Песня про собаку Нюрку, Виктор Верстаков

Проделала в свободное время недавних дней большую работу - порезала и выложила фильм песен Виктора Верстакова "Офицерский романс". Это было непросто. Видео оцифровал брат, а звук мне пришлось с видеокассеты переписывать отдельно, потому что был очень тихий, и затем нужно было его совмещать с видео, чтобы разнобоя не было в отцовских движениях и пении, там, где он в кадре появляется. Удивительно: я фильм еще нигде не анонсировала, ни на сайте http://viktorverstakov.ru/, на здесь в ЖЖ, потому что последняя песня сейчас еще только закачивается, я просто складывала их в папочку соответствующих песен на своей странице на Ютубе - а кто-то уже их раскапывает и смотрит, на некоторых клипах десятки просмотров появляются сразу. И как только их находят так быстро. Причем мои просмотры, конечно, не считаются, это же умная система.

Хочу вам показать песню про собачку Нюрку. Про саму песню, съемки клипа и овчарку-актрису отец написал в повести "От "Правды" до "Свободы", и это, по-моему, один из самых запоминающихся эпизодов:

"В начале 1986-го я написал в безлюдной ночной редакции стихотворение «Нюрка», над которым сам едва не заплакал - так стало жалко выдуманную собаку:

Плачет Нюрка, живая душа, слезы с кровью смешались на лапах. Ах, как Нюрка была хороша - самый тоненький чуяла запах.

Плачет Нюрка, а птица летит,боевая железная птица. Плачет Нюрка, себе не простит. Но ведь плачет. И все ей простится.

Гладит Нюрку родная рука. Ей лизнуть бы хозяйскую руку: так знакома она, так легка, обреченная Нюркой на муку.

Вертолетный врезается полв иссеченное Нюркино тело.. Сотню раз она чуяла тол,а в сто первый - чуть-чуть не успела.

По загривку прошел холодок,когда запахом сбоку пахнуло,но на тонкий стальной проводок по расщелине лапа скользнула.

И взметнулся огонь из камней, и запахло железом каленым,и хозяин, идущий за нейопустился на землю со стоном.

И ползла к нему Нюрка, ползла, и лизала его, и лизала, и хрипела - на помощь звала, и глазами всю боль рассказала.

Подбежали к саперу друзья, обмотали бинтами сапера. Он сказал: «Мне без Нюрки нельзя». - "Нет, - сказали ему. - Это горы. "

Вертолет прилетел поутру, их вдвоем погрузили в машину. «Ты не плачь, Нюрка я не умру, ты не плачь, я тебя не покину».

Но плачет Нюрка, живая душа…

Это стихотворение я часто исполняю (под гитару) на поэтических выступлениях, предваряя примерно таким пояснением, начало которого, в общем, правдиво:«В песне говорится о минно-розыскной или, проще, саперной собаке. Они в Афганистане использовались для поиска мин и фугасов, особенно на дорогах, во время движения наших колонн. Саперы идут пешком впереди, ведут собаку. Если собака чувствует запах взрывчатки, а она его чувствует, даже если мина закопана глубоко, чуть не на метр, - то садится на этом месте. Саперы выкапывают и обезвреживают мину, снова дают команду: «Ищи!» - ну и так далее. Но бывают мины небольшие, противопехотные, с так называемыми растяжками. Собака спешит на запах и иногда невольно цепляется лапой за такую растяжку. Тогда, особенно если мина «прыгающая», то есть взрывается над землей, могут пострадать и саперы-вожатые…».Далее я с неизбежностью вру:«Однажды в опасном афганском ущелье Панджшер я заскочил в опустившийся на мгновение вертолет, в нем было сумрачно от близких высоких склонов, и я не сразу разглядел, что в вертолете лежали раненые, причем не только люди, но и собака, тоже перебинтованная. Собака тихонько скулила, мне даже показалось, что плакала, а двое раненых бойцов ее гладили и утешали. Скоро вертолетчики высадили меня в другом районе ущелья, полетели дальше, в Кабул, а до меня вдруг дошло, что я, наверное, видел концовку того эпизода, когда саперы пострадали из-за собаки. Со временем написал об этом стихотворение».Чистая правда выглядела несколько прозаичнее. Полеты по Панджшеру и посадки под выстрелами действительно были, но летал я не в одиночку, а с начальником ракетных войск и артиллерии Туркестанского военного округа генерал-майором Александром Казанцевым. Он и рассказал мне тогда про двух раненых саперов, которых на вертолете перевозили в госпиталь, кажется, из Рухи: пострадали из-за своей минно-розыскной собаки. Казанцев утверждал, что саперы без нее улетать отказывались; собачка в полете плакала, а бойцы ее утешали.

В конце восьмидесятых была снят музыкальный фильм «Офицерский романс» с двумя десятками моих авторских песен в закадровом исполнении. Телевидение к тому времени мне решительно надоело, а пуще того надоело лицезреть свои невольные ужимки на телеэкране, и я в ответ на лестное предложение снять такой фильм, поступившее от главного редактора Главной редакции литературно-драматических программ Центрального телевидения С.Рыбаса, ответил согласием, но с твердым условием, что сам на экране маячить не буду. Фильм планировался невероятно большой - дольше часа, и режиссеру Ю.Крючкову не удалось найти в достаточном количестве подходящих архивных кадров. Поскольку до телевидения он работал в художественном кино, то решил несколько песен проиллюстрировать игровыми, специально снятыми эпизодами. Один из них был про собаку Нюрку. Снимали эпизод под Москвой, в питомнике служебного собаководства «Красная Звезда». Снимали на кинопленку, это сложно, да и эпизод не простой: солдатик-вожатый идет сквозь дым и огонь, ведет на поводке саперную собаку, которая цепляется за растяжку, мина взрывается прямо перед ее мордой, оба - солдат и собака - падают, затем собака должна подползти, лизнуть вожатого в физиономию и, так сказать, умереть - лечь неподвижно, Режиссер опытный, я тоже на съемках не первый раз, мы понимаем, что одним дублем тут не отделаешься: нужен дым, нужен огонь, нужен правильный и своевременный взрыв, да еще, как обычно, свет будет не тот, пленка замнется и прочее, прочее. А для нескольких дублей необходимо и несколько собак: любое животное в такой обстановке через десяток минут дуреет. В общем, попросили у командира учебно-дрессировочной роты выделить нам трех похожих собачек. Он отмахнулся:- Я вам дам одну, но такую, что вы сами все свалитесь, а она будет работать. Мы, конечно, обиделись: дескать, вы не понимаете нашей специфики, это серьезное кино, а не строевой смотр на плацу. Капитан опять отмахнулся:- Зато я разбираюсь в собаках.И обратился к проходившему мимо солдату: - Эй, боец, позови сюда Альму с вожатым!Альма оказалась обычной, невеликого роста овчаркой, вожатый был тоже нефигуристый, в довольно замызганной форме, - впрочем, для съемок это как раз подходило. На задворках питомника стоял пригодный для декорации искалеченный БТР, облили его и землю вокруг напалмом, закопали взрывное устройство, зажгли дымовую шашку, потом - напалм. Команда: "Мотор!", снимаем. Вроде почти получается: собака храбро идет сквозь огонь, затем, когда гремит взрыв, удивленно оглядывается, вожатый орет: «Вались! - и Альма падает на бок. Солдат тоже падает и лежа кричит: «Ползи! - Альма подползает к нему. Следующая команда меня удивила: «Целуй!» - и собака с удовольствием лизнула вожатого в чумазую физиономию. Последняя команда оказалась грустной: «Умри!» - овчарка откинула морду и затихла на добрый десяток секунд.Всё бы неплохо, но с дымом переборщили, взрыв поднял слишком много земли, да и пленку, конечно, заело… Начиная с третьего дубля, боец командовать перестал: валился туда, куда поудобней, и отдыхал, - Альма самостоятельно и с явной охотой падала после взрыва, подползала к хозяину, целовала и умирала. Выждав достойную неподвижную паузу, взглядывала на режиссера и трусцой возвращалась на исходный рубеж…»".