«Малахов - обаятельный, но похож на робота»

На днях в студии «Пусть говорят» собрались родные и близкие девушки из Владимирской области, зверски убитой отчимом. Они пытались разобраться, почему никто не услышал ее призыв о помощи. Среди приглашенных в качестве экспертов была и депутат Владимирского горсовета Людмила Бундина. О звездном закулисье Людмила Александровна рассказала корреспонденту «МК».

Три часа на сборы

- Людмила Александровна, как же вы попали на Первый канал?

- В понедельник 16 марта после обеда мне позвонила девушка, назвалась Викой и сказала, что она с Первого канала. Далее она произнесла следующее: «Я знаю, что вы являетесь председателем городского отделения Всероссийского женского движения «Надежда России», защищаете права женщин, и поэтому мы хотим пригласить вас принять участие в правозащитной программе на эту тему». И, не дав мне опомниться, продолжила тараторить: «Съемка будет сегодня вечером, в 9 часов. О билетах не переживайте, мы закажем и оплатим все по Интернету, только назовите свои паспортные данные». У меня не было времени подумать, взвесить все: а стоит ли принимать участие в это передаче? Я даже не успела уточнить, что за передача. Поняла, что я должна буду рассказать, как работает наша общественная организация и как мы защищаем женщин, попавших в трудную ситуацию.

- Если бы Вика сказала название передачи, вы бы согласились принимать в ней участие?

- Нет. Если бы мне сказали, что это будет ток-шоу, где обсуждают скандалы, криминал и полощут грязное белье, я бы отказалась сразу. По-моему, у них существует продуманная тактика: позвонить за несколько часов до эфира, огорошить. Не говорить, что за передача, сообщить потенциальному участнику, что программа его заинтересует. Вот и я стала готовится к участию в серьезной передаче: подобрала буклеты и документы по работе нашей организации…

- Но, наверное, времени на подготовку было совсем мало?

- Да, ведь буквально через три часа я уже должна была быть на вокзале. Там я получила два билета на «Сапсан», в вагон класса «люкс». Оказалось, что я еду не одна, а с Борисом Анчугиным, членом Общественной палаты Владимирской области, руководителем областной правозащитной организации. Это еще больше укрепило меня в мысли, что нас пригласили на серьезную аналитическую программу в качестве экспертов-правозащитников. Кстати, Анчугину тоже не сообщили, на какую передачу он приглашен. С вокзала нас привезли в 17-й павильон «Останкино». Водитель попросил подождать, пока за нами кто-нибудь спустится. Тут же ожидала журналистка и правозащитница Алла Гербер, которая часто мелькает в «Пусть говорят».

Обман раскрылся не сразу

- Долго пришлось ждать?

- Нет. Совсем скоро вышла к нам молоденькая девочка. Гербер сразу на нее напустилась с криком: «Я уже 45 минут жду!» Девушка похлопала глазами и спрашивает нас: «Вы тоже на «Пусть говорят»?». Мы отвечаем: «Нет, мы на другую передачу. Правозащитную». Она очень удивилась, переспросила: «На каком канале?» - «На Первом», - говорим. Девушка плечами пожала и ушла. Мы ждем. Тут звонит Вика и спрашивает: «Выходила девушка, почему вы за ней не пошли?» А мы ни слухом, и духом. Говорим: «Она на «Пусть говорят» приглашала». Вика снова нам не призналась, что мы тоже будем сниматься в «Пусть говорят», сказала только, что сейчас все уладит. Тут же за нами спустился молодой человек, привел нас в офис. А там уже сидит Алла Гербер. Тут все стало проясняться. Но все же было небольшое сомнение: вдруг у них в одной и той же комнате ждут эфира люди, приглашенные на разные передачи.

- Что это был за офис? Гримерная?

- Нет, там стояли сервированные столы. На одном - коньяк, дорогое вино. На втором – красная рыба, красная икра, мясо в нарезке, сыр разных сортов, канапе на шпажках, на третьем - минеральная вода, чай, кофе. Гербер вела себя как завсегдатай, говорит: «Не стесняйтесь, здесь можно угощаться». Мы перекусили с дороги. Я выпила чаю.

- Когда же раскрылся обман?

- Пришла наконец к нам Вика, она оказалась одной из помощниц режиссера. Извинилась за то, что запись программы, которая должна была начаться в 9 вечера, переносится. Поскольку накануне умер артист Пороховщиков, то на 8 часов был назначен внеплановый прямой эфир, после которого Малахов должен отдыхать. Нам объявили, что съемку перенесли на 11 вечера. Мы не стали выговаривать Вике за то, что она нас обманула. Раз уж приехали, надо сниматься.

- Что делали во время длительного ожидания, пока Малахов отдыхал?

- Нас пригласили в гримерку. Мне слегка припудрили лицо, феном подняли волосы. Многие из массовки подходили к Вике и говорили, что электрички уже уходят. Я поняла, что это приглашенные в массовку люди из Владимирской области, которые имели какое-то отношение к истории. Что делать – пришлось им уехать до эфира. Поэтому народу в зале, если приглядеться, было немного.

Главное — не давать участникам общаться

- Расскажите о самой съемке.

- Наконец Вика объявила, что сейчас она будет рассаживать гостей. Анчугина сразу посадили в зал, в кресло эксперта, а мне сказали, что я буду сидеть в потайной комнате, смотреть съемку и выйду, когда меня объявят. Всем участникам распределили номера. Мне сказали: «Вы – номер шесть». Это означало, что мне предстоит выйти самой последней. И с этого момента Вика больше от меня не отходила. Другие участники находились в поле моего зрения, но за каждым был закреплен свой человек. Общаться друг с другом нам не давали. У каждого был свой телевизор, по которому мы могли наблюдать за тем, что происходит на съемочной площадке.

Людмила Бундина (слева) в программе Пусть говорят

- Вам показывали какой-то сценарий, говорили заранее, какие вопросы задаст ведущий?

- Мне — нет. Но главные действующие лица — мама погибшей девушки, ее родственники и друзья, возможно получали более четкие указания. Я поняла, что с ними работали с самого утра. Например, молодая девушка — подруга погибшей - как только вышла в зал, стала кричать на зрителей: «Что вы тут собрались?!» и так далее. Разве в обычной жизни люди себя так ведут. Думаю, это было по сценарию.

- То есть вам вообще никаких указаний не давали?

- Кое-какие давали. В руке у меня были телефоны правозащитных центров. Эту бумажку Вика забрала: «Никаких записей. Все должно быть на эмоциях». Предупредила перед тем, как я вышла в студию: «Сразу не садитесь, сначала скажите несколько слов стоя. Кому угодно: массовке, Малахову или участникам встречи». Но я не стала поддерживать эту игру. Вела себя естественно. Села на диванчик, поздоровалась с Малаховым и с теми, кто был приглашен на беседу до меня.

- Вы довольны своим выступлением?

- Дело в том, что почти все мои слова вырезали. Я говорила о том, что младшая девочка, на глазах которой зарезали сестру, стала такой же потерпевшей, потому что отец скорее всего выйдет по амнистии и она может оказаться в такой же беде. Зал захлопал.

- Им подали знак, чтобы хлопали?

- Этого я не видела, но вполне вероятно, что так и было, потому что захлопали все вместе и дружно. И я продолжила говорить. Несколько раз во время моего рассказа люди из зала начинали перебивать, выкрикивать с места. Это тоже, я думаю, было по сценарию или по знаку. У них во всех передачах такое бывает. Это очень неприятно, сбивает с мысли.

Контракта не было

- Сколько времени длился эфир?

- Эфир начался в 11, а закончился в полвторого ночи. То есть длился два с половиной часа. В передачу же, если выбросить время, потраченное на рекламу, вошло всего сорок пять минут из того, о чем говорили. Вырезали очень многое. Из моей речи — процентов восемьдесят.

- Пришлось ночевать в Москве?

- Когда стало понятно, что съемки закончатся ночью, нам предложили остаться переночевать в гостинице. Но мы должны были возвращаться во Владимир — на другой день нас обоих ждала работа. Тогда Вика сказала, что позаботится о билетах, и сразу после съемки протянула нам распечатку с принтера со словами: «У вас 30 минут до поезда». Все опять было организовано очень четко. Нас доставили на вокзал. Прямо с этой распечаткой, без билетов, пустили в поезд Москва-Нижний, вагон СВ. Вернулись домой в пятом часу утра. За десять минут до прибытия поезда — опять звонок: «Вас ждет такси на остановке коммерческих автобусов» и назвали номер машины.

- Сколько времени прошло с момента съемки до эфира?

- Ровно неделя. Снимали 16 апреля, а передача вышла в эфир 23-го.

- Говорят, что всем, кто снимается в подобных ток-шоу, платят за съемку гонорары.

- Нам ничего не заплатили. Об этом даже и речи не шло. Насчет всех остальных участников съемочного процесса — не знаю, мы не общались ни до, ни после эфира.

- И контрактов не подписывали?

- Ничего не подписывали, но в комнате, где мы ждали выхода на съемочную площадку, на стене висел лист бумаги с надписью: «Помните, если вы вышли на съемочную площадку, значит вы даете свое согласие на использование вашего изображения и высказываний. Редакция первого канала оставляет за собой право на редактирование».

- Какое общее впечатление от съемок, от ведущего?

- Очень много света. Он бьет в глаза, мешает сосредоточиться. Не позавидую тем, кто работает на съемочных площадках каждый день. Малахов – приятный, симпатичный и очень обаятельный, такой же, как на экране. Но передачу ведет как робот. За кулисами спокойный, меланхоличный. Когда он вошел в комнату, где мы ждали эфира, к нему сразу подбежали девчонки. Одна пудрит, другая красит, третья поправляет микрофон, четвертая причесывает. А он стоит без единой эмоции. Ему говорят: «Андрей, вы готовы!» Штора открывается — и тут будто выключателем щелкнули: «Добрый вечер! В эфире передача «Пусть говорят». Тема сегодняшнего эфира. » и так далее. Но пару раз, я слышала, ему подсказывали в наушник те, кто стояли за кулисами: «Андрей, не забудь спросить то-то и то-то». Конечно, все удержать в голове невозможно…

- Фотографии со съемок привезли: из студии или с Малаховым?

- На стене также была надпись, что съемка строго запрещена, поскольку все права принадлежат Первому каналу. Нам не только фотоаппараты, но и мобильники брать с собой запретили.

- Если еще раз позовут сниматься на Первом канале в «правозащитной передаче», поедете?

- (Смеется.) Однозначно нет.

Что не вошло в программу

- Людмила Александровна, из того, что было вырезано редакторами Первого канала, что бы вам хотелось все-таки донести до людей?

- Трагедия, которую мы обсуждали, случилась потому, что погибшая девушка не знала, куда ей обратиться. К сожалению, так часто бывает: люди не знают, куда им идти, какие общественные организации существуют в городе, реабилитационные центры. А ведь они созданы специально, чтобы помогать тем, кто попал в сложную жизненную ситуацию. Я предложила вместо дневников с феями, Барби и долматинцами выпускать дневники с социальной рекламой. Чтобы на каждой странице были размещены телефоны доверия. И чтобы каждый с детства знал эти телефоны. Они очень простые: 8 (4922) 33-33-33 и 8 (4922) 42-22-23 (помощь женщинам, оказавшимся в трудной жизненной ситуации). Если бы та же Вика знала, куда надо обращаться, она могла бы прийти к нам, и мы постарались бы сделать все, чтобы она не попала в беду. Полиция ей не помогла. А общественные организации и приюты-убежища помогают как раз в таких ситуациях.