Рецензии на книгу « Жизнь Антона Чехова » Дональд Рейфилд

Прекрасная книга о Чехове, прежде всего как о человеке. Это очень радует, так как "причесанные" биографии советского периода утомили еще в школе). Книга информативная, текст емкий, поэтому не могу сказать что читается на одном дыхании. Чувствуется какая работа за всем этим стоит.

Очень, очень, очень понравилось. Мечтала бы я, чтобы все биографии любимых мне людей были так написаны - беспристрастно, интересно, правдиво, жизнь и творчество сквозь призму друг друга, без грязи и одновременно - откровенно.

Совершенно блестящая книга. Превосходная исчерпывающая биография одного из самых известных русских писателей. Никто в мире не сравнится с англичанами в исторических и научно-познавательных работах. Это КУЛЬТУРА. Сколько было написано о Чехове русскоязычными авторами, но! Весь этот "отечественный производитель" просто даже не на обочине, а далеко за обочиной в сравнении с этой книгой, с этим автором. Огромный материал переработан и умело приподнесен. Кажется, ничто не укрылось ни из явной, ни из тайной жизни Антона Чехова. Очень легко и с интересом читается. Хотя книга и недешевая, но настоятельно рекомендую. Блестящая книга

Удивительно, но одну из интереснейших биографий Чехова написал британский литературовед. Несколько лет поездок английского профессора по России и Украине, работы с архивами, публикациями, письмами и рукописями, - и перед читателем предстает совершенно другой Чехов. Образ писателя-дедушки в пенсне, вбитый в голову школьной программой и советским литературоведением, Д. Рейфилд вдребезги разбивает своим захватывающим исследованием. Автор показывает читателю разностороннего Чехова. Человека, имеющего на своем иждивении многочисленных родственников и друзей, помогающего знакомым, опекающего сельские школы, хлопочущего о создании санатория, почты, строительстве дорог, меценатствующего по мере сил. Человека с активной гражданской позицией. И - абсолютно другого человека, довольно жестоко обходящегося с возлюбленными и поклонницами-"антоновками", вниманием, которых Чехов никогда не был обделен. Писатель часто обижал людей, избирая их в качестве прототипов героев своих произведений, легко узнаваемых тогдашним читателем. Чехов вообще жадно использовал в творчестве жизненные впечатления: всякий новый образ, предмет, лицо, событие, - каждую крошку в ладошку, - всё это творчески перерабатывалось, и , по выражению Рейфилда, питало чеховскую прозу. Изображая писателя без общепринятого ореола святости, с его достоинствами и недостатками, Рейфилд создает выпуклую, многомерную фигуру, по-настоящему живого Чехова. В книге много бытовых подробностей, воссоздающих жизнь писателя. Чехов, к примеру, любил такс, увлекался садоводством, был непоседлив и много путешествовал. Переписывался и дружил со многими общественными деятелями и писателями-современниками. Отражен в книге и жизненный уклад России конца 19 века, ее обычаи и нравы. Любопытный факт: в те времена жить и отдыхать в Крыму и Одессе, было гораздо дороже, чем в Ницце. И с тех пор, похоже, ничего не поменялось. Литературно-критическая составляющая в книге практически не задействована - Рейфилда рассказы и пьесы интересуют лишь в той мере, "в какой они вытекают из событий чеховской жизни или воздействуют на нее". В центре внимания биографа жизнь писателя, попытка создать наиболее полный его портрет на фоне эпохи. И ему это блестяще удалось.

После блистательной рецензии глубокоуважаемого porco не осталось решительно никаких сил устоять перед покупкой этой книги. Захотелось всенепременно её купить и прочесть. И книга оправдала самые смелые ожидания. Сейчас заметила на страничке поставленную кем-то метку - "для души". Верно подмечено. Моя душа очень порадовалась хорошей книге. Долго думала, как о ней написать. "Увлекательно. ", "Прочла на одном дыхании. ". Нет, всё не то. Расхожими штампами можно описывать приключенческий роман, но не жизнь реального человека, которая, как и у нас с вами, складывалась из тысячи мелочей и событий покрупнее - горестей и радостей, побед и неудач. Это биография, но не сухая биографическая справка из школьных учебников и энциклопедий, а сама жизнь - яркая, непредсказуемая, порою ласковая, но чаще жестокая. Жизнь эта уместилась в 83 главы - от маленького домишки в Таганроге, где родился Антон Павлович, до вагона для перевозки свежих устриц, в котором тело писателя доставили из Германии в Москву. Прочтите сами, не пожалеете.

Книга понравилась Цена конечно большая (сам купил когда была ниже), однако книга стоит своих денег. Автор так бережно и подробно описывает биографию Чехова, жизнь и быт того времени, что читая ощущаешь себя жителем дореволюционной России, лучше понять произведения Антона Павловича. Чудесная книга которую хочется перечитывать.

О том, что Пушкин любил матершину и писал "задорные стишки", знают все - это такой же достоверный исторический анекдот (в значении "случай"), как и незаконнорожденность Жуковского, или, скажем, непомерное обжорство дедушки Крылова. Словом, забавный факт, о котором узнаешь не из школьных учебников, а практически случайно, словно бы от знакомых хороших знакомых Пушкина, Жуковского, Крылова. О Чехове мы знаем только, что был он человеком высоких моральных качеств, выдавливал раба по капле и в конце концов женился на актрисе Ольге Книппер. Неполная мозаика фактов позволяет представить себе человека в юности - веселого и легкомысленного (Человек без селезенки, он же - Антоша Чехонте), в зрелости - глубоко больного и в целом непонятого современниками.

Читайте Рейфилда, заполняйте мозаичные пустоты фактами удивительными и невообразимыми. И тогда Антон Палыч предстанет перед вами совсем в ином амплуа - каком, писать не буду, ибо 44 года жизни не втиснуть в десять строк рецензии. Зато Дональду Рейфилду удалось не столько "оживить" давно почившего классика, сколько воссоздать атмосферу конца XIX века.

А я-то думал, что это только Прустовские женщины способны отдаваться юношам из благородных семейств, годы проживать на иждивении в качестве официальных "кокоток", а затем благополучно выпрыгивать замуж за кавалеров рангом чуть пониже, но оттого не менее уважаемых. Российские барышни образца конца XIX века, как выяснилось, вели себя ровно так же. "Тараканили" их (термин заимствован из переписки братьев Чеховых) все кому не лень. Вообще, как выяснилось, секс в жизни обывателя позапрошлого века занимал важное, если не сказать, определяющее место. Рейфилд, нужно отдать ему должное, не спекулирует на "сальностях", не притягивает за уши интимные подробности личной жизни. Цитирует преимущественно переписку, ссылается на письменные источники. Оттого тем более невообразимо натыкаться на специфические словечки, которые тогда были в ходу. Я все еще не про Чехова, а про обстановку того времени.

Что касается главного героя. Читаешь и ужасаешься беспрестанно: они же там все болеют и умирают! Такое впечатление, что тяжелая неизличимая болезнь была логическим, закономерным концом любого нормального человека. Этакий noblesse oblige. Биография Чехова предстает бесконечной чередой "назначений": рецептур, диет, лекарственных средств. Мышьяк и кумыс, перитонит и грыжа, чахотка и ложный крипторхизм. История болезни, занявшая без малого 715 страниц, читается как триллер, от которого к последним страницам шевелятся волосы на голове и возникает "послеродовая горячка" (по Джерому).

И они действительно все умирают. Очень рано. И страшно болеют. Чахотка и рак - две самые популярные причины, по которым следует покинуть этот мир. Еще алкоголизм в качестве небольшого, но приятного разнообразия.

Впрочем, наиболее интересные моменты книги посвящены бытописанию. Таганрог и греческая диаспора, Садовое кольцо (ужасная глушь, где раз в день проезжает старая конка) и Питерская богема, страшный Сахалин и Крымские татары, помещичьи усадьбы и тесные столичные квартирки. Отцовский деспотизм и школьные порядки, литературная "кабала" и заграничная свобода, дрейфусарство и имперство, Станиславский и Немирович-Данченко, Чайка и дядя Ваня, оглушительный провал и фантастический триумф, Лика Мизинова и Татьяна Щепкина-Куперник, Горький - с одной стороны, Бунин - с другой. Здесь всё - вся жизнь Антона Палыча, в которой с избытком понамешано.