Михаил Каламкаров: «Самое гадкое, что я могу сделать – воспитать маленьких каламкарчиков»

На третьем этаже киевского Дома кино Михаил Каламкаров - известный российский фотограф - заказывает кофе с коньяком и закуривает свою трубку. Он занимается фотографией с 1982 года. В рамках фестиваля ChernihivPhotoFest Михаил проводит мастер-классы и воркшопы. Мы встретились с ним перед лекцией «Трансформация тела», чтобы поговорить о том, чем живет современное искусство фотографии.

- Год назад в своем ЖЖ про ChernihivPhotoFest Вы написали, что «растет» то место, куда талантливые фотохудожники могут прийти со своими работами. Как считаете, оно уже «выросло»?

Давайте начнем с того, что Вы говорите гнусное слово «фотохудожник». Вот сразу мне по мозгам. Это чудовищный термин. Я бы в таких случаях говорил, Лев Толстой - писатель-ручкописец. Глупость полная! Не может быть термина, который исходно декларирует первичность инструмента.

По поводу ChernihivPhotoFest - конечно, не выросло. А откуда расти? Всё то, что выставляется на проект - это старые дяденьки. Вся беда происходящего в огромном количестве плохих выставок. Сейчас бабла заплатил и всё - выставка готова. Художника должны учить не тому, как правильно класть мазок, а когда вовремя поставить подпись. Он должен отвечать за то, что сделал - вот убейте меня, а мир устроен так!

Это вопрос общей культуры. Пока - не выросло, но надо ему помогать.

- Какие перспективы фестиваль открывает перед молодыми фотографами?

Все фестивали - разные. Черниговский Фестиваль - это фестиваль искусства фотографии. Если из этих соображений смотреть, то важна возможность общения со зрителями, общения с коллегами, с мастерами. Молодой художник поддается сегодня колоссальному давлению - ты что не понимаешь, что сегодня актуально? надо же ошейник надеть, жопу голую показать! А тут, на ChernihivPhotoFest возникает среда, в которой сложно, но возможно без этого всего обойтись. В этом смысле, дай Бог, чтобы дальше так и развивалось.

- ChernihivPhotoFest - фестиваль, который собирает представителей разных стран. По качеству его можно назвать международным?

Если быть совсем честным, то его и фестивалем нельзя пока назвать. Это только успешное начало. Пока это первый шаг, посмотрим, куда он приведет. Он по масштабам еще не фестиваль. Это хорошая галерея, но она одна. А когда он заполнит весь город, когда это будут десятки выставок и когда авторы будут приезжать со всего мира - тогда можно будет говорить о качестве фестиваля.

- Вы часто даёте мастер-классы. Что это Вам дает?

Когда 8 лет назад я начал руководить мастерской и когда меня пригласили преподавать, первая фраза была: А на хрена мне это надо?». Потом денёк-другой подумал и сказал: «Чем большее количество хороших картин, тем меньшее - плохих. А количество плохих, по-моему, уже превосходит все возможности организма и желудка. Поэтому можно попробовать».

Учить - это интересно. Я понимаю, что не только я их воспитываю, а, наблюдая за ними, я тоже чему-то учусь. Я очень рад, когда мои ученики продолжают то, что мы делали-не доделали. Мне нравится то, что они на меня не похожи. То, что никакого светлого будущего впереди у них нет, а только полная жопа - мы это не скрываем, они знают, на что идут. Чем больше человек может, тем меньше у него работы.

Как считаете, у известного фотографа должна быть своя школа?

С точки зрения общества и молодёжи - да. Но дело в том, что далеко не каждый хороший художник - хороший мастер.

- Как научить других фотомастерству, не убив их индивидуальности?

Их надо любить (смееться - ред)! Все люди разные. Картина мира должна быть своя. Дальше идёт вопрос владения инструментом. Если он инструментом не владеет, то будет мычать. Со зрителем приходиться вести диалог, и если это мычание - то он ничего не поймет. Надо уметь убедить всех в том, что если тебя послушают, то ты сможешь гармонизировать мир. Но это тоже путь - его нужно пройти.

Я всегда говорю, что самое гадкое, что могу сделать - это воспитать маленьких каламкарчиков.

- Как Вы отличаете настоящего фотографа от простого человека с фотоаппаратом?

Очень легко. Если человек проводит время за фотографированием, за мазюканием красками, за ковырянием в носу и получает от этого удовольствие - флаг ему в руки. Но дело в том, что в какой-то момент, он с этим выходит к зрителю. Какая-то ответственность перед зрителем должна быть. Представьте, Вы - зритель, лежали на диване, смотрели телевизор, а он заставил Вас встать, одеть штаны и пойти на выставку смотреть на то, как, он самовыражается. Уже смешно.

Поэтому разница очень проста - как между мастурбацией и сексом: если дрочишь, дрочи, как хочешь, а во втором случае - это партнерство.

- Сегодня у каждого есть фотоаппарат. Эта массовость убивает искусство фотографии?

Массовость и искусство вообще не совместимы. Искусство - это всегда диалог один на один со зрителем через произведение. Даже когда вы сидите в зале и смотрите кино, автор разговаривает с вами, там нет массы. А в телевидении, в рекламе, в любом средстве массовой информации идет покрытие аудитории, там нет личностей. И в этом смысле нужно очень точно понимать своего адресата.

- Кого Вы считаете для себя абсолютным авторитетом в фотоискусстве?

Втечение всей жизни любой художник разговаривает и спорит с теми, кто был до него. Есть мастера, которых я люблю. Это Микеланджело и Рафаель.

Пикассо всю жизнь спорил со своим любимым Веласкесом. Спорил почему? Потому, что понимал. Вот например, люблю ли я Гельмута Ньютона? Да его нельзя любить. Надо просто смотреть и понимать, что происходит. Он всю жизнь снимал свои генетические страхи.

Есть много великих мастеров, и у каждого из них есть чему поучиться. Точнее, взять у них что-то, если разрешат.

- Чьи 5 портретов, Вы хотели бы видеть в своей галерее?

Пытаясь ответить на Ваш вопрос, я буду автоматически перебирать те портреты, которые уже знаю. Здесь вот что надо понимать, портрет - это не физиономия. Портрет становиться портретом начиная с того момента, когда под ним можна написать: «Портрет неизвестного», когда вы не знаете, кто это. Если зритель пробегает мимо и выкрикывает: «Какой гавнюк!» - это гениальный портрет. Лучше, чтобы персонажа не узнавали, иначе фотограф будет просто тем, кто снимал этого человека. А должно быть наоборот