История деревни Архангельское Красногорского района

Еще в 1537 году в разъездной грамоте звенигородских писцов, определявшей границы поместных земель, упоминается вскользь село Уполозы. Так по имени московского дворянина А. И. Уполоцкого, за которым сельцо было в вотчине, называлось тогда Архангельское. Население села в XV—XVI веках, как правило, состояло из самого вотчинника, его слуг и холопов. К селу «тянули» разбросанные на полянах и вырубках деревеньки по два-три двора, в которых жили крестьяне. Вокруг боярских хором в селе располагались амбары, погреба, конюшенный и скотный дворы. Здесь же стояли курные избы холопов. Нередко владелец строил у себя в селе деревянную церковь. Других сведений о селе вплоть до 1623 года нет.

Начало XVII века было одним из самых тяжелых периодов в истории Русского государства. Разорение от «великого голода», многолетняя польско-шляхетская интервенция нанесли громадный урон стране, и в особенности Подмосковью. Опустевшие деревни и села часто за бесценок продавались владельцами. Сменили хозяев и Уполозы, купленные у вдовы старого вотчинника братьями Киреевскими. Однако Киреевским недолго пришлось владеть этой вотчиной; уже в 1646 году в писцовой книге Московского уезда числится за боярином Федором Ивановичем Шереметевым. Вскоре от Шереметева село перешло по родству к Одоевским, а в 1681 году к Черкасским. Уже в 60-х годах XVII века вместо ветхой деревянной церкви была выстроена «в том селе церковь каменная» — единственная постройка старой усадьбы, сохранившаяся до наших дней. Каменная церковь Михаила Архангела дала новое имя селу Уполозы — Архангельское. Строителем этой церкви, возможно, был крепостной зодчий Павел Потехин.

Церковь в Архангельском значительно скромнее церковных построек Потехина в Никольском-Урюпине и Маркове под Москвой. При всей скромности архитектурного декора церковь отличается прекрасным соотношением масс, гармоничностью, цельностью и чертами некоторой искренней наивности, характерной для провинциальной архитектуры XVII века. Есть у этой постройки и свои оригинальные особенности: необычное расположение приделов по диагонали от основного здания, смелая конструкция сводчатых перекрытий, опирающихся не на четыре, как обычно, а только на два столпа. На редкость удачно «подмастерье Пашка Потехин», так в документах называл себя зодчий, выбрал место постройки. Высокий крутой берег реки как бы поднимал небольшое здание, живописный силуэт которого с рядами уходящих вверх, к куполам декоративных кокошников хорошо смотрелся на фоне неба и сосен со стороны усадьбы. Когда вы подходите ближе и останавливаетесь рядом с церковью, перед вами открываются удивительные по красоте голубые и зеленые дали за Москвой-рекой.

В 1703 году Архангельское переходит в руки князя Дмитрия Михайловича Голицына, известного государственного деятеля начала XVIII века, в 1697 году отправленного Петром за границу «для науки воинских дел». После возвращения в Россию Д. М. Голицын прослыл большим любителем книг и «книжной премудрости». Его политическая карьера была прервана в 1730 году после неудачной попытки членов Верховного тайного совета, в котором князь имел большое влияние, ограничить в пользу узкой верхушки русской аристократии власть императрицы Анны.

Удалившись от дел, Голицын переезжает в Архангельское, где проводит большую часть времени. Однако старый боярский двор с рублеными хоромами допетровского времени из трех небольших светлиц, с дубовыми лавками и столами, сработанными местным плотником, не мог удовлетворить князя. Не нравились ему и старые службы, стоявшие рядом с домом, поварня, амбары и разбросанные в беспорядке вокруг усадьбы скотный двор, конюшня, ткацкие избы.

Единственно, к чему он отнесся, по- видимому, с большим интересом, были устроенные еще в XVII веке оранжереи, которые совсем не соответствовали старинному деревенскому быту скромной усадьбы. Одна из оранжерей по площади даже равнялась боярским хоромам.

Вскоре после переезда в Архангельское Голицын начинает строительство нового дома вдали от старой усадьбы, на месте будущей верхней террасы парка. И хотя дом был выстроен по-старинному из «брусчатого леса», но выглядел он совершенно иначе, чем прежнее помещичье жилье. Дом имел тринадцать покоев и зал с камином на заморский манер. Для отделки комнат были заготовлены резные дубовые панели и живописные шпалеры, писанные по холсту. Сюда же в Архангельское князь перевез свою замечательную библиотеку, одно из крупнейших книжных собраний России начала XVIII века.

Рядом с домом были посажены молодые лиственницы — единственные сейчас живые свидетели, которые помнят этот голицынский дом и разбитый против дома «французский сад», а точнее парк, «с першпективными дорогами», обсаженными кленом и липой, «с партирами» и другими затеями. Именно этот сад послужил в дальнейшем основой регулярного парка в Архангельском, хотя в то время его устройство так же, как и украшение дома, не было доведено до конца: зимой 1737 года Голицын был арестован и сослан в Шлиссельбург. Старому князю уже не суждено было вернуться в Архангельское, так как его царским указом было велено «содержать под крепким караулом, а движимое и недвижимое имущество отписать на нас. » Вместе с другим имуществом была конфискована и ставшая теперь легендарной библиотека.

Дом опустел, и Архангельское, где в середине XVIII века числилось «66 душ мужского пола», погрузилось в обычные хозяйственные будни небольшого подмосковного имения. Прошло около 50 лет, прежде чем в Архангельском вновь застучали топоры и потянулись обозы с кирпичом и белым камнем. Началось строительство большого дворцово-паркового ансамбля, затеянное внуком «верховника» князем Н. А. Голицыным.

Это был период расцвета усадебного строительства в Подмосковье. Хотя в XVIII веке Москва уже не была официальной столицей, она сохраняла свое экономическое, культурное и административное значение центра России. Здесь доживали свой век бывшие «екатерининские орлы», богатые отставные вельможи, имевшие, как правило, поместья под Москвой.

Вокруг Петербурга был построен ряд загородных царских дворцов — Стрельна, Петергоф, Царское Село, а затем Павловск и Гатчина. Московские вельможи стараются не отстать от столицы и создают в окрестностях Москвы роскошные усадьбы с великолепными дворцами и парками. Подобно другим, князь Н. А. Голицын в 1780 году заказывает в Париже проект дворца для Архангельского. Автор проекта — французский архитектор де Герн никогда не бывал в России, и его проект, взятый за основу, в процессе строительства подвергся существенным изменениям. В первую очередь началось сооружение двух оранжерейных флигелей на высоком берегу над Москвой- рекой. На рисунке 1786 года, сохранившемся в архиве музея, изображен один из этих флигелей вместе с прилегающим к нему участком регулярного парка, который, судя по рисунку, в то время уже существовал. В отличие от оранжереи в Кускове, неизвестный архитектор предпочел не замыкать ей перспективу парка, а поставил оранжереи в конце большого партера по его сторонам.

К 90-м годам относится начало строительства Большого дома. Старая голицынская постройка начала XVIII века была разобрана, и недалеко от нее стали подниматься стены дворца; одновременно строились придворцовые флигеля, мастера тесали белокаменные блоки для колоннады. Двойные колоннады, соединившие дворец с флигелями, торжественной чередой окружили парадный двор, подчеркивая его особое назначение в общей композиции дворцового ансамбля. Колоннады в Архангельском следует считать одними из наиболее ранних в России. В дальнейшем этот мотив получил широкое распространение в архитектуре классицизма.

Одновременно с другими постройками в усадьбе по проекту работавшего в России итальянского архитектора Д. Тромбаро сооружались парковые террасы, которые спускались к зеленому ковру большого партера.

Так была создана основная часть регулярного парка, где, по описи строений села Архангельского за 1810 год, было 14 львов, 4 собаки, 28 бюстов, 2 гладиатора и 8 разных штук. Где изготовлялись эти мраморные скульптуры и как они попали в Архангельское, сказать трудно.

К концу XVIII века относится строительство в парке небольшого дворца, получившего модное для парковых павильонов того времени имя «Каприз». Здание было одноэтажным, к нему примыкал другой павильон—«Библиотека». Обе постройки, впоследствии основательно переделанные, сохранились до наших дней. Немногочисленные документы этого периода не сохранили имен крепостных строителей, а вместе с ними остался неизвестен и архитектор, который первоначально создал цельную композицию всего ансамбля. Нет, однако, никакого сомнения в том, что это был первоклассный зодчий, который сумел блестяще объединить архитектуру и природу в единое гармоничное целое.

В начале XIX века отделка дворца продолжалась в очень замедленном темпе: работа требовала больших денег, кроме того, Н. А. Голицын строил одновременно дом в Никольском-Урюпине, другой своей усадьбе, недалеко от Архангельского. До конца жизни Н. А. Голицына постройка в Архангельском так и не была закончена.

После смерти Н. А. Голицына в 1809 году вдова решила продать усадьбу. Вот отрывок из купчей: «1810 года августа 29 дня оставшееся после покойного князя Н. А. Голицына недвижное имущество в Звенигородском округе с. Архангельское с деревнями. мужского пола 350 душ с женами и с новорожденными детьми и принадлежащей к ним селениями землей и со всеми угодьями и со всяким господским и крестьянским строением куплено. князем Николаем Борисовичем Юсуповым ценой в 245 000 рублей. »

Так Архангельское перешло в руки богатейшего помещика, известного коллекционера и любителя искусств Н. Б. Юсупова (1751 —1831). Образованный вельможа, имевший более 30 тысяч крепостных и два десятка имений в различных губерниях России, князь Юсупов был характерным представителем века Екатерины. Записанный с младенчества в гвардию, он в шестнадцать лет пришел в полк офицером, но вскоре отказался от военной карьеры и, выйдя в отставку, в 1772 году отправился в путешествие за границу. Здесь он получил образование и завел обширные знакомства с художниками, писателями, философами, в том числе с Вольтером, Руссо, Бомарше, начал собирать картины, гравюры, скульптуру и книги.

Для своих огромных коллекций, которыми он очень гордился, князь приобрел Архангельское. Прожив долгую жизнь, он достиг высоких чинов и званий, в том числе был директором императорских театров и Эрмитажа. Однако знакомство с европейской культурой и большой интерес к искусству прекрасно уживались в Юсупове с нравами крепостника. Лучше всего об отношениях между барином и его крепостными свидетельствуют бунт крестьян в Архангельском, убийство управляющего, попытки к бегству крепостного художника и многие другие факты, отмеченные в документах только за первое десятилетие владения Н. Б. Юсуповым этим подмосковным имением. Купив Архангельское, князь стремился как можно скорее закончить внутреннюю отделку дворца. Теперь в работу включились люди, о которых мы хорошо знаем по документам того времени: это были «домашние» живописцы и лепщики князя — Федор Сотников, Михаил Полтев, Алексей Копылов и другие крепостные мастера.

К 1812 году основные работы по дому были закончены, и картинную галерею наконец перевезли в Архангельское. Однако вскоре коллекции снова пришлось укладывать в ящики. Французы приближались к Москве, и большинство вещей было отправлено обозами в Астрахань; часть скульптуры закопали в землю. Солдаты Наполеона нанесли немалый урон дворцу, а местные крестьяне, узнав, что барин бежал и можно избавиться от крепостной зависимости, поделили хлеб из господских амбаров и выместили свою ненависть на барском доме, «. по прошествии французов,— доносил управляющий,— все крестьяне. забунтовали и говорили, что уже они не господские, а завоеванные».