А город подумал: ученья идут… «Русского витязя» Сергея Еременко похоронили в родной станице
Станица Кагальницкая, что в Ростовской области, простилась с Сергеем Еременко — гвардии майором, одним из командиров пилотажной группы «Русские витязи». Еременко погиб 9 июня в Подмосковье, возвращаясь с планового полета. До последнего момента летчик делал все, чтобы самолет не упал на дома, — и ему это удалось. На прощание с героем пришли сотни земляков и сослуживцев. Официальные власти, однако, были представлены лишь на районном уровне.
«Ты не понимаешь, — говорит местный предприниматель Виктор. — Как тебе объяснить…» В поисках слова Виктор указывает на только что покинутое им кафе-бар «Поручик», объединенное с борцовским клубом. На здании с полукруглой крышей — набор вывесок, плакатов и надписей: «Проводится набор в секцию тайского бокса», «Учись себя защищать», «Гордись Россией».
«Он патриот, — находит слово Виктор. — Он бомбил Сирию, он герой».
«Он не мог бомбить Сирию. Он ничего не мог бомбить. Он истребитель, отвел самолет от домов», — возражают ему.
«Сергей все равно герой», — упрямо говорит Виктор. Спорить не о чем.
Командир подразделения в пилотажной группе «Русские витязи», гвардии майор Сергей Еременко родился здесь, в станице Кагальницкой. Похоронили его тоже здесь, 14 июня — хотя через федеральные агентства со ссылкой на источники говорили, что «после 15-го» и в районном центре Зерноград, что по соседству с Кагальницким районом. Впрочем, до 1980-х район был один — Зерноградский; отсюда, возможно, и путаница. С другой стороны — сама мысль о том, что героя-земляка похоронят «в районе» — так называют здесь по старой привычке Зерноград — несколько дней огорчала и без того подавленных станичников.
Но кроме глупостей вроде «бомбил Сирию», жители Кагальницкой нашли в сети и по-настоящему трогательные известия. Например, о том, что на проходной авиазавода в Комсомольске-на-Амуре фото Сергея Еременко появилось сразу после трагедии — еще до того, как в СМИ появились версии трагедии. Так там поступают всегда, если погибает выдающийся летчик, — вне зависимости от того, где служил и на чем летал. А Еременко летному миру был более чем известен.
Сергей Еременко в Центре показа авиационной техники в подмосковной Кубинке
Фото: Ладислав Карпов / ТАСС
«Тот случай, когда в биографии споткнуться абсолютно не на чем, — уверяют в администрации Кагальницкого района. — Наш Еременко — чистый, плакатный красавец-пилот, к тому же отличный». Детство — тот самый «бред небом» из советских клише: Зерноград — не только аграрный центр Ростовской области, но и аэродром с традициями, военные летчики здесь были всегда. Летное училище, полеты, высшее пилотирование в последние пять лет: «Стрижи», затем «Русские витязи». В начале июня — выступление под Севастополем на учениях по авиадартсу. Подарил свой шеврон восторженной девочке-инвалиду.
9 июня у «Витязей» был плановый полет — открывали памятник авиаторам России в поселке Ашукино в Пушкинском районе Подмосковья. Из шести Су-27 на аэродром в Кубинке вернулись пять.
Версий все еще две: отказ техники и инсульт у пилота. Обе не вполне очевидные. Проблемы с самолетом в свое время действительно были, но их устранили свежим заводским ремонтом: обратно в часть машина пришла под новый 2016 год. Что касается здоровья, то осмотр — и самый тщательный — 34-летний майор Еременко прошел и перед последним своим полетом. Разумеется, ничто не предвещало удара.
И в Минобороны, и в Кагальницкой уверены, что в любом случае Сергей Еременко погиб героем. «Ближайшие дома — всего в полукилометре от авиакатастрофы, — напоминает один из офицеров ВКС, приехавших на похороны. — Сто последних метров самолет падал через лес, подальше от построек, гасил скорость. Майор Еременко Сергей Александрович сделал все, чтобы спасти людей, — в сознании или уже без него. Мы все надеемся, что это не останется без внимания главного командования».
«У вас есть знакомые канатоходцы?» — спрашивает женщина в черном платье. «Вы не пугайтесь, пожалуйста, я всех новых людей сейчас об этом спрашиваю». Людмила Костенко заведует Кагальницким районным домом культуры, где идет прощание. Тихим голосом на фоне музыки Шопена директор ДК излагает проблему: «Мы в пятый или шестой раз, я сбилась уже, проводим Купаловское лето на Дону. Иван Купала — праздник, несвойственный нам. Но мы выдерживаем переплетение казачьей и славянской культуры. Вот, нужны канатоходцы. Хотя бы самодеятельные».
«И еще мне нужен приезжий полковник, — собирается с мыслями Людмила Костенко. — Где-то неподалеку здесь был. Летчик. Кажется, Юрий Янов». Странное совпадение имен и смыслов. Штурман Юрий Янов и пилот Борис Капустин — это было в апреле 1966 года, полвека назад. Это про их последний полет над ГДР: «Пускай мы погибнем, но город спасем». То самое «Огромное небо» — песня на стихи Роберта Рождественского, которую многие вспоминали после гибели Сергея Еременко, на самом деле про них, Капустина и Янова.
«Не заходите, пожалуйста, пусть хотя бы родственники рассядутся, — тихонько командует процессом у дверей в дом культуры офицер в форме ВКС с табличкой «Яров Ю.Ю.». Вот оно в чем дело. Видимо, о нем говорила директор, просто ошиблась одной буквой. «Хотя бы гражданские пусть немножко подождут», — поправляется полковник Юрий Яров, оценив положение. Людей — сотни, жара, толчея.