Федор Добронравов и сыновья: «Мы не изменяем женам!»
Семья Добронравовых – уникальная. Отец и два сына – все прекрасные актеры. Они собрались вместе и дали откровенное интервью о женах и о себе.
— Федор, когда вы стоите втроем, сыновья смотрят на вас с такой нежностью и восхищением. Это так поразительно!— Я так же на них смотрю. Недавно сходил на спектакль «Царь Эдип» в театре Вахтангова с Витюшкой в главной роли. Великолепно! Сердце разрывается от любви. Хочется плакать от радости и гордости за сына. Такое очень щемящее чувство.
— В нашем прошлом интервью вы говорили, что так переживаете за близких, что, если с ними что-то случится, у вас сердце остановится. В вашей семье все мужчины такие чувствительные?— Думаю, что да. Всеобъемлющее пламя нашей любви имеет такую сторону. Например, не так давно у меня появилась собака – бигль Молли, и я даже думать не могу о том, что с ней может что-то произойти. Такое у нас семейное свойство организмов.
— А Добронравовы вообще какие?— Сложно ответить, не хваля себя. Мы честные, добрые, светлые, отзывчивые.
— Когда я пришел в театр «Сатирикон», в спектакле «Маугли» мне досталась роль Шерхана, и на репетициях Константин Аркадьевич Райкин все время повторял: «Давай злее, еще-еще, Шерхан же злой!» А недавно жена моего друга, режиссера Александра Назарова сходила на спектакль «Забор» и сказала: «Какого ублюдка бы Федя ни играл, все равно видно, что добрый».
Мама – капитан корабля
— В «Заборе» вы выходите на сцену вместе с Иваном, а сейчас выпустили новый спектакль «Чудики» по рассказам Василия Шукшина, где одну роль исполняют то Иван, то Виктор. Сложно или легко быть вместе на сцене?— Играть с папой очень клево. Мы серьезно относимся к профессии, поэтому всегда хотим сделать как лучше. Но иногда бывают и забавные моменты: вдруг видишь, что мы оба встали в одинаковую позу. Гены.
— Это спектакль для души. Девять рассказов – девять персонажей, все простые русские люди, настоящие, чистые и искренние, попадающие в непростые жизненные ситуации. Комедия со слезами, где есть и смех, и ирония. Сейчас огромное количество плохих новостей, а хочется, чтобы в мире было больше доброго, чтобы зритель выходил из зала чуть добрее, радостнее, милосерднее, что ли. И мы благодарны Государственной корпорации «РОСТЕХ» за возможность создавать такие проекты. Ближайший спектакль будет в Москве в ММДМ 22 октября… А с сыновьями работать очень легко. В Витюшке больше комедийного, в Ваньке – трагичного. Ваня относится к миру серьезно, а я и Витюшка попроще.
— Виктор и Иван, как считаете, вы на кого похожи?— На первый взгляд кажется, что я похож на папу, но и маминых черт тоже много. Всего по чуть-чуть.
— Витя из нас самый организованный и конкретный. Папа весело бежит по полям с одуванчиками и подбадривает остальных: «Э-ге-гей, давайте вперед!», может что-то сломать, разбить на ходу, но это его не остановит: подумаешь, бывает, потом можно починить. А я философствующий зануда-раздолбай, который бежит, но периодически передыхает.
— А где в это время находится мама?— Она идет сзади и нас подгоняет.
— То есть в семье мама — главная?— А мы этого никогда и не скрывали.
— Жена всегда тащила огромный семейный корабль вперед к каким-то моим, а потом и сыновьим победам. Пока она бегала за мной по России, кем только не работала: и вязальщицей, и посудомойкой, и воспитательницей, потом окончила университет, была начальником отдела кадров. А 10 лет назад мы договорились, что Иришка не будет больше работать. Теперь она сохраняет домашний очаг.
Хранить верность только до 90 лет
— Федор, а это шутка, что после венчания вы поклялись никогда не изменять жене?— Я абсолютно серьезно сказал: «До 90 лет буду тебе верен, а дальше, извини, начну гулять». Жена согласилась. Так и живем уже 35 лет. В России при нашей христианской вере это нормально. Бог подарил мне одно создание – мою жену, она меня вполне устраивает. Может быть, я человек старой формации, но если дал слово, то ты обязан кормить семью, работать, детей воспитывать. Жизнь в обмане даже представить себе не могу. Мне актерства на сцене хватает, чтобы я еще и дома играл. Эсэмэски эти стирать, переживать, стер или нет, ой-ай. Вот я кладу дома телефон, и жена может смотреть в нем все, что захочет.
— Иван и Виктор, а вы как представители нынешнего ветреного поколения с папой согласны?— Для меня измена – одна из невозможных вещей. Я не смогу скрыть, так буду переживать из-за этого. Даже один такой проступок перечеркивает все. Хотел не хотел, случайно не случайно – это все равно плохо. Если ты в отношениях, не надо думать в эту сторону. В мире столько девушек, есть такие красивые! Но эта красивая вряд ли поймет меня так, как моя Анечка, или так же поржет вместе со мной. Аня учится на стоматолога, мы уже пять лет живем вместе.
— Мы с женой Сашей не венчались, поэтому клятвы я не давал. Но папина установка – это нормально. Когда мы с Сашей расписывались, нас все спрашивали: «Вы что, ждете ребенка?» А мы не ждали. Я зимой сделал предложение, весной расписались. Все, как должно быть. Кто-то из великих говорил: «Люди созданы для того, чтобы их любили, а вещи для того, чтобы ими пользовались». Мир в хаосе, потому что сейчас все наоборот: людей используют, а вещи любят. А у нас семья традиционнее некуда.
— Федор, как вам удалось воспитать таких мужчин?— Никакого воспитания не было. Я живу с женой, они это видят и так же сейчас общаются со своими женами. Я не говорил: так можно поступать, а так нельзя. Мне кажется, Витюшка вообще не получил от меня любви. Он родился, когда мне был 21 год, и я относился-то к нему скорее как к последней кукле. А Ванька появился уже в мои 26 лет, он более осмысленный и залюбленный ребенок. Все наше с женой воспитание – обращаться с детьми ласково. Только любовью можно что-то исправить, больше ничем.
Теснота сближает
— Виктор, а у вас у самого уже двое детей. Вы-то успеваете быть папой?— Конечно. Когда я пришел в театр Вахтангова, он стал моим домом. А сейчас я понимаю, что дом – это жена и дети. В моей жизни семья появилась совершенно осознанно, когда я стал думать: «Заработаю я еще денег, куплю следующую машину, съезжу отдохну, а ради кого все это?» Сейчас я работаю для жены и дочек. Они смысл моей жизни. Саша – фотограф, она делала очень много фотографий и для театра Вахтангова, поэтому часто ездит со мной на гастроли, а дети остаются с бабушками и дедушками. Когда сильно скучаю по дочкам, то старшую, Варвару, беру в театр, она смотрит спектакли, хотя бы так мы проводим время вместе. Младшей, Василисе, – год, она прекрасна. Для русской семьи нормально, когда женщина с детьми, а мужик либо на войне, либо зверя стреляет, рыбу ловит.