Иприт, люизит и другие зловещие тайны Балтийского моря

Более 70 лет боеприпасы лежат на глубине 70-120 метров, однако известны не все места захоронения. Металл в морской воде разрушается, и ядохимикаты угрожают всему живому вокруг. По оценкам специалистов, время сквозной коррозии авиабомб – не более 80 лет, артиллерийских снарядов и мин – до 150 лет.

Наибольшую опасность для биосферы представляет иприт, который на морском дне превращается в куски ядовитого студня. Свойства люизита (мышьякорганическое вещество) аналогичны. Доля иприта на дне Балтийского моря составляет 80% по отношению к общему объему отравляющих веществ. Значительный выброс иприта ожидали через 60 лет после затопления. Процесс диффузии может продолжаться десятилетиями. Предварительные расчеты свидетельствуют: в морскую воду и донные отложения уже поступило около четырех тысяч тонн иприта.

Более других районов подвержены опасности острова Готланд и Борнхольм. Следы химического оружия обнаружены в Гданьском заливе и в 70 милях от Лиепаи. Исследования Института океанологии Польской академии наук показали, что в Готландской впадине находится около 8 тысяч тонн бомб и снарядов, которые загрязняют окружающую среду.

В районах захоронения химического оружия больше болезней и генетических нарушений морских обитателей. Массовая гибель маловероятна, рыба ко всему приспосабливается. Так, вид Tribolodon hakonesis живет и размножается в кислотном озере, в кратере вулкана. И в Балтийском море обнаружены микроорганизмы, невосприимчивые к иприту и продуктам его разложения. Они служат кормовой базой планктона, которым питается рыба. Замыкает пищевую цепочку человек. Между тем, Борнхольмская и Готландская впадины – традиционные места промысла, где норвежские рыбаки вылавливают "самую чистую рыбу в мире". В Балтийском море добываются миллионы тонн рыбы, которая может содержать ядохимикаты. Первые случаи отравления рыбаков зарегистрированы еще в 1950-х, а в последние годы выявлены сотни пострадавших.

После окончания Второй мировой войны союзники обнаружили в Германии огромные запасы химического оружия – авиабомбы, снаряды и мины, начиненные ипритом, фосгеном, табуном, адамситом, люизитом, арсиновым маслом. На Потсдамской конференции решили уничтожить опаснейший арсенал. Незначительную часть боеприпасов утилизировали на предприятиях Германии, остальное в течение 1946-1948 годов захоронили в море. Первоначально планировали сделать это в глубоководной Атлантике, но по ряду причин десятки кораблей вермахта, загруженных химическими боеприпасами, затопили в проливе Скагеррак, в районе датского острова Борнхольм, недалеко от шведского порта Люсечиль, на норвежском глубоководье близ Арендаля, между материком и датским островом Фюн, у крайней северной точки Дании, в водах Польши.

В шести районах европейских акваторий находятся свыше 302 тысяч тонн боеприпасов, и 120 тысяч тонн затоплено в неустановленных местах Атлантического океана и в западной части пролива Ла-Манш. 25 тысяч тонн химического оружия вывезено в СССР (около 1500 тонн смертоносных боеприпасов покоятся в Черном море).

Советские военные архивы содержат подробную информацию о том, что было обнаружено в химических арсеналах Восточной Германии и затоплено в Балтийском море:

— 71 469 снаряженных ипритом 250-килограммовых авиабомб;

— 14 258 снаряженных хлорацетофеноном, дифенилхлорарсином, адамитом и арсиновым маслом 500-килограммовых, 250-килограммовых и 50-килограммовых авиабомб;

— 408 565 артиллерийских снарядов калибра 75 мм, 105 мм и 150 мм, снаряженных ипритом;

— 34 592 снаряженных ипритом фугасов по 20 кг и 50 кг;

— 10 420 дымовых химических мин калибра 100 мм;

— 1004 технологических емкостей, содержащих 1506 тонн иприта;

— 8429 бочек, в которых находилось 1030 тонн адамсита и дифенилхлорарсина;

— 169 тонн технологических емкостей с отравляющими веществами, в которых находилась цианистая соль, хлорарсин, цианарсин и аксельарсин;

— 7860 банок циклона, который гитлеровцы широко применяли в 300 лагерях смерти для массового уничтожения пленных в газовых камерах.Советская доля представляет собой лишь двенадцатую часть всего объема захороненного в море химического оружия.

Технологии уничтожения химического оружия на дне морском не отработаны. Финансирование подобных проектов может потребовать миллиарды евро. Вроде бы деньги должны дать Германия (которая произвела яды) и американцы (основные виновники сложившейся ситуации).

Некоторые специалисты предлагают построить на дне могильники, которые укроют ядовитые боеприпасы. В российском Центральном конструкторском бюро морской техники "Рубин" считают, что ничего поднимать нельзя – результаты могут оказаться непредсказуемыми. В морской воде активно идут процессы гидролиза, и постепенно просачивающиеся токсические вещества нейтрализуются естественным путем.

И все же морская вода не обладает способностью полностью обезвреживать яды в боеприпасах. Подводные химические арсеналы несут угрозу всем странам Балтийского региона. За годы уничтожения химоружия в России (на суше) сформировалось целое поколение специалистов, обладающих необходимым опытом утилизации. И они работают над проблемой обеспечения надежной изоляции затопленных немецких боеприпасов.

К сожалению, страны Балтийского региона более полувека скрывали проблему, ловили рыбу и развивали природный туризм. На информацию о химическом оружии был наложен гриф "секретно", во избежание социально-политических катастроф. Великобритания и США в 1997-м продлили гриф секретности на 20 лет.

Экологическая организация HELCOM лишь выпустила буклеты для рыбаков, краткий смысл которых: если в трал попали бочки и снаряды, их надо сразу бросить обратно за борт.

Ничтожное количество отравляющих веществ обладает сильным мутагенным действием. В человеческом организме стабильные соединения отравляющих веществ вызывают более опасные последствия, нежели радиоактивное облучение. Химическое отравление может привести к непредсказуемым наследственным изменениям будущих поколений. И в самое ближайшее время международному сообществу придется вплотную заняться очисткой европейских акваторий. Для этого понадобятся усилия всех государств Балтики.

С некоторых пор в ЕС все чаще говорят о химическом оружии, которое было затоплено после Второй мировой войны на Балтике. Некоторое время назад евродепутат Яна Тоом направила в Еврокомиссию запрос о том, собирается ли ЕК что-либо предпринять по этой проблеме. По мнению европарламентария, прошло 70 лет с тех пор, как в нашем море захоронили БОВ, и они являются бомбой замедленного действия — для всей Европы.

Яна Тоом подчеркнула в своем обращении, что нерешенная до сих пор проблема захоронения БОВ касается многих стран, поэтому разумно заняться ею на европейском уровне — всем сообща. Ее запрос к Еврокомиссии подписали еще 42 евродепутата из разных стран — не только Балтийского региона, но и из Италии, Испании и Бельгии. От Эстонии, кроме Яны Тоом, подписали обращение ее коллеги Урмас Паэт и Кая Каллас. И вот наконец Яна Тоом получила ответ, о котором рассказала она корреспонденту Sputnik.

"В своем запросе я вместе с коллегами прежде всего интересовалась планами Еврокомиссии инициировать новое законодательство, чтобы улучшить борьбу с (возможными) утечками затопленных БОВ. В своем ответе Еврокомиссия сообщила, что планов предлагать новые законодательные акты у нее нет. Там считают, что достаточно уже имеющегося законодательства — рамочной директивы "о морской стратегии". Согласно этому акту, страны ЕС должны "стремиться к хорошему состоянию окружающей среды" на море", — сообщила Тоом.

"Что значит "стремиться"? Данный ответ меня, как и других евродепутатов, конечно, не удовлетворил. Однако право законодательной инициативы здесь только у Еврокомиссии, поэтому мы будем и впредь предлагать ей разработать специальные правовые акты", — добавила евродепутат.

"Следует сказать, что на уровне Евросоюза все же предпринимаются некоторые усилия по решению проблемы химоружия времен Второй мировой, в том числе в рамках так называемой Хельсинкской комиссии (HELCOM). Хотелось бы также особо выделить проект Chemsea, в рамках которого осуществлялись поиск и оценка захороненного химического оружия. В настоящее время соответствующая деятельность продолжается по проекту Daimon. Оба проекта получили финансирование из Брюсселя", — отметила Тоом.