Не проезжайте мимо! ⁠ ⁠

Давно это было году в 2002 точно даже и не вспомню, ехал в командировку в Кемерово на личном автомобиле в форме милиционера (служил в ГИБДД) раннее утро, мороз за минус сорок сильно не гоню дизель чтоб не прихватило, в свете фар на встречке вижу Тойота Кариб с Новосибирскими номерами останавливается из салона выскакивает мужчина и пытается открыть капот из под которого валит сизый дым! Остановился напротив схватил из багажника свой огнетушитель и к нему на помощь! Только вот незадача - машина моя всегда на улице и видимо по этой причине огнетушитель просто замерз! Кое как сломали замок капота видимо он и раньше у него не работал разбираться было некогда, схватил жезл светящийся полосатый останавливал подряд все машины просил огнетушители для тушения но ни один из переданных огнетушителей не сработал! Открыли капот и тут полыхнуло не по детски! Огонь уже на лобовик полез! Тут я заметил в салоне его машины движуху! Кто там? И тут мужик вспомнил - сын! Этот бедолага по запарке забыл про сына! Разбил стекло и вытащил мальчика лет 9-10 он дымка уже наглотался и кашлял, короче двигатель потушили при помощи ведра и снега с обочины! Я посоветовал мужику ловить попутку и на тросу транспортировать машину до Новокузнецка где то километров 30 было, на том и расстались! Возвращаясь обратно их Кемерова я увидел на этом же месте этого же мужика! Время вечер около 20.00 я остановился посадил в машину он еле губами двигал замерз! Пояснил что сына отправил в Новокузнецк на попутке к родственникам а сам остался сторожить машину чтоб не угнали! На его просьбу взять на буксир никто не соглашался! Так как тащить ее волоком не представлялось возможным резина подгорела, заставил мужика выпить стакан водки благо с собой был пузырь про запас! Тот долго отнекивался типа я за рулем но я настоял а то заболеешь! Оставил мужика на обочине дальше сторожить свой авто а сам поехал на стационарный пост ГИБДД Прокопьевска там у них смена новая вместе со старой сменой на мой вопрос о случившемся на трассе происшествии сказали что знают но помочь ничем не могут! Обозвал своих коллег козлами и поехал дальше так как недалеко находилось ДРСУ по обслуживанию автотрассы, блин там тоже смена, давай задавать вопросы типа сколько дашь бабла за транспортировку сгоревшей машины причем никто не стеснялся моей формы ДПС и погон майора! В конце концов согласился один из водителей Камаза, поехали на место пожара! Поднял кузов Камаза я тросом зацепил Кариб мужика и обвязал заднюю часть кузова Камаза (при опускании кузова передняя часть

легковушки поднялась и колеса вывесились, очень часто таким образом транспортировали машины после ДТП эвакуаторов то небыло) вот в таком положении и двинулись на пост ГИБДД! На посту гаишники отказались оставлять машину типа у нас не штрафстоянка! Пришлось договариваться с сотрудниками расположенного рядом кафе что будут поглядывать за авто до следующего дня! Забрал я этого мужчину с собой довез до адреса в Новокузнецке куда он с сыном ехал я отдал ему недопитую им бутылку водки попрощались с ним и поехал домой! Устал как черт за такую поездку! Зато усталость была приятная так как рядом была со мной моя жена! Вот такая история!

25.4K поста 61K подписчиков

1. История должна основываться на реальных событиях, но требовать доказательств мы не будем. Вранье категорически не приветствуется.

2. История должна быть написана вами. Необязательно писать о том, что происходило с вами. Достаточно быть автором текста.Если на посте отсутствует тег "Мое", то есть авторство не подтверждено, пост будет вынесен в общую ленту. История не должна быть рерайтом - пересказом готовых историй своими словами.

3. История должна быть текстовой и иметь вполне внятный сюжет (завязку, развитие, концовку). История может быть дополнена картинками/фото, но текст должен быть основной частью. Видео и видео-гиф контент запрещен. При необходимости дополнить историю "пруфами", дополнительные фото/картинки/видео можно разместить в комментариях - это более благосклонно воспринимается читателями (чем лента фото и чуть-чуть описания).

4. Администрация имеет право решать, насколько текст соответствует пункту 3.

5. Сообщество авторское, потому каждое обвинение в плагиате должно быть подтверждено ссылкой. При первом нарушении - предупреждение, повторно - бан.

6. Помните - сообщество авторское! Хотя вы имеете полное право написать, что текст слабый, неинтересный и т.п. и т.д. (желательно аргументированно), просьба все же обходиться без хамства.

Утверждения же - вроде "пост - дерьмо", есть оскорбление самого автора и будут наказываться.

У нас вообще последнее время люди и автомобилисты в частности ведут себя как последние уроды. Сам в прошлом году на 23 февраля вытягивал из кювета Мазду Демио. Дорога в подъем, сверху ручей какой-то и как результат весь подъем заледенел. Ехали парень с девушкой, не вытянула Демочка подъем, занесло и в кювет выбросило. С ними стояла только Королла, которая сама чудом поднялась и там два парня пытались вытолкать. Передо мной ехали подряд два джипа, за мной один, никто даже не притормозил. В итоге я Марком по льду вытягивал Мазду, благо у меня привод полный. В другой раз зимой заметил торчащий из глубокого кювета задний бампер Цивика. Тогда троса с собой не было, но остановился. У ребят тоже троса нет, но нашлась какая-то веревка, сложили в несколько раз, вышло около метра длины, вытянул. Этой зимой на федеральной трассе на межгороде подвозил ночью мужика с бутылкой до заправки, прозевал бензин и встал между городами. Машин было не мало, все мимо.

А было дело сам застрял, причем, очень нелепо. На заледенелом спуске на грунтовке задние колеса попали в две ямы с водой в аккурат по размерам колес и ширине колеи. Зад упал на балку, перед проскальзывал по льду. Проезжавший мимо Икстрейл в помощи отказал, типа у него автомат и нельзя им никого таскать. Хотя требовалось просто прицепиться ко мне и даже нейтралкой собственным весом можно было меня вытянуть.

Тест на внимательность! Я насчитала семь запятых.

"пузырь водки про запас" Я даже представить не могу, в какой ситуации у меня в машине могла бы оказаться бутылка водки. "про запас". Наверное,

только когда я с магазина еду к кому нибудь в гости.

Про жену можно поподробнее?

Какие же все в интернете хорошие и честные, понятные и простые.

Зато когда взятку на дороге вытягивают почему-то сразу очень мутные и хитро-сурово-неприступные.

Стадный инстинкт⁠ ⁠

Приехала ко мне мама погостить из города с населением 251к человек в город с населением 1187к человек.

К местным светофорам и трафику не привыкшая, поэтому пока ещё поддаётся стадному инстинкту.

Стоим мы (пешеходы) на светофоре, где сначала машины едут слева направо, потом включается доп.секция, а потом уже нам должен загореться зелёный.

Стоим, значит. Кроме нас ещё человек 5. Загорелась доп.секция. Ессно, находятся такие, кто сразу рвётся на тот свет ту сторону дороги. Большинство побежали на красный за нетерпеливым. Ну, и мама моя сделала рывок. А я ей чётко так:

Она остановилась. И девушка, что была впереди нас остановилась. Но, девушка тут же делает шаг вперёд, моя мама повторяет за ней. Я громко:

Мама и девушка замирают. Девушка возмущённо что-то прокричала не оборачиваясь на нас. Через несколько секунд загорается зелёный свет. Я:

- Вот теперь пошли. Зелёный загорелся.

Туман (мистический рассказ из архивов)⁠ ⁠

Не бейте сильно за озвучку: работаю 7/12, времени и обстановки для нормального прочтения - попросту нет. Производство у нас шумное, да и дикция у меня. сами слышите. Это, увы, непреодолимые обстоятельства. Поэтому, если есть у вас такая возможность, настоятельно рекомендую прочесть текст, а не прослушать его.

Тарелка с разваренными пельменями, неприятно размазанная клякса кетчупа тут же, ободке, одноразовая пластиковая вилка. Я не удержался, скривился, взял тарелку, пошел к обшарпанному дощатому столику.

По чести сказать, в свое время, еще до того, как стал работать дальнобойщиком, думалось мне, что такие вот столовые пропали с безвременной кончиной СССР, но нет. Стоило мне усесться за баранку и отправиться в первый рейс, как вновь увидел я прославленных пухлых кассирш, с вечно упертыми в масляно заляпанные белохалатные бока кулаками, вновь услышал я эти противные, режущие голоса: «Зина, одну порционную пельменей!», запах стойкий, советский учуял – кисловато-капустный, застарело-сладкий чайный. И столики эти, на оскобленных досках которых вырезано умелыми скучающими руками стандарты той и этой эпохи: «Хочешь пей, а хочешь куй, все равно получишь …» и много еще такого же…

Я уселся, поерзал на добротно скрипучей табуретке, наколол на податливую вилку податливый же, дряблый, как желе, пельмень. Аппетит пропал.

- Твой камаз? – напротив меня за стол ухнул здоровяк в старом, еще девяностых годов, вязанном свитере с неизменной тогда надписью «BOSS». Вместе со здоровяком напротив меня появился поднос, тоже, советский еще. На подносе две тарелки жидких пельменей, два чая, и умилительно маленький, беззащитный молочный коржик.

- Мой. – ответил я без всякой задней мысли. Такое на трассе часто бывает: подсаживается усталый водила, язык от молчания к небу присох – поговорить хочется, аж страсть! А не о чем, вот и начинается: «Твоя машина?» и следом «Куда едешь?», а потом уже по обстоятельствам: «Бывал я там…» или же «Не, не заносило меня, а сам то я…» - и неслись тогда истории, байки про зазноб каких-то, обязательно крупных, обязательно в теле, потом про жену, про детей, про дом, про тоску – весь разговор наперед расписать можно.

Здоровяк наткнул на вилку разом два пельменя, посмотрел на них кисло, рывком, будто червяка сожрать собирался, запихал их в рот, проглотил не жуя.

- В Ераткуль, - я тоже решился, сунул пельмень в рот, на вкус он оказался ничем не лучше чем был на вид, проглотил.

- И я в Ераткуль. – здоровяк явно обрадовался, даже вперед подался, улыбнулся щербато. – Я туда раз в неделю как часы. Четверг – туда, пятница – обратно. Ты там как, был когда?

- Нет. – я пожал плечами. – В первый раз еду.

- Ну ничего, дорога там, - он для показательности повел ладонью по воздуху, - ровная, восемьдесят идешь, не чувствуешь. Только поворотов штук пять, а так – напрямую. Завтра с утра выйдем, ты за мной…

- Нет, у меня груз скорый, - я виновато улыбнулся, - к утру надо.

- К утру? – он замер, не донеся вилку до рта. – Ты сейчас что ли поедешь?

- Ну… - я вновь пожал плечами. Даже подумал было, что мужик попросту расстроился, в компании захотел прокатиться, но… Здоровяк подобрался, подался вперед так, что едва на стол не лег, и зашептал горячо, да еще и глаза выпучил до ужасного:

- Ты, парень, не дури, тут у нас, это, по ночам бывает… - он облизнул толстые вывернутые губы, - ты поверь, по ночам такая чертовщина бывает. У нас там, что ни столб – венок, ты бы, парень…

- Да ладно ты, - я отмахнулся, - ересь молотишь. Если водила дурак, то и на ровном месте…

- Да как знаешь, - мужик резко озлобился, хватанул свой поднос, так, что горячий липкий чай пролился из обоих стаканов. – Как знаешь, но я бы не советовал.

Он пересел за другой столик, где пара явно подпитых тощих мужичков степенно смолили сигареты. Я вздохнул, через силу съел еще пару пельменей, залпом выпил дико сладкий чай, встал. По ушам резанул противный, какой бывает только у работниц сферы обслуживания, голос:

- У нас тут самообслуживание! Поднос убери! – она явно желала скандала, наверное надеялась, что взовьюсь я этому «убери», рявкну что-нибудь наподобие: «Вы мне не тыкайте!» и далее по привычному сценарию. Я промолчал. Я взял и стакан и тарелку. Я прошел до углового стола, где горою громоздилась грязная посуда. Я положил тарелку на вершину стопки таких же грязных как она посудин. Я поставил стакан на свободный пятачок липкого стола. Я улыбнулся кассирше, что застыла, храня на щекастом лице злую гримасу вепря. Я сказал «спасибо» и пошел на выход. Кассирша зло сопела носом. Уже выходя я оглянулся, увидел как в след мне смотрит мужик – тот самый здоровяк, как кривится рот кассирши, как опасно перегнулась в средней части высокая стопка грязных тарелок. Закрыл дверь и тут же услышал грохот битой посуды – ссыпались таки!

Я ощерился в мстительной усмешке и со всех ног бросился к своему камазу. Вскочил на подножку, запрыгнул в кабину, громко и утробно зарычал двигатель и только тогда, когда я подал назад, услышал, как зло визжит та самая кассирша, увидел как распахиваются двери столовой, белый халат ее, туго обтягивающий широкие телеса разглядел – поздно. Я уже выезжал на трассу, уже набирали ход колеса, уже с чуткостью собачьего носа шарил свет фар по ровному серпантину дорожного полотна.

На душе было радостно от сделанной гадости, приятно грело предчувствие расчета с клиентом поутру, и малость, едва-едва, грыз червячок то ли сомнения, то ли страха от предупреждения здоровяка. Вроде серьезный мужик, правильный, такие врать ради красивого словца не будут, а тем более запугивать – не в их это природе.

Дорога была ровной, с малым, едва ощутимым подъемом в гору, и со столь же плавным изгибом вокруг холма. Ехать было приятно, только малость туманно, но для гор – это дело привычное. Я зевнул, глянул на часы – половина первого ночи. Устал, укатался за день, как никак уже почти сутки в пути: без сна, без остановок – очень уж манила доплата за срочность. Скосил глаза в сторону, туда, где на соседнем сиденье в сумке лежал большой, на три литра, термос с кофе. Надо бы остановиться, глотнуть, вот только не здесь, не на подъеме, где с одной стороны к дороге подступает горная стена, а с другой, за столбиками ограждения, длинно уходит вниз, в темноту, каменистая насыпь…

Дорога, устав огибать высокий холм, мотнулась в сторону, занырнув в глубокую лесную черноту, и понеслась ровно и гладко под беспросветной аркой ветвей: без подъемов, без поворотов - словно по взлетной полосе ехал. Еще чуть и выскочил из леса на широкое, по-русски богатое простором, поле, да такое, что еще чуть, и можно было бы назвать степью. Я притормозил, и медленно съехал на обочину. Остановился. Достал из сумки термос – тяжелый, литра полтора еще осталось, вытащил тонкий целлофановый пакетик с вафлями. В приоткрытое окно приятно тянуло прохладой, доносились привычные ночные звуки: где то ухала сова, трещали то ли цикады, то ли сверчки, чуть шумела потревоженная ветром высокая трава. Я налил в крышку термоса кофе, отхлебнул – не горячий уже, но и не противно теплый, хрустко закусил вафлями, стряхнул с ветровки просыпавшиеся крошки. Тепло, хорошо. Только…

Я пригляделся: вдалеке, на небольшом взгорке в поле, сливаясь с непроглядной чернотой леса, виднелась темная коробка двухэтажного здания. Света не было, судя по тому, как едва заметными бликами отражался лунный свет в окнах, стекла, большей частью, были выбиты, остро темнел один угол дома, наверное там был пролом, а может и еще что – с такого расстояния не понять. Чем больше я всматривался вдаль, тем больше замечал: вон, рядышком, притулилось к зданию длинное распластанное тело коровника, а вон, уже совсем к лесу, поблескивают на костях каркасов битые стекла теплиц, и еще, и еще… И уже не столько уханье филина слышно, сколько медленное, заунывное, поскрипывание больше похожее на вой, через веселую трескотню сверчков тихо пробивается скулящий плач ветра, что раз за разом режет себя о острые кости теплиц, да и в кабине вдруг стало почему-то не так тепло, как мгновение назад.

Какой-то заброшенный то ли колхоз, то ли совхоз – таких на просторах бывшего СССР понакидано столько, что и не счесть. Один лишь раз только зашел я в такие вот развалины. Глупо, но надеялся я тогда, что может поживлюсь чем, а может просто детство у меня взыграло, вот только… Нашел я только палую корову: иссохшая шкура туго обтягивала ребра, кое где солнце слупило шерсть и мясо до изжелтелых костей, глазницы грязные, пустые, наверное скорее высохшие, чем кем-то выклеванные… А еще там так же как и здесь поскрипывало. У меня было такое ощущение, будто я могилу раскопал, гроб вскрыл – страшно, противно, мерзко, тоскливо… Я ушел, залез в кабину, и уехал. С тех пор старался проезжать мимо таких развалин не останавливаясь.

И вот, посреди широкого поля еще один мертвец. Я наскоро, даже чуть обжегшись, заглотил остатки кофе, закрутил термос и снова выехал на трассу.

Интересно, про эти ли места говорил тот здоровяк? И что тут за чертовщина творится? Я уже не посмеивался над его словами, я вдруг с особой четкостью вспомнил здоровенные, с въевшейся грязью его руки, и понял – тот, у кого такие руки, зря пугать не будет, да и сам он в чертовщину не поверит, если наверняка знать не будет, если на своей шкуре не прочувствует.

Дорога пошла вниз, под гору. Фары прорубались сквозь все уплотняющийся туман, что тек и тек ночной порой в низины, медленно, словно пугливый зверек, вползал во все щели, опутывал камни, деревья своей белесой плотью, холодил мелким ознобом своим, оседал тонкой росой на всем. Я чуть сбросил скорость, включил противотуманки. Без толку: свет едва-едва пробивался на десяток другой метров, а дальше тонул, захлебывался в непрозрачной, молочной стене, и уже не разобрать, то ли это туман клубится, то ли и правда – силуэт какой чернотой проглядывается. Я подался вперед, всматриваясь в дорогу до рези в глазах, до слез.

- Когда же это кончится? – спросил я, моргнул, и тут же врезал по тормозам! Взвизгнули колодки, машину чуть потянуло вперед, прицеп прокатил еще пару тройку метров, перекосив машину. Встал. На обочине дороги, будто замерший путник, высился силуэт большого креста: два укоса на вершине, будто капюшон, широкие перекладины, как плечи, и огромный венок, превращенный причудами тумана в тело неведомого прохожего.

- Угораздило кого-то. – я хоть и не верующий был, но все же перекрестился, уж и не знаю зачем. Двигатель камаза размеренно и недовольно урчал, будто ругался под нос, хотел ехать. Я чуть надавил газ выровнял машину и поехал вперед еще медленнее чем раньше. Сама дорога была ровная, как и до того, но вот то, что творилось по сторонам, за обочиной: то густо темнела чернота обрывов, то угадывались разлапистые силуэты вековых елей, то огромные валуны, белесо светящиеся в свете фар, подбирались почти к самой дороге, а за ними угадывался высоко взметающийся монолит скалы… И всюду, на каждом повороте, едва ли не на каждом метре этого перековерканного куска дороги: кресты старые – черные, покосившиеся, новые, еще даже по молодецки отблескивающие лаком, и венки, венки, венки – на деревьях, на знаках, на широких спинах валунов, а где и просто на воткнутых в землю колышках. А поверх всего этого тусклое, мертвенно бледное, как самый лучший саван, полотнище тумана.

Еще один поворот, плохой совсем, валун грузно выдавил дорогу в объезд, и ничего за ним не видать, выворачиваю по широкой дуге и разом, почти в упор, снизу вверх на меня из темноты два огненно-красных уголька, и рык еще, неслышимый, но в самое сердце, в грудь ударил. Не понял я, что это, только… заполошно стало, в груди оборвалось, и вообще будто видеть перестал – заволокло все тьмой, и только глаза эти красные, а еще в ушах бой кровавый, все до багровой красноты застилает. Ошибся, вместо тормоза по газам врезал, взревел движок и попер, вскинулся мой старенький камаз на тьму, прорвал ее, словно и не было, а может и правда – не было, и пошел вперед скоро, подпрыгивая на камнях, оскальзываясь почти с покатых насыпей дороги – уж как не слетел, не знаю… Проехал то всего с гулькин нос, на взгорок поднялся и тумана тут же как не было – небо видно, звезды перемигиваются, луна рожками месяца криво улыбается – хорошо. Я остановился тогда, прямо как был, посередине дороги, кабину открыл и дышал, дышал – слишком заполошно в груди было, все никак надышаться не мог, успокоиться. О том, что стою посреди дороги, не беспокоился совершенно – знал, что один я такой дурак, через эту низину ночью попер. А как отдышался чуть, снова сел и поутру уже, часам к пяти, был в Ераткуле, «чаевые» за срочность получил.

Мужик закончил рассказ, подпер кулаком щеку, и сказал глубокомысленно:

Молодой водитель, с интересом слушавший бывалого молчал, но видно было, что не терпится ему спросить. Бывалый же достал пачку «Примы», тюкнул тихо ею о пальцы, выудил губами сигарету.

Молодой поспешно достал зажигалку, чиркнул кремнем, бывалый прикурил, затянулся, выдохнул в грязный потолок столовой, цыкнул задумчиво. Все в его виде говорило: «Сейчас бы выпить». Оглянулся, крикнул толстой кассирше:

- Зин, а водочки нальешь?

- На часы посмотри, не положено.

- Ну, Зин, ты ж это… знаешь.

Кассирша, хоть и громкая, но все ж очень хорошая баба, вздохнула, глянула по сторонам, достала из под прилавка маленькую чекушечку, хрустко свернула ей блестящую голову. Не стала Зина и требовать, чтобы подошли за водкой. Сама вышла из-за прилавка, не забыв прихватить стаканы, села с мужиками за стол, разлила чекушку на троих. Молодой было всполошился, замямлил тихо, что за рулем мол, нельзя, а бывалый пододвинул к нему стакан поближе и сказал уверенно:

- Это ты завтра за рулем. Как рассветет – поедем, а сейчас я тебя, дурака, не отпущу. Мне грех на душу не нужен. – и приказал резко, - Кому сказал, бери!

Молодой схватил стакан, бывалый сказал тихо «За тех», Зина понимающе кивнул, тоже венки у дороги видела, выпили. У молодого аж дыхание перехватило, до того была водка теплой, противной на вкус, даже в горле встала она жарко, проходить не хотела. Зина, тем временем, поднялась спокойно, собрала со стола стаканы, пустую чекушку прихватила, вернулась за прилавок.

- А кто это был? – тихо спросил молодой, когда отдышался.

- Где? – не понял бывалый.

- Ну, на дороге, с глазами… - и он даже вперед подался, замер, моргать перестал.

- Ты, это, дышать не забывай. – усмехнулся бывалый. – Я откуда знаю, кто это был. Бывалые говорят, вроде волк, другие еще что мелят, а я вот - не разглядел…