научная статья по теме ЗАЧАРОВАННЫЙ РУССКИМ СЛОВОМ (ЛИНГВОПОЭТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ СТИХОТВОРЕНИЯ К. Д. БАЛЬМОНТА «РУССКИЙ ЯЗЫК») Народное образование. Педагогика

Текст научной статьи на тему «ЗАЧАРОВАННЫЙ РУССКИМ СЛОВОМ (ЛИНГВОПОЭТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ СТИХОТВОРЕНИЯ К. Д. БАЛЬМОНТА «РУССКИЙ ЯЗЫК»)»

Зачарованный русским словом

(Лингвопоэтический анализ стихотворения К. Д. Бальмонта «Русский язык»)

Его язык - это наш общий поэтический язык, только получивший новую гибкость и музыкальность.

Стихотворение К. Д. Бальмонта «Русский язык» отличается разнообразием и неординарностью языковых средств, использованных поэтом. Каждая композиционная часть основана на языковой игре, призванной помочь читателю оценить богатство и выразительность русского языка.

Ключевые слова: лингвистический анализ текста; индивидуальный стиль; лингво-поэтическая маска; образ русского языка.

Константина Дмитриевича Бальмонта современники называли вождем символизма. Видные поэты и прозаики начала XX в. с разной степенью резкости, но удивительно единодушно отмечали сложность его поэтической манеры, основанной на экспериментах с языком, порождающих «экзотизм» и некоторую театральность стиля. Однако начиная с 1903 г., наряду с антропоморфным лирическим героем, в его стихотворениях появляется новый, вполне самостоятельный, хотя и непривычный для русской лирики, «сущностный» персонаж - русский язык. Он становится объектом изображения не только в стихах, но и в публицистике Бальмонта, в его эпистолярном и прозаическом наследии. Системность взглядов поэта на русский язык отразилась в подчеркнутом диалогизме его разножанровых произведений. Так, например, уже находясь в эмиграции, в 1924 г. поэт публикует свое главное стихотворение о родной речи -«Русский язык» и логически связанную с ним статью с таким же названием. О целенаправленном и систематическом ха-

Грязнова Анна Тихоновна, кандидат фшол. наук, доцент МПГУ. E-mail: anchen2003@mail. ru

рактере лингвистических исканий Бальмонта свидетельствует автоцитация: в статье эмигрантского периода, рассуждая об отличительных особенностях «вели-корусской чистой, медлительной речи», он почти дословно приводит строчку из раннего стихотворения «Я - изысканность русской медлительной речи».

И стихотворение «Русский язык», и одноименная статья были знакомы русскоязычной эмиграции, но не были поняты и оценены ею должным образом. Большая часть собратьев по перу упрекала поэта в эпатажности, вычурности и невразумительности языка.

Думается, все дело в стереотипах и привычках. С одной стороны, современники воспринимали Бальмонта как «заморского гостя», «Робинзона» (Эрен-бург), эгоцентрика, и это мешало им понять истинный смысл стихотворений поэта. С другой стороны, до Бальмонта произведения о русском языке создавались по правилам традиционной поэтики, незыблемой основой которой были художественные принципы антропоморфизма и антропоцентризма. Главным лицом во всех произведениях о родном языке оставался лирический герой, передающий читателю свои чувства, вызванные

размышлениями о русской речи. Бальмонт не пренебрегает правилами традиционной поэтики - он использует их как модернист, а точнее - как постмодернист. Это означает, что всякое образное средство стихотворения «Русский язык» выполняет максимум художественных функций, вступающих друг с другом во взаимодействие и образующих чрезвычайно сложную смысловую систему. Эту особенность стиля Бальмонта должным образом оценил и объективно проанализировал лишь И. Анненский. Анализируя стихотворение Бальмонта «Я - изысканность русской медлительной речи. », он обратил внимание на необычное использование автором местоимения я. Анненский заметил, что в стихотворении Бальмонта личное местоимение вовсе не обозначает привычного для читающей публики лирического героя, а служит средством создания литературной маски, причем не традиционной, а новаторской.

Отчетливо осознавая, что поэзия модернизма, - это «поэзия масок» и языковой игры с читателем, Анненский за эпа-тажностью формы увидел истинного, нового и непривычного для русской публики лирического героя: «Стих - это новое яркое слово, падающее в море вечно творимых. Новый стих силен своей влюбленностью и в себя, и в других, причем самовлюбленность является здесь как бы на смену классической гордости поэтов своими заслугами» [Анненский 1987: 302-303].

Но обратимся к стихотворению «Русский язык». В нем литературные образы

углубляются путем лингвистического развертывания масок, превращая их в феномены «речевого общения, средство стилизации, функции ее», углубляются «до стилистического приема; это метод языковой характеристики, с помощью которого какому-либо говорящему персонажу намеренно придаются специфические речевые особенности, в той или иной мере разобщающие его с остальными участниками коммуникативного акта, диалога, сопровождающие его в любом поступке или жесте» [Осьмухина 2007: № 2].

Стихотворение включает в себя три композиционные части, каждая из которых содержит самостоятельные литературные маски. В первой части стихотворения автор предстает в образе древнего русича; вторая написана от лица «Той, что приняла - не взмах меча, а семь мечей в провидящее сердце», т.е. Богородицы, защитницы Земли Русской; здесь же появляется сущностная «маска» русского языка, которая получает развертывание в третьей части, где представлена точка зрения лирического героя - alter ego Бальмонта. Каждый образ строится с учетом языковой игры, в нее Бальмонт активно вовлекает морфологические средства, существенная часть которых прежде находилась на периферии поэтической выразительности: внимание поэта перемещается на местоимения, и они становятся ключом к пониманию текста. Приведем его полностью с сохранением некоторых пунктуационных и орфографических особенностей, свойственных эмигрантской прессе.

1. Язык, великолепный наш язык, Речное и степное в нем раздолье, В нем клекоты орла и волчий рык, Напев, и звон, и ладан богомолья. В нем воркованье голубя весной, Взлет жаворонка к Солнцу - выше, выше. Березовая роща. Свет сквозной. Небесный дождь, просыпанный по крыше,

Журчание подземного ключа. Весенний луч, играющий по дверце. В нем Та, что приняла - не взмах меча, А семь мечей в провидящее сердце.

И снова - ровный гул широких вод. Кукушка. У колодца молодицы. Зеленый луг. Веселый хоровод, Канун на небе. В черном - бег зарницы. Костер бродяг за лесом, на горе. Про Соловья-Разбойника былины. «Ау!» в лесу. Светляк в ночной поре. В саду осеннем красный грозд рябины.

Соха и серп с звенящею косой. Сто зим в зиме. Проворные салазки. Бежит савраска смирною рысцой, Летит рысак конем крылатой сказки.

Пастуший рог. Жалейка до зари. Родимый дом. Тоска острее стали, Здесь хорошо. А там - смотри, смотри. Бежим. Летим. Уйдем. Туда. За дали.

Чу, рог другой. В нем бешеный разгул. Ярит борзых и гончих доезжачий, 2. Баю-баю. Мой милый. Ты уснул? Молюсь. Молись. Не вечно неудачи. Я снаряжу тебя в далекий путь. Из тесноты идут вразброд дороги. Как хорошо в чужих краях вздохнуть О нем - там, в синем - о родном пороге.

Подснежник наш всегда прорвет свой снег. В размах грозы сцепляются зарницы. К Царь-Граду не ходил ли наш Олег? Не звал ли в полночь он полет Жар-Птицы?

И ты пойдешь дорогой Ермака,

Над недругом вскричишь: «Теснее, други!»

Тебя потопит льдяная река,

Но ты в века в ней выплывешь в кольчуге.

Поняв, что речь речного серебра Не удержать в окованном вертепе, Пойдешь ты в путь дорогою Петра, Чтоб брызг морских добросить в лес и степи.

Гремучим сновиденьем наяву Ты мысль и мощь сольешь в едином хоре, Венчая полноводную Неву С янтарным морем в вечном договоре. 3. Ты клад найдешь, которого искал, Зальешь и запоешь умы и страны. Не твой ли он, колдующий Байкал, Где в озере под дном не спят вулканы?

Добросил ты свой гулкий табор-стан. Свой говор златозвонкий. среброкрылый. До той черты, где Тихий океан Заворожил подсолнечные силы.

Ты вскрикнул: «Пушкин!» Вот он. светлый бог. Как радуга над нашим водоемом. Ты в черный час вместишься в малый вздох. Но Завтра - станет! С молнией и громом!

Первая часть стихотворения открывается притяжательным местоимением наш, которое логически соотносится с личным местоимением мы. Оно использовано автором в сильной позиции - начальной строке стихотворения - и служит средством создания маски древнего русича, внемлющего русской речи (ср. окказиональный омонимический комплекс в нем1) и ощущающего неразрывную связь с соотечественниками, родной землей, ее звуками и картинами. В этом фрагменте Бальмонт актуализирует сразу несколько значений местоимения наш, которые используются диффузно, т.е. одновременно, накладываясь друг на друга в сознании читателя: «1. Свойственный нам, характерный для нас. 2. Близкий по духу, свой. 3. Тот, о котором мы сейчас говорим, который нас интересует». В стихотворении Бальмонта использовано и индивидуально-авторское значение местоимения наш (по крайней мере словарями оно не фиксируется) - «тот, который объединяет людей, говорящих на одном наречии, в единый народ». Как следствие, притяжа-

1 Черновики эмигрантского периода свидетельствуют о том, что К. Д. Бальмонт не использовал букву ё, что усиливало омографические связи между сочетанием въ немъ и глаголом внемлет, актуализируемые повтором местоимения в указанной форме.

тельное местоимение, заняв позицию, по традиции принадлежащую местоимению я, именующему лирического героя, не столько указывает на национальную принадлежность языка (собственность русского народа), сколько подчеркивает самоидентификацию лирического героя как представителя русской нации, носителя русского языка.

Такая интерпретация маски поддерживается и лексико-синтаксическими средствами. Среди лексем, используемых в первой части стихотворения «Русский язык», весьма велико число устаревших слов: раздолье (ср. простор), клекот (ср. крик), рык (ср. рычание), богомолье (ср. паломничество), молодицы «молодые замужние женщины», канун (ср. вечер), проворный (быстрый), салазки «маленькие деревянные ручные санки», савраска- деревенская лошадка (по распространенной кличке), жалейка «народный духовой язычковый музыкальный инструмент - деревянная трубка с раструбом из коровьего рога или бересты» и др. В большинстве своем они принадлежат к разряду архаизмов и являются экспрессивными, семантико-стилистичес

Для дальнейшего прочтения статьи необходимо приобрести полный текст. Статьи высылаются в формате PDF на указанную при оплате почту. Время доставки составляет менее 10 минут. Стоимость одной статьи — 150 рублей.