Все, что нужно знать об итальянских мужчинах

Одна из достопримечательностей Италии — мужчины. Чтобы у вас было к ним меньше вопросов, мы составили гид по современному итальянцу.

Мужчина в Италии готов плакать по поводу и без — когда проигрывает Inter, уходит девушка, болеет Mamma или в кино показывают душещипательную сцену. Они вспыльчивы. Самое распространненное ругательство — Minchia, он же Сazzo! («пенис»), как вариант — Cazzi Amari! («горькие члены­»). Ревнивы, привязчивы, обидчивы, но быстро отходят. Пишут душевные SMS’ки в большом количестве.

Итальянец ругает Италию на чем свет стоит, но в глубине души каждый из них — великий патриот своей страны. Bella Italia и все, что с ней связано — культура, климат, традиции, — и есть его amore vero.

«Не спуститься ли мне в бар выпить капуччо. Или лучше сразу съесть папарделле — ведь уже почти время обеда? Станет ли Балотелли игроком года. Во сколько мы сегодня с коллегами едем в соседний город есть bistecca? В восемь? Или в девять? Надо не забыть забронировать столик. Madonna Santa. Какой неделю назад у меня был секс! Mamma mia! Я, кажется, влюбился. Надо написать ей SMS. Но вопрос — понравится ли она моей Mamma?»

In amore vince chi fugge (итал.) — в любви побеждает бегущий

В постели итальянец вынослив, нежен, терпелив, но очень много говорит (впрочем, у большинства приятный тембр голоса, и к их эротической болтовне быстро привыкаешь). Многие до старости — прекрасные любовники.

Одежда, садоводство, еда, футбол, женщины, чуть реже — кино. Еще реже — путешествия. Многие итальянцы если и ездят, то по своей­ стране и часто в одно и то же место­. Они, как правило, неспортивные, но к полноте не склонны, за исключением придумавших пиццу неаполитанцев. Но главный интерес итальянца — parlare («поговорить»). Они чрезвычайно болтливы, могут делать это часами, обсуждая всё — отношения, политику, футбол, женщин, но в первую очередь еду.

Все меньше мужчин с Апеннинского полуострова ведут своих девушек в церковь и вообще под венец, но семейные ценности остаются­ стержнем итальянского общества. Вопреки стереотипам, далеко не все итальянцы — mammone (маменькины сынки), но к родительской семье они крепко привязаны всю жизнь и ради pranzo di domenica (воскресного обеда с родителями) не задумываясь отменят важную встречу или свидание. Если итальянец решил познакомить вас с родственниками, знайте, что его намерения серьезны.

Это святое. В ресторанах по всей Италии сидят небольшие компании мужчин, обсуждающих что-то с таким жаром и пылом, будто они влюбленные. Они не геи, просто времяпрепровождение с друзьями в местах, куда в других странах ходят с девушкой, в этой стране — популярнейшая форма досуга. В отпуск и по магазинам многие ragazzi тоже ездят суровым мужским коллективом.

Cветлана Кольчик, три года прожившая с итальянцем, и московский шеф-повар Алессио Джини рассуждают о том, как любят в этой стране

Eleganza — религия итальянского мужчины. Они любят наряжаться и нисколько этого не стесняются.

Шейный платок. Итальянец обожает аксессуары. Шарфы и платки — шейные и для нагрудного кармана — отдельная слабость: у многих в гарде­робе этого добра целая коллекция.

Брюки. Белые — летом, кирпично-красные — круглый год. Итальянцы любят цвет — их не смущает, что они выглядят как светофор.

Гольфы. Попросите его приподнять край штанины — вы обнаружите там высокие гольфы, скорее всего полосатые. Мокасины он носит на босу ногу, а короткие носки — только с кроссовками.

Обувь. У него несколько десятков пар, для каждого случая жизни и погоды. Поклоняeтся местным брендам Fratelli Rossetti, Roberto Del Carlo, Santoni, очень неравнодушен к английской классике.

Трусы. Большинство носит боксеры, которые они меняют несколько раз в день, потому что очень часто принимают душ — два-три раза в день.

Он так любит

«Я умею любить женщину, потому что умею любить себя»

Алессио Джини, руководитель ресторанной службы и концепт-шеф «Азбуки вкуса», участвовал в проекте Marie Claire «Лучшие холостяки 2011»

Ну да, женщина моей жизни и мой самый лучший друг — Mamma. Родиться сыном итальянки — самое большое счастье, которое может выпасть на долю мужчины. Кстати, с сыновьями у итальянок всю жизнь сохраняется гораздо более сильная эмоциональная связь, чем с дочерями. Я сразу знакомлю Mamma с моими девушками, и она для них тоже становится мамой. Кстати, ни разу не было, чтобы она кого-то не приняла — надеюсь, так будет и дальше. Я ей все рассказываю, советуюсь по любым вопросам. Жену я со временем найду такую же, как Mamma. Повторяю — со временем. Это «время» у многих итальянцев надолго откладывается. Некоторые так и не заводят семью, потому что семье надо отдавать себя, а они к этому не готовы. Мне, например, тридцать, но я еще не знаю, кто я, куда иду. Прежде чем жениться, надо разобраться с собой, иметь почву под ногами. Я обожаю детей. Когда беру на руки младенца, млею. Но своего заводить пока не готов — рано.

Когда итальянец взрослеет? Конечно, не в 20, не в 25 и не в 30! После тридцати — может быть. А реально, если случится, то хорошо если в 40. Я считаю, что мой личный расцвет начнется после сорока, я хочу скорее дорасти до этого замечательного возраста.

Но при этом мы как никто умеем любить. По сравнению с нами все остальные — неандертальцы, неотесанные дикари. Мы не будем стучать кулаком по столу, мы выслушаем женщину и почти всегда с ней согласимся. А еще приготовим ей обед и ужин, пойдем с ней покупать туфли, проконсультируем, какую ей выбрать помаду, и всячески поддержим. Для итальянца женщина — одновременно bambina и regina («коро­лева»). Мне нравятся сильные женщины, личности. Женщины, у которых свое мнение, направление в жизни. Как моя Mamma, которая воспитала четверых детей и до сих пор работает, а с папой они вместе почти 40 лет. Для меня женственность — это в первую очередь простота, уверенность в себе, умение держать себя. И слушать мужчину, а не просто, хлопая ресницами, заглядывать ему в глаза.

А любим мы так потому, что умеем любить себя. В России меня часто принимают за гея, хотя для итальянца следить за собой — такая же часть жизни, как дышать. Древние римляне с головы до ног мазались оливковым маслом, а я каждый день пользуюсь кремом для глаз, для лица, для рук и для тела, хожу на маникюр и педикюр. Эпиляцию делаю. Для каждого времени года и для каждой погоды у меня отдельный парфюм. Солнечных очков у меня несколько дюжин — их так приятно покупать! И я не какой-то там метросексуал и тем более не гей, а самый что ни на есть нормальный мужик.

На первом месте у нас всегда семья наших родителей. Потом — дружба и все, что с ней связано. И еда — это очень важный ритуал. Разделить трапезу с друзьями — вещь интимная, почти как любить женщину, ведь в этот процесс вовлечены все без исключения органы чувств. Потом уже идет любовь.

В Италии есть выражение «Moglie e buoi, dei paesi tuoi» («Жена и буйволица — то есть то, что едят, — должны быть местными»). Я, правда, его не особо разделяю — иначе не жил бы в России так долго.

«Итальянцы хорошие, но их благословенная страна делает из мужчин беспечных детей»

Светлана Кольчик

В итальянском языке есть понятие gentile (любезный, мягкий, ласковый, нежный; производное от него существительное — gentilezza). На мой взгляд, gentile гораздо точнее характеризует суть итальянского мужчины, чем dolce, что означает в первую очередь «сладкий». Gentile — это стиль общения итальянца, его манера одеваться, говорить, ухаживать, заниматься любовью. Это его стиль жить.

Несколько лет назад эта самая итальянская gentilezza покорила меня в самое сердце, залила душу медом, ослепила, оглушила и вдохновила на поступки, а точнее — подвиги, которые я до этого никогда не совершала ради мужчины. Мой итальянец был типичнее некуда. В свои сорок он, хоть и не жил давно с родителями, отдыхать ездил исключительно с папой. Мы познакомились на горнолыжном курорте Кортина-д’Ампеццо в Доломитах, где у его родителей квартира. Его папа был, можно сказать, двигателем нашего знакомства и сближения. Мечтая наконец женить сына, он буквально заставил его взять у меня телефон. (Мнение, что итальянцы плейбои, — стереотип. Большинство современных итальянских мужчин застенчивы, как бывают застенчивы воспитанные доминирующими родителями дети. Впрочем, они, эти мужчины с Апеннин, по сути и есть дети.)

Завоевать расположение итальянской Mamma оказалось сложнее. На первый официальный семейный ужин на их забитой антиквариатом вилле 18 века под Сиеной я, наслушавшись советов подруг, оделась как монашка: больше темного, все закрытое, минимум макияжа. Это сработало не в мою пользу. «Sei ragazza acqua e sapone?» — скептически уточнила Mamma, когда мы узнали друг друга чуть ближе. Итальянское выражение «acqua e sapone» — «вода с мылом» — означает «все натуральное», в данном случае это не было комплиментом. «У нас считается, что выходить на люди без макияжа — неуважение к себе и окружающим», — заявила она. Каждый раз эта синьора встречала меня при полном параде. Платье Ferragamo. Жакет Chanel. Туфли Prada. Макияж и семейное золото. Постепенно ее сердце подтаяло, и я стала обладательницей нескольких сумок Tod’s, шарфов из старых коллекций Dries Van Noten и прочих ценных экземпляров из ее богатого гардероба. Наставления насчет семейной жизни и домоведения мы с моим ragazzo, вместе и по отдельности, получали от нее на протяжении всего нашего романа.

Но вернемся к gentile. Это и дар, и крест современного итальянского мужчины. Они не бойцы. Не рвут на ходу подметки. Чем глубже их страна увязает в экономическом кризисе, тем охотнее они бездельничают. В их понимании это, конечно, не безделье — за трехчасовым, не меньше, обедом или ужином обсуждать обед, съеденный в выходные в новой траттории, или достоинства недавно обнаруженной лавки, где дивно шьют camiciе su misura (рубашки на заказ). Не исключено, что нынешнее поколение итальянцев страшно избаловали родители, которые произвели их на свет в пору экономического бума и ни в чем своим драгоценным bambini не отказывали — ни тогда, ни сейчас (многие итальянцы, даже за сорок, до сих пор живут — частично или полностью — за счет родителей). Но я считаю, что беспечными гедонистами итальянских мальчиков делает сам факт рождения в Италии. Бог и природа, а также предки — древние римляне, художники Ренессанса, гении неореализма — одарили Италию слишком щедро, такими ресурсами надо наслаждаться безответственно и безлимитно. Первым делом — dolce vita. Девушки — потом.

Кстати, о девушках. Они в этой стране сильные и властные и не притворяются блондинками — в итальянской семье окончательные решения всегда за Mamma или Moglie (жена). Мужское эго это не ущемляет — как и то, что многие современные итальянки зарабатывают значительно больше своих мужей. Права женщин в этой стране блюдут свято, даже слишком. Prima la donna («женщина — впереди») — это джентльменское правило действует не только в быту, но и в постели: любой уважающий себя итальянец из кожи вон вылезет, чтобы вы кончили первой.

Мой итальянец покорил меня не только своим искусством fare amore. Любая женщина, даже с биографией, любит слушать. Сara, bella, bellissima, dolce, stella, bambina, amore mio, principessa — на эту музыку подсаживаешься, как на наркотик. Еще мой ragazzo выращивал в своем саду редкие сортовые ирисы, розы и маргаритки, лаванду, мяту, клубнику, хурму, сливы, баклажаны, восемь сортов помидоров, тыквы размером с пони и прочие экологически чистые культуры, варил пять видов варенья, собирал и мариновал оливки, сушил травы для специй и рассыпал их по баночкам, безупречно гладил рубашки и складывал выстиранные и высушенные трусы вчетверо (к глажке, стирке, готовке и прочим бытовым делам он меня не допускал — не доверял). Он приучил меня носить летом белое, складывать вещи в герметично закрывающиеся пакетики и говорить с тосканским акцентом. Его risotto con fungi и pasta con bottarga были бесподобны. В любое время года и суток его кожа источала ненавязчивый аромат его любимого Acqua di Parma, а коллекция обуви, носков, платочков и шарфиков в разы превышала весь мой гардероб. Да, работа у него тоже была, но он о ней говорил мало. Итальянцы живут не для того, чтобы работать. Говорят, что из них получаются лучшие в мире отцы. Но я не успела это проверить. Я сбежала, начав задыхаться в ароматах лаванды и заскучав по настоящему мужскому запаху.