Коронация Николая Второго 14 мая 1896 года

Как я уже писал, в 1896 году гости нашего города могли быть свидетелями праздничных мероприятий в честь коронации Николай II. Позвольте рассказать вам поподробнее о самой коронации. Хотя столицей Империи в то время был Санкт-Петербург, коронация по традиции происходила в Москве. Утром 14 мая (26 мая) московские улицы представляли необычайный вид. Все лавки заперты, нигде не видно ни экипажей, ни пешеходов. Вся жизнь как бы отхлынула от города и вся сосредоточилась у Кремля.

Сотни тысяч людей занимали кремлевские площади и стояли вокруг его стен. Это было сплошное море голов."Площадь между соборами ярко облита светом майского солнца, пестреет красным сукном помостов, золотом мундиров, роскошным разнообразием одежд. Начиная от Благовещенского собора и кончая церковью Двенадцати апостолов, площадь охватывает полукружием широкий амфитеатр трибун с местами для зрителей. Между Красным крыльцом и Благовещенским собором также устроена трибуна. Невысокие перила окаймляют красный от сукна путь торжественного шествия. Между перилами, в свободном пространстве, море голов народа занимает всю правую сторону площади кремлёвских соборов, считая от Архангельского". В Кремле строились войска: кирасиры, казаки собственного Его Величества конвоя, лейб-гусары и лейб-уланы становились рядами по пути торжественного шествия, а за ними шпалерами становились полуроты и взводы разных частей. Ровно в 7 часов утра загудел колокол Ивана Великого, и с Тайницкой башни загремели пушки. Один за другим раздавались 21 выстрел, и по всей Москве разлился могучий звон колоколов. И звон и пальба известили Москву, что в Успенском соборе началось молебствие о здравии и многолетии царя и царицы.В 8 часов 30 минут прибыли в собор придворные дамы. "Была необыкновенно красивая картина, когда одна за другой дамы проходили на свои места. Русский костюм дам как нельзя более идёт к русским лицам; русский головной убор, украшенный драгоценными каменьями, придаёт лицам мягкое, полное прелести выражение". Затем прибыли представители духовных иноверческих исповеданий.В 8 часов 45 минут прибыл и дипломатический корпус. "Шествие открылось дамами; тут белые платья, блеск бриллиантов, золотое шитье, разноцветные мундиры дипломатов. Взоры всех обращались и к трону: там безмолвно и неподвижно стояли на ступенях четыре кавалергардских офицера с обнажёнными палашами и касками в руках".

В 10 часов началось царское шествие. На дворцовую площадку спустился взвод "статных молодцов кавалергардов в сияющих с орлами касках, белых мундирах и красных супервестах, с серебряной Андреевской звездой на груди". Два церемониймейстера с жезлами открывали собой нескончаемую процессию представителей русских волостей, городов, земств и дворянства, "в лице которых государю предшествовала на пути к месту священного коронования вся Россия". За представителями земской Руси шли представители первопрестольной Москвы и чины министерства императорского двора; за ними - депутаты казачьих войск в мундирах и черкесках; за ними - длинные ряды губернских предводителей дворянства с их ассистентами, открывавшие собою часть процессии из высших гражданских чинов; почетные опекуны, сенаторы в своих красных, расшитых золотом мундирах; министры и члены Государственного совета следовали друг за другом, точно раззолоченные звенья громадной цепи, втягиваясь в собор.

Обряд миропомазания императора Николая II

По бархатным ступеням возвышенного амвона тихо поднялся удрученный годами, но еще бодрый митрополит Палладий петербургский. "Како веруеши?" - спросил митрополит. "И громогласно, торжественно, осенив себя крестным знамением троекратно, как верный сын и заступник церкви, произнёс вслух символ православной веры благочестивейший государь, проникнутый до глубины души тем, что исповедовал устно, и каждое его слово проникало в душу внимавших его искреннему исповеданию. Начался торжественный молебен, предшествующий венчанию. Умилительные прошения возглашал протодиакон от лица всей церкви. По прочтении Евангелия водворилась в соборе совершенная тишина; митрополиты поднялись на возвышение к трону и приступили к царскому облачению во все знаки царского сана. Государь император снял Андреевскую цепь и передал великому князю Владимиру Александровичу. После этого великие князья Михаил Александрович и Владимир Александрович возложили па монарха порфиру с бриллиантовой цепью ордена св. Андрея. Митрополит Палладий положил руки на склонённую главу монарха и возгласил трогательную молитву, которая из всех глаз вызвала невольные слезы. Митрополит поднёс государю большую корону. Часы показывали 10 часов 30 минут утра. В эту минуту глаза решительно всей церкви устремлены были на государя. Его Императорское Величество, стоя в порфире перед престолом своим, твёрдыми руками взял корону и неторопливым, спокойным и плавным движением возложил ее на главу свою. Митрополит подал государю скипетр и державу; государь был в волнении.

"Одетый в порфиру и корону, со скипетром и державою в руках, государь император представлял зрелище необыкновенной красоты. Могущественнейший из владык земных, верховный вождь необъятного Русского царства, стомиллионного народа, до полного самоотвержения, до последней капли крови верного, преданного и любящего, стоял он пред алтарём творца вселенной во всем доступном для земли великолепии, славе и блеске своего величайшего и высочайшего сана. Он - источник обновления государства. Он - представитель лучших преданий нашей истории, лучших стремлений народа; знаки царской чести и славы, порфира и венец, - в то же время символ багряницы Христа и его тернового венца. Государственный разум, патриотизм, сохранение целости земли русской, все великое и высокое в народной жизни - всему этому он должен отвечать, все уловить своим сердцем и умом".

Положив на подушки скипетр и державу, государь тихо подозвал государыню Александру Фёдоровну.

Государыня стала перед ним на колени; государь снял с себя корону и, прикоснувшись к голове государыни, снова надел ее. Поднесли малую корону. Государь возложил ее на голову государыни; четыре статс-дамы подошли в это время и оправили ее; возложив на государыню порфиру с цепью ордена св. Андрея Первозванного, государь ожидал, пока ее оправят ассистенты. Когда императрица поднялась, в порфире и короне, государь и государыня поцеловались. Затем Их Величества сели на троны. Торжественная тишина царила в соборе. Ее нарушил звучный, сильный и красивый голос протодиакона, возгласившего полный титул государя императора - "этот конспект всей нашей истории, всего труда, крови и разума народных"; он воскликнул многолетие государю императору и государыне императрице. Певчие пропели трижды "Многая лета"; раздались колокольный звон, несмолкаемые крики "ура" и залпы орудий; началось принесение поздравлений Их Величествам.

Вечером, по случаю коронации, впервые в истории Москва была празднично иллюминирована.

Во время коронации Николай II был одет в военный мундир, а императрица Александра Фёдоровна – в роскошное платье из серебряной парчи. Коронационное платье, в котором появилась в Кремле последняя русская императрица Александра Фёдоровна, начали создавать почти за год до церемонии. Ткань была заказана шёлкоткацкой фирме Сапожниковых, знаменитой на весь мир своей высококачественной парчой. Особое значение придавалось отделке платья. Его вышивка по желанию самой императрицы была поручена монахиням московского Ивановского монастыря. Но прежде чем начать работу, мастерицы изучали старинные вышивки, хранившиеся в Оружейной палате и Патриаршей ризнице. Эскиз вышивки был заказан нескольким московским художникам, в том числе Михаилу Врубелю. Однако Император и Императрица, лично просматривая эскизы “изволили выбрать проект анонимного автора, составленный по мотиву, взятому в древней ризнице Новоспасского московского монастыря”. На самом деле, автором этого эскиза была фрейлина Её Величества Мария Николаевна Ермолова, которая жила в Москве и «пользовалась репутацией лучшего знатока всякого рода художественных рукодельных работ». Платье вышивали серебром и мелким жемчугом, который был выдан для этой цели из Комнаты коронных регалий и бриллиантов. Готовый наряд первой из членов императорской фамилии увидела Великая Княгиня Елизавета Федоровна, она назвала вышивку «шедевром рукоделия». А Их Императорские величества остались настолько довольны работой мастериц-вышивальщиц, что Государь повелел наградить не только игуменью Ивановского девичьего монастыря Сергию, но и лучших монахинь-работниц. Во время процессии шлейф платья несли семь камергеров. Вес платья, которое сшили из роскошной тяжелой плотной парчи, составил 10 килограммов. Ещё 13 килограммов весила коронационная мантия. Несколько часов, проведённых в подобном облачении, стали для Александры Фёдоровны, по всей видимости, нелёгким испытанием.

В память коронации были выпущены: юбилейная монета,

и медаль "В память коронации Николая Второго 14 мая 1896 года"

А знаменитый ювелир Фаберже создал «Коронационное» пасхальное яйцо 1897 года – самое известное и прославленное его творение. Оно чаще других демонстрировалось на различных выставках, и наибольшее число публикаций посвящено именно этому произведению искусства русского ювелирных дел мастера.

Основание яйца выполнено в виде чашечки цветка с тонкой гравировкой листьев и расположенной посередине чёрной по белой эмали датой «1897», видной сквозь крупный алмаз в круглом обрамлении мелких. Во внутреннем, покрытом бархатом прямоугольном отделении, покоится миниатюрное повторение кареты 1793 года Екатерины II, использованной в коронационной процессии Николая и Александры. Карета, воспроизведённая до мельчайших подробностей, покрыта землянично-красной эмалью с накладной трельяжной решёткой с алмазами. На крыше, по углам и по бокам – императорские орлы, в центре её – усыпанная алмазами императорская корона. Двери украшены гербом Российской Империи из золота и бриллиантов, окна из горного хрусталя гравированы изображением поднятых занавесок. Крохотная подножка опускается при открывании двери, внутри кареты сидение и подушки покрыты прозрачной землянично-красной эмалью, потолок расписан виноградной лозой со светло-голубыми эмалевыми медальонами в золотых венках, в центре – золотой крюк. Все детали кареты тщательно проработаны, сама кабина подвешена на золотых рессорах, золотые колеса одеты в платиновые шины.