Октябрьская революция 1917 года

7 ноября 2017 в России и многих других странах мира будет отмечаться столетие Великой Октябрьской социалистической революции. Под шумок о фильме "Матильда", среди документальных расследований про Парвуса и в разговорах о разносортных заговорах - смысл праздника неминуемо ускользает от людей, а ведь если бы не этот "Красный день календаря", вероятно, никого из нас сегодняшних не было бы.

Ряд историков сегодня не только опровергают то, что революция была неизбежна, но в угоду конъюнктуре искажают реальность, представляя вместо истории начала века фильм-катастрофу: пришли кровавые большевики в рай земной и все поломали. Такая идеология поощряется на самом высоком уровне под эгидой движения "примирения". Властями формируется миф о прекрасной "России, которую мы потеряли" и с "большим трудом приобретаем обратно" после "святых" 90-х. Конечно, это упрощение, но тренды очевидны, кажется, всем.

В столетие революции хотелось бы вспомнить, какой именно была Российская Империя накануне памятных событий, и перестать выдавать желаемое за действительное. Никто не спорит, что любому государству нужно официальное прочтение прошедших событий – и Россия здесь не исключение, – но и Великая Октябрьская революция должна занимать свое почетное место.

Октябрь 1917 года

Но на самом деле революция прошла настолько спокойно и бескровно, что большевики из скромности сначала называли ее "октябрьским переворотом". Уже много позже, когда стало ясно, что смена уклада повлекла за собой революционные преобразования в обществе, в государстве и даже во всем мире, пришло осознание, что переворот был "Великой Октябрьской социалистической революцией".Как рассказывает историк Александр Пыжиков, противостоять Ленину никто не собирался, во время революции буржуазия сидела по кабакам и чего-то ждала. Народ же ждать устал.

Революция 1917 года: от "хлебной сверхдержавы" до промышленного гиганта

"Аграрная сверхдержава"

Среди первых декретов большевиков, пришедших к власти, был декрет о земле. Собственно, это обещали и февралисты, но обещаний не выполнили. Тут сразу и без околичностей был разрублен Гордиев узел помещичье-крестьянского конфликта, который начался задолго до 1861 года и только усилился с реформами царского правительства.

Дело в том, что "освобождение крестьян" дало выгоду, прежде всего, самим дворянам, как это ни парадоксально. Крестьян освободили и обязали помещика выделить надел земли для семьи "нового фермера" – но освобожденный крепостной не имел права отказаться от этой земли и уехать в город, например, он был обязан вести хозяйство как минимум еще девять лет! Свободному крестьянину навязывали кредит – он должен был либо платить барщину и оброк собственнику земель, либо выкупить свою "оседлость" у государя. Государство купило общинные земли у помещиков (единовременно дворяне получали 80% от стоимости) – наделы отдавались крестьянам с условием выплаты кредита за 49 лет (привет, ипотека), чтобы выплачивать кредит, крестьянин нанимался к тому же помещику или шел к "кулаку".

То есть, вроде бы, все поменялось, но осталось по-прежнему – крестьянин был вынужден работать там же и так же, как раньше, но уже был не "крепостным", а якобы "совершенно свободным" (без права уехать и без паспорта).

Кстати, еще одним плюсом для новых латифундистов было и то, что до реформы наши аристократы от земли успели заложить и перезаложить в банках имения и земли так, что если бы не подоспел 1861 год, то многие помещики просто разорились.

Таким образом, в результате реформ землевладельцы превратились в капиталистические "предприятия" для продажи хлеба за границу. Крупных "хлебных олигархов" было около 30 тыс. человек, и в их руках сосредоточилось 70 млн десятин земли, при стабильном росте цен на зерно для правящего класса положение дел стало очень выгодным. Эти "предприятия" поставляли 47% хлебного экспорта. Вот он – тот самый 1% (700 семей) элитариев, тесно связанных с двором, именно их жизнь и быт мы видим на больших экранах в фильмах про "Россию, которую мы потеряли", это их почему-то считают своими предками 99% детей пролетариев на просторах нашей постперестроечной страны.

Голодные бунты подавлялись, крестьян не выпускали из деревень, мужик зверел от голода, затем – от войны, так что искать заговоры "со стороны" в стихийной "крестьянской" революции значит не замечать очевидного.

А что мы потеряли?

Монархисты говорят, что надо было еще немного подождать, и жить стало бы гораздо лучше – ведь Российская Империя так бурно развивалась, особенно в промышленном плане.

Действительно, Россия пошла по пути стран развитого капитализма, промышленное производство росло, но даже спустя полвека с начала реформ 1861 года на огромную страну приходилось только 4,4% мирового промышленного производства. Для сравнения – США давали 35,8% (Олег Арин, "Правда и вымыслы о царской России"). 80% от населения в начале промышленного 20 века в Российской Империи составляли крестьяне. Деревня занималась тяжелым ручным трудом – как и 100 лет назад, а всего 12,6% населения были горожанами – этого никак не достаточно для индустриализации. Средний класс отсутствовал, а буржуазия не являлась самостоятельной политической силой. Да, появлялись фабрики и заводы – хоть немного, но они были. Здесь вопрос в другом – кому они принадлежали? Уж никак не русскому народу. И даже не царю-батюшке. В основном промышленность являлась собственностью иностранцев.

Какая же это "индустриализация"?

В современном мифотворчестве о дореволюционной России силен мотив "При Николае II началась индустриализация". Интересно, что и слова такого в царской России не знали (оно появилось только в спорах на съездах партии большевиков в конце 20-х годов). Но, тем не менее, о необходимости форсированного промышленного развития говорили еще и при царе, первые фабрики и заводы появились тоже в это время. Но можно ли говорить об индустриализации нашего государства, если большая часть промышленного капитала была иностранной?

В 1912 году такая популярная и важная отрасль, как текстильная промышленность, принадлежала немцам наполовину. Хуже дело было в металлургии и машиностроении, отраслях, которые традиционно считаются основой для индустриализации – промышленные отрасли принадлежали немцам на 71,8% (примечательно – и это накануне войны с Германией?!), на 12,6% – французам, на 7,4% – бельгийскому капиталу. Российская буржуазия располагала только 8,2% отрасли ("Революция, которая спасла Россию", Рустем Вахитов). Так обстояло дело с индустриализацией – да, она была, но не в Российской Империи.

Кстати, та же ситуация была в сфере финансов – одна треть всех коммерческих банков в России были иностранными. Стоит отметить, что иностранцы не были заинтересованы в квалифицированных кадрах – они привозили своих специалистов для управления, а российских крестьян, которые выезжали на заработки в город, использовали для тяжелой и простой работы, не заботясь ни о здравоохранении, ни об условиях труда, ни о повышении квалификации (платили и то через раз).

Что касается высоких показателей экспорта, которыми сегодня бравируют монархисты, считая, что страна, вывозившая столько-то зерна, не может считаться бедной – то стоит отметить, да, экспорт зерна и правда был большой. Россия вывозила хлеб, которого часто не хватало самим крестьянам, а взамен ввозила машины и промышленные товары. Сложно назвать это индустриализацией. Хорошо развивались только железные дороги, и это понятно – страна торговала, нужно было доставлять зерно европейцам.Данные по экспорту, действительно, достойны восхищения – в 1900 году было вывезено 418,8 млн пудов, в 1913 уже 647,8 млн пудов (Покровский, "Внешняя торговля и внешняя торговая политика России"). Но только в какой момент с такими темпами вывоза сырья Российская Империя вдруг стала страной "развитого капитализма"?

Нет, это больше тянет на сырьевое государство, придаток к развитым странам или, как иронизируют историки, Российская Империя была "хлебной сверхдержавой".

Если говорить об успехах, то Российская Империя очень успешно вписалась в систему мирового капитализма на правах источника дешевых ресурсов. Сегодня нам рассказывают, что Россия была мировым лидером по экспорту зерна – да, это так. Но при этом в России была самая низкая урожайность!

– И это притом, чтоурожайность зерновых в 1908-1912 годах в России на круг была 8 центнеров с гектара,а во Франции и США – 12,4,в Англии – 20,в Голландии – 22.

В 1913 году в России было собрано 30,3 пуда зерна на душу населения.В США – 64,3 пуда,в Аргентине – 87,4 пуда,в Канаде – 121 пуд".

При Вышнеградском, авторе бессмертной фразы "Не доедим, но вывезем", экспорт хлеба увеличился в два раза. Если уже тогда говорили о необходимости индустриализации – почему продолжали кормить элиту за счет вывозимого хлеба? Какая часть от богатства земли шла на промышленность, развитие, школы? Становится ясно – необходимые преобразования в экономике и промышленности были просто невозможны без смены уклада. Без "смены энергий".

Развитие российского государства застопорилось на этапе "аграрной сверхдержавы", империя в плену собственных элитариев ставила крест на развитии промышленности. Без революции и декрета "о земле" страна не могла существовать далее в мире, где другие государства перешли на новый технологический уровень.

Не "кровавые большевики" разрушили страну – к началу 20 века Россия подошла уже расколотой, существовало две "нации": правящий слой с одной стороны и 80% подчиненного народа – с другой. Две эти "нации" даже говорили на разных языках и будто бы жили в разное время, так отстала русская деревня от мира в 20 веке. Более того, некоторые историки называют эти 80% крестьян – внутренней колонией Российской Империи, за счет которой аристократия могла поддерживать вызывающе высокий уровень жизни.

Революция как кардинальное изменение социально-экономического и политического уклада стала разрешением конфликта. Волну социального недовольства чувствовали. Февралисты пытались ее сгладить, а Ленин решил возглавить. Царь отрекся – так пало самодержавно-дворянское правительство. Буржуазное правительство после Февраля не в силах было удержать страну в единстве, начался "парад суверенитетов", хаос, развал государства. И только тогда на сцене появилась сначала малочисленная, но быстро растущая "есть такая партия". Да, в 1917 году смены уклада еще не произошло, напоминает историк Андрей Фурсов. И после относительно спокойного взятия власти впереди у большевиков был период Гражданской войны – защита революции и борьба с интервентами (которые во многом и спровоцировали Гражданскую войну). Затем последовал период НЭПа.