«Люди шли на завод за творчеством»
Николай Селиванов о Фестивале индустриальной культуры
В КЦ ЗИЛ открылся Фестиваль индустриальной культуры. Его куратор Николай Селиванов рассказал Weekend, почему из выставки, посвященной заводу имени Лихачева, получилась эпитафия, как история Берлина помогает понять историю Москвы и каким образом рабочий мгновенно превращается в солдата
Александр Родченко. "Детали АМО", из серии фотографий для журнала "Даешь!", 1929 год
Фото: А. Родченко
Группа рабочих инструментального цеха завода АМО. 1923 год
Художник-конструктор. Завод ЗИС, 1950-е годы
Мальчики 1960 года рождения, фотографии из личных дел из архива одной из московских школ
Фотография из личного дела ученика одной из московских школ, 1968 год
Александр Родченко. "Детали АМО", из серии фотографий для журнала "Даешь!", 1929 год
Фото: А. Родченко
Группа рабочих инструментального цеха завода АМО. 1923 год
Художник-конструктор. Завод ЗИС, 1950-е годы
Мальчики 1960 года рождения, фотографии из личных дел из архива одной из московских школ
Фотография из личного дела ученика одной из московских школ, 1968 год
В основе исторического мышления всегда лежит чувство утраты. Сейчас, когда индустриальная эпоха ушла, а ее носителей почти не осталось, чувство утраты неизбежно. Но вместо сохранения индустриального наследия мы пока видим его уничтожение, и превратившийся в свалку ЗИЛ тому свидетельство. Завод уже практически разрушен, и чтобы собрать и сохранить хоть какой-то архив, КЦ ЗИЛ должен был найти общий язык с руководством завода, что казалось невозможным. В этом году нам почему-то разрешили в первый раз прийти в так называемый музей. Никаких предметов нам, конечно, не дали, зато получилось отобрать довольно много фотографий, поэтому центральный проект фестиваля — выставка "ЗИЛ. Наследие" — это главным образом фотографии и тексты. Все остальное мы добыли сами — у диггеров, которые проникают на завод, у московского Музея индустриальной культуры и где-то еще.
Инструментальный цех завода АМО. Фотограф Ф. Святенко, 1922 год
Фото: Ф.Д. Святенко
Но наша задача не в том, чтобы собрать побольше деталей. Главная тема выставки — это люди, рабочие ЗИЛа, носители той самой индустриальной культуры. По фотографиям видно, что сначала на завод АМО (Автомобильного московского общества.— Weekend ) пришла авторота, там были солдаты, там были надзиратели, а потом пришли счастливые, освобожденные, потрясающие люди. Женщины, которые боролись за право работать в инструментальном цеху, рабкоры, люди, шедшие на завод за творчеством. Такие люди описаны в "Рабочем" Эрнста Юнгера, и там же сказано, что рабочий превращается в солдата в одно мгновение: оба работают с техникой, оба подвергаются насилию, оба близки к смерти, потому что когда ты работаешь у печи, в кузнечном цехе или у пресса, травма или смерть всегда рядом. Творческая энергия, которая не находит выхода, мгновенно превращается во что-то другое. В СССР она отчасти реализовывалась в самодеятельном изобретательстве. Оно здорово занимало мозги, многие рабочие стремились что-то придумывать и улучшать, и для них было огромным разочарованием, что во всех научно-исследовательских институтах, на производствах и так далее их усилия никому были не нужны. И эта накопившаяся обида усиливается еще тем, что в нынешнем обществе это наследие тоже мало кому нужно. Я не собирался делать про это фестиваль, но невольно попал в эту тему — и теперь получается эпитафия ЗИЛу.
Другие выставки фестиваля развивают и проясняют ключевую тему — болезненность утраты утопической индустриальной культуры, необходимость ее осмысления и сохранения памяти о ней. Выставка "Парадные портреты" — это фотографии конструктивистских клубов Москвы, которые сделала Ольга Алексеенко. Они были частью утопии, а сейчас встроены в нашу новую среду, где не следят за озеленением, где архитектурный памятник не понимают как некое пространственное художественное произведение, где они торчат среди каких-то ларьков, хаотичных парковок и так далее. Другая выставка, которую я умышленно делаю очень эмоциональной, называется "Выбывшие дети" . Это школьные фотографии, коллективные и отдельные, из разных времен, начиная с 20-х годов — школьные классы. Это собирательный образ поколений, образ всех нас, кто родился понятно где, но непонятно куда попал.
вас уже бомбят, а вы продолжаете составлять расписание
Еще одна наша попытка понять, как жили люди в индустриальную эпоху,— это инсталляция "Между мифом и утопией. Между пустотой и свободой" , которая кажется мне ключевой для всего проекта. Мы повезли детей из наших зиловских студий на искусствоведческую практику в Берлин и там дали задание: пойти на барахолку и потратить до пяти евро, купить какой-нибудь мусор. Они купили, действительно, самый разный мусор: заколка, какая-то коробочка, тетрадка с марками, куколка и так далее. Мы это все проанализировали и увидели, как город прожил две мировые войны и страшную индустриальную эпоху. Там есть удивительные артефакты, например, письмо общества любителей природы с программой на апрель--июль 1945 года. Мы-то сегодня понимаем, что в этот момент страны уже не существует, но видим удивительную нерефлексивность: вас уже бомбят, а вы продолжаете составлять расписание. За всем этим опять-таки стоит человек, личность, которая выживает в совершенно чудовищных условиях. Берлин такой же, как Москва, только, наверное, хуже: все москвичи помнят коммуналки, но здесь не было такого, чтобы человек вставал утром, шел на работу, а в его постель ложился бродяга, которому она сдавалась за какие-то гроши. У них у всех были наемные квартиры, у них не было своего жилья, и быт был устроен действительно очень страшно, вот где настоящий "Метрополис". И эти вещи, которые мы собрали, все вместе описывают, что такое человек в индустриальном городе. Я бы не смог, честно говоря, сейчас сделать такую выставку о Москве — из-за ее болезненности. А Берлин как будто далеко, но его история помогает лучше понять то, о чем мы пытаемся говорить в Москве.