Георгий Мирошник: я никому не дам больше повода думать, что меня нет

"Деньги, естественно, исчезли по дороге в Генпрокуратуру" — Почему летом 1992 года вы, отправившись вместе с вице-президентом Руцким в командировку в Испанию, не вернулись в Россию? — В ночь с 29 на 30 июля 1992 года несколько сотрудников госбезопасности в масках совершили налет на мою дачу. Тогда я еще не проходил ни по какому делу, оно против меня было возбуждено год спустя. Они изъяли где-то 40 икон и 60 картин русских живописцев, которые собирали мой отец, мой дед, родственники жены. Еще ювелирные украшения жены — одна из лучших коллекций Фаберже, Конова, Бенуа. Были также изъяты две пачки денег в банковской упаковке по $100. Еще взяли коробку денег из-под большого телевизора Sony. Коробочка — как ваш стол, в ней находилось $11 млн 610 тыс.— собственность концерна "Интеркомцентр Формула-7", ну и, конечно, моя собственность. Деньги, естественно, по дороге исчезли. Не приехала в Генпрокуратуру и самая ценная живопись, скульптура, посуда. — У вас осталась копия протокола обыска с указанием изъятого имущества? — Все протоколы есть. Еще были похищены золотые монеты. Всего изъяли более чем на $50 млн. — Ваша дача охранялась? — Да. Избили охрану. Кстати, прокуратура признала, что оружие, найденное на даче, принадлежало охране. Потом варварски взломали и мою квартиру и вынесли все вплоть до белья жены. Когда мы узнали об этом в Испании, Александр Владимирович Руцкой начал звонить министру внутренних дел Ерину и главе МБР Баранникову. "Все в порядке, Георгий Михайлович, там рядом просто учения происходят" — это сказал покойный Баранников. Я просто решил не возвращаться. Позвонил жене: "Танечка, собирайся и уезжай". Куда и зачем было возвращаться? Чтобы меня убили при выходе из аэропорта? Жене позвонили перед моим отъездом в командировку и сказали: "Если ваш муж не перестанет поддерживать Руцкого, убьют вашего ребенка на ваших глазах, потом вашего мужа, а затем и вас". — А как вы оказались в Греции и как получили гражданство этой страны? — У меня очень сложная ситуация с родителями. Я родился в Фокшанах. Это Румыния, отец был комендантом этого города. Когда чеченцев и греков переселяли в Казахстан в 1945-1946 годах, родители бежали и умерли в лагере для перемещенных лиц, а я был усыновлен. Я узнал об этом от своей приемной матери через два месяца после того, как уехал из Испании в Германию. Подал заявление в греческое посольство, мне оформили все необходимые документы. Я приехал в Грецию и в 1993 году получил паспорт на имя Георгия Николаидиса. Кстати, именно в Германию поступил первый запрос о моей выдаче от российской Генпрокуратуры в 1993 году. А арестован я был четыре года спустя в Америке. После ареста я увидел в материалах своего дела, что агенты американских спецслужб вели за мной слежку — там же следствие ведется не как в России, там никто ничего не скрывает. — Пресса писала, что вас приговорили в Калифорнии к году лишения свободы за пистолет, найденный в бардачке автомобиля. — Этот маленький пистолетик 22-го калибра я купил официально, с разрешения властей США. У меня был не один, а три пистолета. Потому что я ребенок военный. Для меня, как для любого мужчины, оружие и женщины — это приоритет. Агенты спецслужб мне объяснили, что они не уверены, что я действительно Николаидис: то ли он, то ли Мирошник. А из России пришли материалы о том, что я якобы торговец оружием и наркотиками, скрывающийся от правосудия. А о тех двух пистолетах, которые были у меня дома, даже не упоминалось.

"Я вернулся в Россию, чтобы восстановить свои права" — Таким образом, вы получили в США четвертую в своей жизни судимость. — А вам не говорили, что моя первая судимость связана с демонстрацией возле памятника поэту Шевченко в Киеве в день его рождения, 9 мая? Тогда же у нас не было политических заключенных, судили за хулиганство. Вторая связана с получением в Минске нелегальной литературы издательства "Посев". Ведь я с 1961 года и до сих пор принадлежу к организации украинских националистов УНА. Третья судимость: меня, старшего научного сотрудника Киево-Печерского заповедника, арестовывают за кражу экспонатов из лавры. Через год, когда я находился в тюрьме, нашли тех, кто действительно украл. — Сколько вы провели в местах лишения свободы в общей сложности? — Много, не хочу считать. Я доктор наук, искусствовед. У меня законченное высшее образование, хотя многие пишут, что я закончил два класса церковно-приходского училища. Я всю жизнь боролся с советской властью и очень жалею, потому что этот мерзкий народишко не достоин ни свободы, ни счастья. Он превращает все это в очередной бандитизм, в очередное насилие и в очередное бесправие. — Отсидев год в США, вы оказались в Греции. Не по своей воле? — Меня депортировали в эту страну, а греки через месяц меня отпустили как российского гражданина. Еще через четыре месяца меня опять арестовали по запросу из России, продержали в тюрьме почти год и снова освободили. Жена ездила ко мне с ребенком туда-обратно, ее тоже арестовывали в разных местах. Я так жить не мог и вернулся в Россию осенью 2001 года для того, чтобы восстановить свои права. — Вернулись как гражданин Греции? — Я гражданин России, и мне не безразлично, где будет жить мой 14-летний сын. У меня еще внук есть восьмилетний. — Но ведь вы приехали не как Георгий Мирошник, а под греческой фамилией. — Гражданин России имеет право хоть каждый день менять фамилию, имя, отчество и год рождения. Завтра я захочу стать Путиным Владимиром Владимировичем, и я им стану — эта процедура стоит $150 и занимает неделю. Как я мог приехать сюда Мирошником, если у меня не было ни одного документа, я не мог пересечь границу! Я приехал к себе домой. Неважно, в каком виде. Ведь физически же я Мирошник! Документы — это вторично. Жену мою арестовали как-то в столичном аэропорту сотрудники ФСБ, продержали сутки, устроили безобразный обыск. Потом в Хамовническом райсуде один из чекистов возмущался: "Госпожа Мирошник прошла через зал VIP! Какое она имела право?!" Да VIP стоит $50, и любой человек может там пройти! Я могу собаку свою встретить через VIP! — Приехав в Россию, вы наверняка понимали, что вас могут арестовать. — Понимал, конечно. — А вы не могли пойти в прокуратуру и сказать: давайте наконец разберемся в моем уголовном деле? — Я хотел это сделать, но я очень плохо себя чувствовал: артериальное давление было 260 на 140. Вы же понимаете, что такое четыре перенесенных инфаркта и операция по коронарному шунтированию.

"Что они могут утверждать, это сборище негодяев?!" — Где вас арестовали в последний раз, 9 декабря 2001 года? — В Москве, возле квартиры. Посадили в машину и увезли в Лефортовский СИЗО. Задерживали меня сотрудники ФСБ, хотя статьи УК РФ, по которым я проходил, не относятся к подследственности этой спецслужбы. — Но ФСБ утверждает, что действовала в соответствии с поручением Генпрокуратуры. — Что они могут утверждать, это сборище негодяев?! Мой отец был зампредом КГБ Украины, я всю эту кухню прекрасно знаю. Было воскресенье — тюрьма не принимает. У меня на руках был паспорт на имя Константина Атматсидиса, которого никто не искал. Нормальный, полученный в паспортном отделе милиции, неподдельный. На каком основании меня приняла Лефортовская тюрьма? Посадили в камеру. В понедельник начался сердечный приступ, и меня увезли в 20-ю больницу. Я уже умирал, прекратилось дыхание. Там меня спасли. Вернули в "Лефортово", а через месяц опять отправили в больницу, в СИЗО "Матросская тишина". В СИЗО я проводил голодовки — в общей сложности 60 суток — в знак протеста против содержания, против незаконного обвинения. Я держусь, я боец. — А обвинили вас опять в хранении пистолета? — Жена выдала его добровольно сотрудникам ФСБ. В дом ворвались четверо чекистов без документов, без санкции на обыск. И когда я позже на суде спросил их, каким образом вы оказались в квартире, снимаемой моей женой, полковник ФСБ Мороз прочитал по бумажке: госпожа Мирошник пыталась покончить жизнь самоубийством "путем выпадения из окна", поэтому они вошли в квартиру — спасать мою жену. — Находясь под следствием, вы заявили, что во время вашего вынужденного пребывания за рубежом у вас похитили телеканал ТВ-6. А это что за история? — Все очень просто. В 1992 году в состав учредителей ТВ-6 входили, кроме меня, Тед Тернер, господа Попхадзе и Сагалаев, мэрия Москвы и Союз журналистов России. Но реальные деньги в качестве учредительного взноса внес только я — $2 млн. За себя и господ Попхадзе и Сагалаева как физических лиц. 5 марта 1992 года я перечислил деньги и через два дня получил документы о том, что являюсь соучредителем МНВК. После того как я покинул Россию, господин Сагалаев в 1996 году сделал сделку с Борей. — Борисом Березовским? — Ну да! Для меня он Боря. У нас еще есть очень близкий общий знакомый Сергей Макаров, сын ученого секретаря Академии наук. — А как вы узнали об этой сделке? — Мне прислали переговорщика в Грецию. Мы пытались договориться о сумме, но не договорились. Бешеные деньги мне предлагали! Теперь в Москомрегистрации нет документов о том, что я учредитель. Но перечисление денег в уставной фонд скрыть невозможно, у нас есть все платежки. Сейчас кнопку-то государство украло, но оборудование на $350 млн осталось. На нем сейчас работает Евгений Киселев, а значит, в этом оборудовании всегда будут мои 37,3%. Потому что, когда из числа учредителей вышел Тед Тернер, акции в закрытом АО делились между остальными учредителями, и никто не имел права их продавать. — Вы по этому поводу, кажется, подали заявление в Генпрокуратуру. — Я ничего не писал. Заявление инициировано, по всей видимости, самими господами из Генпрокуратуры. Если у вас есть возможность, передайте Борису Абрамовичу, что такого врага, как Мирошник, у него нет. Кстати, один из следователей Генпрокуратуры получил взятку и вынул из уголовного дела подлинный устав МНВК, изъятый у меня на даче, в котором я числюсь учредителем. Он его отдал кому нужно, а в дело вставил устав, в котором меня в качестве учредителя уже нет. — В греческой русскоязычной газете "Диаспора" вы рассказали о том, что дали взаймы крупную сумму нынешнему замгенпрокурора Александру Звягинцеву. — Дело в том, что Интерпол в России был организован на мои деньги. Где-то в конце 91-го — начале 92-го господин Звягинцев пришел ко мне от имени тогдашнего генпрокурора России Валентина Степанкова и попросил дать денег на то, чтобы принять делегацию Интерпола. Я оплатил проживание делегации и начальную организацию Интерпола в нашей стране. $25 тыс. уплатил Президент-отелю. Мне обещали вернуть деньги через месяц-два, но — увы.

"Мы продадим наш иск к России фирме Noga, например" — Сколько вам пришлось отсидеть за пистолет, выданный вашей женой чекистам? — Год в "Лефортово" и месяц в колонии-поселении в городе Кольчугино Владимирской области. Я был освобожден условно-досрочно 27 декабря 2002 года по решению местного суда. А 8 января нынешнего года следователь Генпрокуратуры Анатолий Рогожников объявил мне о прекращении дела. По главной статье УК — по обвинению в мошенничестве с товарами ЗГВ — дело было закрыто "за непричастностью обвиняемого к совершению преступления". Я сказал следователю: "А теперь верните награбленное". То есть изъятое при обысках в 1992 году. Мне возвратили только 11 полотен живописи из 60. Они хранились в подвале Генпрокуратуры. Три поломанных телевизора вернули. Чужой какой-то радиоприемник — сказали: "Возьмите, возьмите, пожалуйста!" Чужой магнитофон — из машины, видимо, украденный. Шесть бабушкиных ложечек из меди. Разбитый сервиз, который принадлежал теще. И все. — Вы вернулись в Россию навсегда? — Да. Я никому не дам больше повода думать, что меня нет. Я есть! Мой зам по фирме "Интеркомцентр Формула-7", пока меня не было, продал мою дачу банкиру Смоленскому за $6 млн. Денег я не получил. Была продана моя квартира на Фрунзенской набережной по полностью подложным документам. Сейчас идет процесс в Пресненском райсуде — мы отсуживаем нашу квартиру. Вы не знаете, что такое ностальгия. Это когда хочешь, но не можешь, когда закрываешь небо рукой и видишь небо в Москве, такое серое. Мой младший сын, ему 14, знает три языка, но для него главный язык — русский. У меня жена — коренная москвичка. Почему мы должны жить на Западе? Неужели у нас такая маленькая страна?! И вообще, мы все — граждане мира. Почему нас ограничивают документами, границами? — А какие у вас планы на жизнь? — Попытаться выжить. Я хочу восстановить свой концерн, сделать новую компанию "Глобальные информационные сети". Она будет как СNN, только в области телефона. Это ноу-хау, я получил патент в Америке и Европе. Ну и, если не будет возврата ценностей, мы продадим любой зарубежной юридической фирме, например фирме Noga, наш иск к государству российскому. Хотя мне до сих пор поступают угрозы: "Опять сядешь в тюрьму, мы тебя подставим!" Я должен отказаться и ничего не просить. А куда эти 11 лет деть?

ЗАНИМАТЕЛЬНАЯ БИОГРАФИЯ

Дважды грек СНГ Георгий Михайлович Мирошник официально родился 56 лет назад в Киеве. По образованию искусствовед, работал в Киево-Печерской лавре. В 1970-е годы был трижды осужден за мошенничество на Украине и в Белоруссии (сам он утверждает, что сидел по политическим мотивам). В начале перестройки стал учредителем и президентом концерна "Интеркомцентр Формула-7" и советником вице-президента РФ Руцкого. В 1992 году объявлен Генпрокуратурой в розыск по обвинению в мошенничестве с товарами Западной группы войск (по версии следствия, товаров было на 18 млн марок ФРГ, а уплачено — 15 млн рублей). В 1993 году получил гражданство Греции и паспорт на имя Георгия Николаидиса. Следующие несколько лет жил в Германии, Бельгии, США. В 1997 году по приговору американского суда сел на год за ношение незарегистрированного пистолета. После отбытия наказания выслан в Грецию. 9 января 2001 года совет апелляционного суда Афин утвердил приговор суда первой инстанции (город Верия), признавшего Георгия Мирошника виновным в подделке загранпаспорта СССР на фамилию Николаидиса с целью получения гражданства и паспорта гражданина Греции и приговорившего предпринимателя к 15 месяцам тюрьмы. Осенью 2001 года вернулся в Россию к жене и сыну с двумя новыми паспортами — на имя гражданина Греции Константиноса Георгиоса Атматсидиса и гражданина России Константина Георгиевича Атматсидиса. Через месяц после возвращения был арестован ФСБ и препровожден в Лефортовский СИЗО. Хамовнический райсуд признал предпринимателя виновным в хранении пистолета, который его жена добровольно выдала сотрудникам госбезопасности, и приговорил его к двум годам лишения свободы в колонии-поселении. В декабре 2002 года он был освобожден за примерное поведение и в связи с плохим состоянием здоровья (перенес четыре инфаркта). А в январе 2003 года был вызван в Генпрокуратуру, где ему вручили постановление о прекращении его основного дела. По эпизоду с мошенническим завладением товарами ЗГВ дело было закрыто "за непричастностью обвиняемого к совершению преступления". По эпизоду с контрабандой этих же товаров (Георгию Мирошнику вменялись в вину их недостоверное декларирование — как отгруженных не его частной фирме, а центральной военно-торговой базе ГУТ МО — и неуплата 4,7 млн рублей таможенных платежей) дело прекращено в связи с тем, что сроки давности по нему истекли. Сейчас добивается от Генпрокуратуры возврата ценностей, изъятых более 10 лет назад при обыске (по его словам, на $50 млн).