Проблемы теории правового государства

Правовое государство – одна из наиболее востребованных концепций развития государств в наше время. Она предполагает следование определённым принципам развития, которые исследованы доктринально и изложены в целом ряде трудов, однако, как мы можем видеть, многие современные государства отклоняются от теоретических формул, создавая аутентичные варианты развития. С одной стороны, это обусловлено особенностями развития каждой цивилизации, определяющими её индивидуальный путь к формированию правового государства. С другой стороны, это может быть воспринято исследователями как отказ от идеи правового государства, декларируемой законодательно, и выбор иной парадигмы государственного развития.

Конституция России декларирует как свершившийся факт, что Россия является правовым государством, однако, учёные-правоведы и критики власти в один голос утверждают, что данное конституционное положение есть фиктивное и верховенство права для нашей страны пока не достигнутый результат, а цель. Многие из них склоняются к тому, что Россия в своём развитии двигается более в сторону полицейского государства, нежели правового.

Для полицейского государства характерен политический режим, близкий к авторитаризму или тоталитаризму, в зависимости от качеств лидера или главной политической силы, стремление урегулировать все сферы общественных отношений, вплоть до мельчайших деталей. Отличный пример мы находим в истории России: петровский идеал – «регулярное государство». Стоит отметить, что лидер полицейского государства является связующей, объединяющей силой, с утратой которой государство меняется, распадается или входит в кризис. Так, после смерти Петра I, как мы знаем, началась эпоха дворцовых переворотов. Из этого мы можем сделать вывод, что в основе существования полицейского государства в любом случае лежат два важнейших элемента: лидер и идея. При этом идея становится основной парадигмой развития государства, а лидер позиционируется в общественном сознании как вождь или руководитель, ведущий граждан государства к этой идее.

Полную противоположность полицейскому государству представляет государство правовое. Квинтэссенция правового государства есть верховенство права, достижимое, на мой взгляд, в случае симфонии государственных и общественных интересов. Из этого утверждения логично проистекает, что государство в понимании Ф. Лассаля и В. Ленина не может быть правовым, поскольку являет собой инструмент подавления, а значит, не может выражать интересы всего общества. Прямым доказательством этому является история СССР: нельзя не согласиться с исследователями, которые считают, что Советский Союз в разные периоды представлял собой авторитарное или тоталитарное государство, но неизменно сохранял свою полицейскую сущность.

Наибольшую трудность в анализе правового государства представляет тот факт, что ни в одной стране до сих пор не сложилось полностью правовое государство. Этот факт даёт критикам идеи правового государства основания полагать, что правовое государство, не существующее в реальности ныне, никогда и не будет существовать, вытесняясь другими режимами, более удобными с позиций осуществления публичной власти. Как бы то ни было, попробуем предельно точно определить наиболее значимые черты правового государства.

Главнейшим признаком правового государства является верховенство права. Эта черта подразумевает приоритет правового регулирования над каким-либо иным, подчинение всех без исключения субъектов общественных отношений праву. Здесь, на мой взгляд, важно уделить внимание соотношению понятий «право» и «закон». Следует отметить, что в неправовом государстве и государстве, находящемся в переходном состоянии от неправового к правовому указанные понятия могут расходиться. В частности, юристы указывают на возможность появления неправовых законов, однако, такие законы лишь формально отождествляются с правом. Они легальны, но не легитимны, поскольку не получают поддержки общества, а значит, право и закон в неправовых государствах не тождественны.

Иной порядок предусмотрен теорией правового государства. Если К. Маркс и Ф. Энгельс определяли право, как волю, возведённую в закон, то социологическая школа юриспруденции определяет данное соотношение формулой: право создаётся обществом, а закон – государством. Чтобы примирить данные точки зрения отметим, что право, созданное обществом, не имеет гарантий реализации в том случае, если не поддерживается государством в плане возможности принуждения к исполнению. Следовательно, оптимальной моделью будет общественная воля, возведённая в закон государством. Получается идеальный вариант взаимодействия общества и государственной власти в правовом государстве, который, разумеется, предполагает некоторые условия, такие как, скажем, определённый культурный уровень населения. Чтобы создавать право, гарантируемое впоследствии государством, граждане должны обладать развитым правосознанием, высоким уровнем правовой культуры, пониманием толерантности, умением избегать межличностных конфликтов и разрешать противоречия в обществе мирным путём.

В качестве следующей определяющей черты правового государства назовём защиту прав человека. Права человека в правовом государстве должны защищаться в первую очередь судом, но не только им. Важно привлечение институтов гражданского общества к защите прав человека: разнообразные объединения, целью которых является охрана прав и свобод – неотъемлемый институт правового государства. Причём объединения должны не сражаться против государства, не желающего полноценно защищать права своих граждан, а действовать как добровольный помощник государства, поскольку, будучи правовым, оно определяет в качестве первостепенной задачи заботу о защите прав своих граждан.

Говоря о защите прав граждан, нельзя не принять во внимание систему правосудия – центральный инструмент защиты нарушенных прав. Отметим, что нерешённой предстаёт целая группа проблем, касающихся принципиальных основ деятельности суда. Определяющие черты правосудия в правовом государстве есть независимость, доступность, честность, справедливость. Но реализуются ли они в полной мере хотя бы в одной стране мира сейчас? Независимость. Этот признак порождает дискуссии о разделении властей и разграничении полномочий ветвей власти. В частности, остаётся без ответа вопрос обеспечения независимости и беспристрастности суда. Однозначно суд в чём-либо зависим от исполнительной власти, если не в кадровых вопросах, таких как назначение судей, то, по крайней мере, в вопросах финансирования деятельности. Логично предположить, что принятие бюджета парламентом и реализация правительством ставит суд под их финансовый контроль. Данная проблема сложна и единственное её решение, предлагаемое правоведами, состоит в балансе сдержек и противовесов, который, как показывает практика, труднодостижим. Другой, не менее важной проблемой является беспристрастность, объективность суда. Вряд ли кто-то будет спорить с тем, что вынесение судебных решений связано с личностью судьи, по меньшей мере, его персональным мироощущением и, соответственно, восприятием предлагаемых суду фактов. Этот вопрос гораздо труднее предыдущего в плане решения, поскольку мысли судьи никто не может проконтролировать, да и абсурдно было бы законодательно регламентировать восприятие действительности, которым должен обладать судья. Более того, вопрос справедливости правосудия в правовом государстве зависит не только от представителей правосудия, но и от иных представителей юридической профессии, а также от остальных граждан. Простой пример: в суде правового государства разбирается дело двух граждан, один из которых понимает закон буквально, а другой – в рамках правовой системы, в духе права. Отсюда происходит противоречие, ведь подобная двойственность размывает чёткие рамки правового регулирования. Разумеется, авторы концепций правового государства легко опровергнут подобный гипотетический пример: законы правового государства достаточно совершенны для того, чтобы исключить такое разночтение. Но возможно ли подобное состояние закона? Доступность правосудия – признак, представляющий сейчас менее всего проблем, поскольку судебная система покрывает всю территорию государства, гражданам гарантируется юридическая помощь, предоставляемая в ряде случаев бесплатно. Однако это всё «технические» условия, важно другое: правовая грамотность населения. В настоящее время ситуация неутешительна – человек не знает своих прав, не представляет возможностей их защиты. Зачастую, гражданин смотрит на представителя власти, скажем, того же полицейского, как на источник повышенной опасности. Отсюда стремление обывателя избегать любых контактов с властью и законом, нарушению своих прав противостоять физическим насилием, а если нарушитель сильнее – безмолвствовать и терпеть. Немногие граждане, из не изучавших юриспруденцию, представляют себе, даже в общих чертах, какими правами обладают, как могут их защитить, и что они вправе требовать от государства, представителей власти. Честность и справедливость правосудия – близкие признаки, которые можно рассмотреть в паре. Эти требования зачастую нарушаются в странах с высоким уровнем коррупции. Вынесение решения, которое выгодно более богатой, но, возможно, неправой стороне, щедро оплачивается. Разумеется, как бы подобные случаи не обставлялись, и как бы ни стремились участники «сделки» скрыть преступление, правда очевидна для остальных участников процесса, а в некоторых случаях ещё и для общественности. Последние ситуации, конечно, редки, но когда они происходят, имеет место значительный общественный резонанс. Более того, коррупция процветает не только в судах, она пронизывает всё государство, начиная с дошкольных воспитательных учреждений и заканчивая министерствами. Специалисты оценивают уровень коррупции в России на сегодняшний день как беспрецедентно высокий. В силу перечисленных причин доверия к судебной системе нет, как было сказано выше, человек старается избегать попадания в механизм правоприменения. На наш взгляд, исправить подобную ситуацию могло бы более чёткое и однозначное разделение властей, «прозрачное» финансовое обеспечение судов, строгая судебная процедура и ужесточение наказаний за коррупцию, расширение уголовного преследования в данной области. Такие, казалось бы, радикальные меры направлены лишь против верхушки айсберга, скрывающей систему, в основании которой – пережитки прошлого, стереотипы, которые предстоит разрушить, если мы хотим иметь справедливое и независимое правосудие.

Вышеизложенное приводит к мысли о том, что правовое государство – своеобразная утопия наших дней. Невозможно удержаться от проведения параллелей с классическими утопиями: разработаны исключительно теоретически, но при этом целым рядом государств восприняты и установлены в качестве одной из целей развития. Кроме того, нельзя не согласиться с мыслью Г.В.Ф. Гегеля: все великие всемирно-исторические события и личности повторяются дважды: первый раз как трагедия, а второй – как фарс. Так, после революции 1917 г. в России была воспринята чуждая идея – социализм, провозглашённая центральной идеей существования государства, определяющим фактором общественной жизни. После краха СССР нашей страной была воспринята другая чуждая этике предыдущих политических режимов идея – правовое государство. Появившись в 1990 г. в Декларации о государственном суверенитете РСФСР как цель, в Конституции 1993 г. эта идея фигурирует уже как свершившийся факт. Не может не напоминать «брежневскую» конституцию, декларировавшую окончание построения социализма, тогда как даже формально, с точки зрения теории, об этом не могло идти и речи.

Тем не менее, не будем отрицать, что концепция правового государства является невероятно притягательной. Однако процесс создания правового государства, в том виде, как он мыслится ныне, требует существования развитой правовой культуры граждан. В обществе низкой правовой культуры привносимая извне концепция правового государства представляется инородным образованием, которое будет отвергаться с силой, пропорциональной той, с которой концепция будет насаждаться. И вот здесь мы обнаруживаем парадокс: чтобы общество восприняло идею правового государства и начало его формирование, власти приходится оказать на общество давление, не исключено даже, что в виде принуждения, пусть и обеспеченного государственно-властными полномочиями. Очень уж подобный путь напоминает большевистский лозунг «Железной рукой загоним человечество к счастью!». Возникает резонное сомнение: а так ли необходимо немедленное формирование правового государства в обществе, которое к нему ещё не готово?

Итак, из всего вышеизложенного следует вывод об утопичности идеи правового государства, столь востребованной сейчас в мировом сообществе. Как бы то ни было, надо признать, что эта утопия не кажется сейчас настолько далёкой от реальности, как классические утопии Т. Мора и Т. Кампанеллы. Следовательно, мы можем предположить на уровне допущения, что последовательные преобразования способны создать условия для формирования правового государства.