Валерий Яковлевич Брюсов (1873 – 1924)

Поэт-символист московской школы. Человек очень талантливый и разносторонний. Происхождения купеческого. Его дед выкупил свою свободу ещё до реформы 1861года, то есть до отмены крепостного права и, как сказали бы сейчас, ушел в бизнес.

Вся члены семьи Брюсовых были людьми высокого уровня образования и интеллекта. В семье не дружили с религией до такой степени, что запрещали юному Валере читать любую религиозную литературу, называя её «чертовщиной».

Сам Валерий Яковлевич, будучи ребенком, поставил себе задачу «хоть в чем-то, но быть первым» и в кратчайшие сроки выучил 20 (двадцать!) языков. Часть из них была языками мертвыми (латынь, древнегреческий, древнееврейский). Таким образом, Горация, Вергилия, Овидия, Священное писание, Тору и прочие классические источники знаний он переводил и толковал, уже как подготовленный специалист.

На последнем курсе гимназии Л.И. Поливанова он так увлёкся математикой, что чуть не ушёл в неё «с головой». Однако, это не мешало Брюсову одновременно писать стихи и рассказы. И первым его кумиром в литературе стал Н.А. Некрасов, повествующий в своих стихах о тяжелой жизни простого человека (крестьянина, ремесленника или строителя железной дороги).

Затем, уже в 90-х годах Валерий Брюсов очень серьезно увлекся французскими символистами: Бодлер, Верлен, Маларме.

И, наконец с 1894 по 1895 годы он выпускает три сборника стихов под названием «Русские символисты» под псевдонимом Валерий Маслов.

Как и большинство известных гениев, Брюсов начал со скандала. Именно здесь, в этих сборниках, было опубликовано самое маленькое его стихотворение, состоящее из одной фразы-команды: «Ах, закрой свои бледные ноги». И всё…

Вторым скандальным произведением считается стихотворение «Творчество»

Тень несозданных созданий Колыхается во сне, Словно лопасти латаний На эмалевой стене.

Фиолетовые руки На эмалевой стене Полусонно чертят звуки В звонко-звучной тишине.

И прозрачные киоски, В звонко-звучной тишине, Вырастают, словно блестки, При лазоревой луне.

Всходит месяц обнаженный При лазоревой луне… Звуки реют полусонно, Звуки ластятся ко мне.

Тайны созданных созданий С лаской ластятся ко мне, И трепещет тень латаний На эмалевой стене.

Здесь скандал был еще больше, поскольку бедного Валерия Брюсова объявили сумасшедшим из-за слов «…всходит месяц обнаженный при лазоревой луне». Мол, как это месяц может всходить при луне?

К тому же сборник стихов, где было напечатано это стихотворение, назывался не как-нибудь там, а «ШЕДЕВРЫ». Здорово, правда? Везде эпатаж. Это напоминает поведение Зинаиды Гиппиус, тоже символиста, только петербургской школы.

Затем, в 1897 году вышел его сборник стихов «Это я» со своим знаменитым стихотворением «Юному поэту», в котором автор еще раз подтвердил свою приверженность чистому искусству – искусству ради искусства. Также здесь показана необходимость самовлюбленности для поэта. Иначе, как бы, толку в творчестве не будет.

Юноша бледный со взором горящим, Ныне даю я тебе три завета: Первый прими: не живи настоящим, Только грядущее — область поэта. Помни второй: никому не сочувствуй, Сам же себя полюби беспредельно. Третий храни: поклоняйся искусству, Только ему, безраздумно, бесцельно. Юноша бледный со взором смущенным! Если ты примешь моих три завета, Молча паду я бойцом побежденным, Зная, что в мире оставлю поэта.

Это и есть программа символизма в сжатом виде. И Брюсов простым и доступным языком написал ее в форме Посвящения, чем и занимались до него известные русские поэты: Жуковский, Пушкин, Некрасов.

С 1900 года Валерий Брюсов увлекается историко-мифологической поэзией и урбанистической тематикой, что было тогда также необычайно популярно, поскольку города в связи с развитием капитализма росли «как на дрожжах».

Побеждает городская лирика.

Царя властительно над долом, Огни вонзая в небосклон, Ты труб фабричных частоколом Неумолимо окружен.

Стальной, кирпичный и стеклянный, Сетями проволок обвит, Ты — чарователь неустанный, Ты — неслабеющий магнит.

Драконом, хищным и бескрылым, Засев,- ты стережешь года, А по твоим железным жилам Струится газ, бежит вода.

Твоя безмерная утроба Веков добычей не сыта,- В ней неумолчно ропщет Злоба, В ней грозно стонет Нищета.

Ты, хитроумный, ты, упрямый, Дворцы из золота воздвиг, Поставил праздничные храмы Для женщин, для картин, для книг;

Но сам скликаешь, непокорный, На штурм своих дворцов — орду И шлешь вождей на митинг черный: Безумье, Гордость и Нужду!

И в ночь, когда в хрустальных залах Хохочет огненный Разврат И нежно пенится в бокалах Мгновений сладострастных яд,-

Ты гнешь рабов угрюмых спины, Чтоб, исступленны и легки, Ротационные машины Ковали острые клинки.

Коварный змей с волшебным взглядом! В порыве ярости слепой Ты нож, с своим смертельным ядом, Сам подымаешь над собой.

Время написания – Первая русская революция 1905 года, однако всё применимо и к дням сегодняшним. Ничего не изменилось, как будто написано вчера…

Вместе с темой города в эти годы у Брюсова усиливается интерес к мистике очень популярной в обществе того времени. Постоянные спиритические сеансы. Брюсов становится необычайно востребован. Востребован уже как медиум. В воспоминаниях современников приводится пример пребывания Валерия Яковлевича в двух домах Москвы на спиритических сеансах ОДНОВРЕМЕННО.

Дом Брюсова в Москве. После смерти его вдовы Иоанны Рунт в 1965 году и по сей день — Музей Серебряного века.

В 1907 году появляется его роман «Огненный ангел», где описывается любовный треугольник, в котором герои живут по принципу «не с тобой и не без тебя», непрестанно мучая друг друга, но при этом, не желая отпускать.

И сейчас, как и в те далёкие времена, критики продолжают спорить, не был ли сюжет списан с личной жизни треугольника Брюсова, с его «музой» Ниной Петровской и его другом Константином Бальмонтом.

В 1910-ые годы у поэта начинается серьезный кризис. Туман мистицизма начинает рассеиваться и возникает ощущения полного незнания обычной жизни с её текущими делами, тяготами и повседневной рутиной. В это время и вышли его знаменитые «Зеркало теней» и «Семь цветов радуги».

Но, вот пришла революция и что же? Он всё бросил и уехал в Париж? Он ушел служить в Белую армию? Не тут-то было. Брюсов всей душой принял революцию.

Поэт, родоначальник московской школы символистов, переводчик, мистик, медиум он вдобавок вступил в правящую партию — партию большевиков и стал вести ту самую текущую рутинную работу, которая требовалась новой власти. В послереволюционной Москве он руководил сразу несколькими комитетами, написал стихи о Ленине и стал ректором и профессором своего собственного, Высшего литературно-художественного института — ВЛХИ.

К сожалению, дальнейшему раскрытию таланта этого необычного человека помешала смерть. Смерть, в расцвете творческих и организаторских сил, нелепая смерть от обычной болезни, которую через каких-то 15-20 лет будут легко лечить антибиотиками.

К сожалению, ранние, неожиданные и до боли банальные смерти были свойственны большинству представителей Серебряного века.