Семейный киднеппинг: как россияне "похищают" собственных детей

В российском законе нет понятия семейного похищения - поэтому если один из родителей без предупреждения увозит и прячет ребенка или перекрывает другому родителю доступ к нему, не существует практически никаких способов этому противостоять.

Корреспондент Русской службы Би-би-си Нина Назарова при участии Елизаветы Фохт разбиралась, как россияне борются за право общаться с собственными детьми.

"Девочка не знает, что я ее мать"

Историю о том, как бывший гражданский муж забрал у нее из дома и унес 11-месячную дочь, Алина Брагина рассказывает очень просто и обстоятельно, без надрыва и перерывов на слезы: за пять с половиной лет поисков и судов повествование отточено до последней детали.

С отцом дочери Григорием Казанским они познакомились в 2006 году в баре за просмотром чемпионата мира по футболу - того самого, где в финале Зинедин Зидан боднул Матерацци. "Анри Тьери играл, мы с девчонками нервничали, он <будущий муж> заметил меня и все время к нам официантов подсылал, чтоб мы что-нибудь заказали. Он меня уже достал, я говорю: "Хорошо, литр фреша нам принесите". Он когда узнал, что мы не "Кристалл" заказываем, не "Вдову клико", а всего лишь литр фреша, очень удивился".

В декабре 2010 года у Брагиной с Казанским родилась девочка (в официальном браке пара не состояла), в сентябре 2011 года, по словам Брагиной, она узнала, что у гражданского мужа есть любовница, собрала вещи и переехала с ребенком обратно к маме. Еще три месяца спустя Григорий Казанский без предупреждения увез свою дочь: "Десятого декабря была свадьба у моего брата, он напросился со мной туда. Конечно, я его очень сильно любила, мне хотелось, чтобы все наладилось, и когда он напросился, мне как женщине любящей это было приятно. Он сказал: "Ты иди в салон, я пока пообщаюсь с дочерью, потом я поеду надену костюм и пойдем на свадьбу". Пока я ехала из салона, мама ему открыла, отдала ребенка в руки, и пошла возиться с тарелками на кухне. Потом чувствует: тихо очень. Видимо, когда грохот тарелок был, они вышли, закрыли дверь с той стороны и ключ оставили в двери".

С момента злополучной поездки в салон красоты свою дочь Брагина видела всего трижды. О том, что именно Алина - ее родная мать, девочка, которой в декабре исполнится семь, даже не подозревает.

Согласно Семейному кодексу России, если родители не живут вместе, они должны договориться, где будет жить их ребенок. Если родители договориться не могут, спор об определении места жительства ребенка отправляется в суд. По статистике, конфликтов, связанных с воспитанием детей, в 2014 году было почти 35 тысяч, в 2015-м - 36 тысяч, за первое полугодие 2016-го - почти 17 тысяч.

В марте 2012 года Головинский районный суд Москвы постановил определить место жительства дочери Казанского и Брагиной с матерью и обязал Казанского девочку возвратить, причем немедленно. Решение было обжаловано, оставлено без изменений и вступило в силу. Однако мужчина ребенка не вернул, а, наоборот, начал подавать встречные иски в другие суды (в том числе в Ингушетии): эти процессы вместе с апелляциями продлились следующие четыре года.

Автор фото, NATALIYA ZOTOVA/BBC

Алина Брагина не видела свою дочь почти шесть лет

Мы быстро, просто и понятно объясняем, что случилось, почему это важно и что будет дальше.

Конец истории Подкаст

Второй и третий суды вновь вынесли решения в пользу Алины Брагиной, причем в последнем из них судья особо подчеркнул, что "из-за действий истца, который злоупотребляет своими правами, нарушены права ребенка знать своих родителей, а также права матери". Решения были поддержаны в апелляциях. Но осенью 2016 года Казанский в четвертый раз подал в суд иск об определении места жительства с ним - на этот раз в своем родном городе, Богородицке Тульской области, где, по словам Алины Брагиной, Казанский числится советником генерального директора завода "Ресурс". Генеральный директор этого завода - его отец.

Той же осенью Алина Брагина получила возможность впервые за пять лет увидеть дочь - 9 октября 2016 года в торговом центре "Времена года". Брагина рассказывает, что бывший гражданский муж "заставил написать сценарий встречи, как все будет происходить": Я говорю: "Ты вообще адекватный? Я ребенка за пять лет в первый раз увижу, ты думаешь, я знаю, что будет происходить?"

Кроме того, был целый ряд условий: "Мне нельзя было ее трогать, нельзя было ее фотографировать, нельзя было говорить, кто я. И я пошла на это, несмотря на то, что закон на моей стороне. Было человек двадцать охраны, он думал, что я притащу приставов, полицию. Но я не он, я прекрасно понимаю: ребенок меня не видел пять лет. Она не знает, что я ее мама. Я не враг своему ребенку, я не могу приехать "вот у меня есть решение суда, мне плевать на всех, плевать на ребенка, я ее забираю". Я для нее чужая. Для того, чтобы я могла так сделать, мне надо с ней наладить контакт, чтобы она меня знала, знала, что я не чужая, что я к ней хорошо отношусь".

Встреча прошла быстро и спокойно. Сначала Алина сквозь стекло наблюдала, как ее дочь лепит круассаны на кулинарном мастер-классе, а потом состоялся короткий разговор: "Я поздоровалась, спросила: как тебя зовут, сколько тебе лет, что ты больше любишь лепить, круассаны или пиццу (все эти вопросы были прописаны в сценарии). Она очень улыбчивая девочка, очень красивая, блондинка с темными глазами".

Богородицкий районный суд впервые вынес решение в пользу Григория Казанского, однако в марте 2017 года Тульский областной суд отменил решение в апелляции, вновь предписал Казанскому передать дочь и выдал, по словам адвоката Брагиной Максимилиана Бурова, беспрецедентно подробное определение на 19 листах: вся история юридической битвы за девочку и тщетных попыток матери вернуть ее домой - включая подробности вроде той, что Казанский предоставил справку о доходах и сведения о жилище, согласно которым его среднемесячный доход составляет 21 тысячу рублей и при этом он живет в доме из семи комнат с бассейном во дворе. В решении также было сказано, что по состоянию на 2017 год "фигура матери в восприятии ребенка полностью замещается <. > гражданской женой отца, по сути ставшей приемной матерью".

Дочь Алине Брагиной пока так и не вернули. А в самом конце апреля Брагиной "Почтой России" с несуществующего адреса пришли запрещенные вещества, причем "три сверточка - это уже как будто сбыт идет". Сейчас Алина находится в статусе свидетеля. Она предполагает, что к посылке мог иметь отношение ее бывший гражданский муж - уголовное дело позволило бы ему еще раз подать в суд и в пятый раз попытаться отсудить ребенка. Сам Григорий Казанский свою причастность отрицает, а на просьбу прокомментировать свою позицию заявил Би-би-си, что его позиция изложена в материалах судов.

Автор фото, Getty Images

Мы сидим с Алиной Брагиной на кухне в ее однокомнатной квартире, где все эти годы прописана ее дочь. Квартира на одной из конечных станций московского метро - еще одна фигурантка бесконечных судебных решений: ее не раз осматривали в ходе судебных дел и неизменно признавали годной для проживания ребенка. Сама Алина - улыбчивая 32-летняя девушка с огромными черными глазами, длинными волосами и изящными татуировками на руках - производит впечатление совершенной несгибаемости: "Первые два года было безумно тяжело, я боялась, я плакала. Барахталась, как котенок в луже, одна, мне никто не мог подсказать или помочь. А сейчас для людей, которые попадали в такую же ситуацию, я как глоток воздуха, могу одним словом людей поднять со дна морально. Есть я, есть другие мамы, есть поддержка".

Другие мамы - это участницы общественного движения "Права родителей". По словам его создательницы, экс-телеведущей канала World Business Channel Аллы Шейло, которая не видела собственного сына с осени 2014 года, похищения детей внутри семьи - огромная проблема, "жесткая тема, в которую никто не хочет лезть", "в одиночку бороться просто невозможно". Организацию консультируют юристы и психологи. В секретном чате группы сейчас состоит под сотню женщин со всей России, всего же с весны 2016 года за советами и помощью обратились примерно пятьсот человек. Истории одних никому не известны, истории других - например, Людмилы Словохотновой, Анны Мексичевой, Лейлы Муружевой - освещались в медиа. Во многих случаях суд уже постановил вернуть детей матерям, но никаких работающих законных способов добиться реального возвращения ребенка нет.

Системная ошибка

"Вы знаете, что некоторые учителя стали называть детей "радиоактивными отходами"? Не потому что плохо к ним относятся, а потому что трогать нельзя, - весело объясняет адвокат Алины Брагиной Максимилиан Буров. - Вот такая же концепция у приставов: они сделают все, что угодно, только чтобы не исполнять решение суда. Они больше боятся жалоб со стороны отцов, потому что, как правило, это люди обеспеченные. И они думают, что мама поплачет и успокоится, а вот с папой будут проблемы".

По российским законам, когда решения суда не исполняются добровольно, дело поступает к судебным приставам. Ровно так же обстоят дела и в случае споров из-за детей. При этом никакого специального подразделения, отвечающего за работу с несовершеннолетними, нет, равно как и четких механизмов для таких случаев. Как объясняет Буров, "приставы считают, что они могут исполнить решение суда, если этого хочет ребенок. Но, во-первых, весьма затруднительно определить истинные желания полуторалетнего ребенка. Во-вторых, даже суд до 10 лет не обязан учитывать мнения детей при разрешении таких споров. Приставы обязаны ребенка передать. Но они приходят, тихо говорят папе: "Ну передай ребенка, ну передай ребенка, ну передай". Папа не передает, и они уходят. Просто уходят".

Бывает, что и вовсе невозможно отыскать отца. На одно из последних исполнительных действий Алина Брагина и приставы ездили с камерами телеканала "Тульская служба новостей", так что процесс можно увидеть в деталях: постояли у ворот дома, постояли у въезда на завод и отправились восвояси.

Механизмы воздействия на приставов, по словам Бурова, по сути не работают: еще одна мать, Лейла Муружева - с октября 2014 года она пытается вернуть двоих детей - добилась взыскания с приставов 50 тысяч рублей за бездействие, "и никакого эффекта это не оказало". Кроме того, приставы сами не используют имеющийся у них инструмент - статью об административной ответственности 5.35 КоАП. Если родитель не исполняет решение суда, ему положен сначала штраф (впрочем, на удивление небольшой - до 3 тысяч рублей), а затем может быть и арест до пяти суток. Но, по свидетельству Бурова, чтобы заставить приставов привлечь отца к ответственности по этой статье, "нужно пройти огонь и воду: то они не могут уведомить отца, то он не приходит, то еще что-то. При этом они исходят из того, что вот мы начали производство по одной жалобе и пока не закончим, у нас ничего не происходит. А бесконечно в суде наказывать приставов за бездействие мамам ни сил, ни денег не хватает".

В результате в борьбе за право общаться со своими детьми жительницы России доходят даже до Европейского суда по правам человека. Один из примеров - дело "Зеленевы против России": жительница Московской области, которую муж вытолкал из дома, оставив себе месячного сына, получила компенсацию в 10 тысяч евро, так как как приставы дольше года не могли исполнить решение суда. После вердикта ЕСПЧ, рассказывает Буров, ребенка отыскали и передали матери мгновенно.

Автор фото, MAXIMILIAN BUROV

По словам адвоката Максимилиана Бурова, иногда ему приходится выполнять функции не только юриста, но и психолога

Специализироваться на спорах из-за воспитания детей Максимилиан Буров начал полтора года назад. "Если в имущественном споре выступаешь только как адвокат, то здесь в первую очередь как психолог. Потому что матери разбиты, они не знают, что делать, а от их действий очень многое зависит". Очень важно, объясняет Буров, чтобы юрист понимал специфику процессов: "А то был случай: представитель одной матери ей сказал "вы лучше не приходите в суд, потому что вы можете психануть". Это же фатально! Судья должен посмотреть в глаза родителю, которому отдает ребенка. Как можно таких вещей не знать?"

Адвокат Буров молод и азартен. Своих оппонентов по судам он называет "папиками", а на сайте юриста указано, что можно звонить круглосуточно. Во время интервью Буров не без гордости потирает нос: его разбили неизвестные в августе 2016 года непосредственно перед заседанием по делу Людмилы Словохотновой - она тоже судится за сына. (Сейчас на носу никаких следов не видно). О своей специализации он говорит как о миссии и охотно признается, что знает ситуацию изнутри: его самого с братом в детстве увез от матери отец: "Год нас мама искала, причем она медсестра в декрете, а отец известный переводчик, свекровь адвокат с 50-летним стажем, борьба явно не на равных. Благо в какой-то момент он нас привез на известную квартиру, соседка позвонила и сказала: "Есть буквально час, я сделаю, что смогу".

Бурову было два года - слишком ранний возраст, чтобы помнить подробности, - но история превратилась в семейную легенду: "Мама приехала. А она кандидат в мастера спорта по биатлону, физически превосходила папу и бабушку. Просто высадила дверь. Там стоят бандиты-охранники - это 1993 год, вполне было распространено. Она видит, что они с крестами, такие все приблатненные, кидается на колени и говорит: "Вы же русские люди! Русских детей, да жиду!" - папа еврей. Бандиты говорят: "Так, вот группу поддержки: подругу, старшего брата мы не пропустим. А это извини, она мать". Ну, папа получает в нос, бабушка отправляется на кухню в полет, нас она забирает. Это сериал можно снимать". После смерти бабушки, добавляет Буров, родители "резко помирились - отец у меня человек в общем-то мирный".

Коллега Бурова, адвокат Виктория Дергунова, объясняет, что еще одна законодательная лакуна заключается в том, что исполнительное производство в России ведется по месту жительства должника. Соответственно, если недобросовестный родитель регулярно меняет место регистрации, дело кочует из субъекта в субъект: тут исполнение невозможно - передаем дальше. У одной из женщин, которым помогала Дергунова, Анны Мексичевой, именно такая ситуация: "Невозможно исполнить решение суда, так как папа ребенка переезжает. Получается, даже если есть решения суда в пользу одного из родителей, будь то мама или папа, второй может фактически безнаказанно его не исполнять. Ни уголовного дела не завести, ни реальных санкций к нему не применить. Это системная ошибка".

Как и Буров, Виктория Дергунова специализируется на судебных спорах из-за детей. Помимо организации "Права родителей", она сотрудничает с "Насилию.нет" (проектом по противостоянию домашнему насилию) и выглядит, словно героиня сериала "The Good Wife": элегантный костюм, очки в строгой оправе. В разговоре она использует исключительно нейтральное "родитель" и, по ее словам, помогает женщинам в том числе pro bono - то есть бесплатно: "Потому что я сама мама".

В марте 2017 года Дергунова разработала и передала в Госдуму через депутата Оксану Пушкину законопроект, который мог бы исправить эту системную ошибку: по идее юриста, необходимо ограничивать в родительских правах такого родителя, который злостно не исполняет решение суда. "Злостное неисполнение ведь очевидно: человек уклоняется, он не приходит, он не отдает, он находит отговорки, он переезжает, он подает новые иски, он находит новые предлоги. Так ставьте вопрос об ограничении родительских прав".

Совет по правам человека при президенте РФ пообещал законопроект поддержать, в Госдуме его должны проанализировать и собрать отзывы. По словам адвоката, она понимает, что ограничение родительских прав кому-то может показаться крайней мерой: "А дальше начинается: "Вот, ювенальная юстиция, вы будете отбирать детей". Хотя при чем тут вообще ювенальная юстиция? У нас есть системная ошибка, которую нужно решать! Потому что в первую очередь страдают дети".