4 года спустя я сделал свою первую обложку Vogue". Его первой работой была бьюти-фотосет для итальянского Vogue. "Я поехал в Италию для этой фотосессии, а также за фотографиями китов под водой". Нужно признать, это нетипичное бьюти-портфолио стало прорывом Д‘Орацио. "Их арт-директор обладал достаточной чувственностью и увидел в моих работах некую художественность, поэтому отдал мне четыре страницы раздела "ню". Это было в 1981 году". Прошло 30 лет, и он все еще в полной силе, настаивая на том, что его принципы художника, продолжают служить ему добрую службу в фотографии.

"У меня ушло немного времени на то, чтобы научится использовать освещение. Если у вас за плечами есть какие-то знания по истории искусств, вам стоит лишь вспомнить Караваджо (Caravaggio), а затем посмотреть на работы Ирвинга Пенна (Irving Penn), и вы поймете, что хороший источник света - это основа начал", - говорит Д‘Орацио. Похоже, еще одной составной его успеха, является отсутствие страха. Он провел годы своего становления как фотографа, рассматривая эту работу как источник дохода, который однажды позволит ему вернуться к живописи. По этой причине он не боится рисковать. "Не поймите меня неправильно - я относился к фотографии серьезно, но всегда снимал с мыслью, что когда-то вернусь к живописи, поэтому не боялся идти на риск. Я по-прежнему верю, что себя нужно принуждать, - если вам слишком комфортно, сложно достичь грани, а в моих изображениях грань – это сексуальность".

Этот комментарий подводит меня к вопросу, который я обходил в течение всего нашего разговора. Правда ли, что сексуальная природа его снимков наталкивает людей на предположение, что он плейбой? "Фотография стала причиной моего образа жизни, - говорит он загадочно. - До 25 лет я был книжным червем. Мне пришлось пойти работать в 16, чтобы заботиться о моих родных: в то время, когда все мои сверстники занимались ерундой, я тяжело работал. Попав в этот бизнес, я не был (и до сих пор не являюсь) типом личности, которые пытаются просто приударить за какой-либо красоткой. Это не мой стиль, а просто предполагаемый образ, который создают люди на основе моих книг. Но это вовсе не значит, что у меня не было своих отношений. Конечно, я встречался с большинством из этих супермоделей, так как все они - мои друзья и многие из них были любовницами". Обстановка и условия съемки наверняка действуют как афродизиак? "Высокое напряжение, - подчеркивает Д'Орацио, а затем продолжает. - Вы же должны понимать, здоровый, 28-летний парень, фотографирующий коллекции моды. Мне было многое доступно".

Его работа в Риме подвела меня к последнему вопросу, а именно, о его книге "Джанни и Донателла", которая возникла в результате дружбы с обоими представителями семьи Версаче. Д‘Орацио запинается, когда говорит о смерти Джанни Версаче (Gianni Versace). "Было то, что было", - говорит он тихо. Но публикация вышла, потому что «тем летом [перед своей смертью] Джанни начал коллекцию, которая представлена в этой книге. Я пошел туда, так как это был драматический момент в их жизни. Все отдавали дань памяти, и у меня был полный доступ". Это дало возможность Д‘Орацио в течение 4-х дней присутствовать на примерках, репетициях, вместе с семьей и друзьями модельера, и результатом стали изображения в данной книге. "Думаю, она перерастет в классику, но на это потребуется время", - говорит он. Его другие книги "популярные, потому что имеют развлекательный и сексуальный характер, а это - единственная грустная, но ее содержание – очень сильное".

Личность Д‘Орацио, его чувство юмора и непоколебимый шарм являются основными составными его успеха в фотоделе. За 30 лет его имя отождествляется с сексуальностью и супермоделями. Вернется ли он к живописи, покажет время, но одно известно точно, - он не прекратит фотографировать в ближайшее время. Не тогда, когда это ему приносить столько удовольствия.