По диплому, может, и врач, а по сути… ь

Еще одно медучреждение в Курске, которое требует серьезного реформирования, – детская инфекционная больница.

Депутат областной Думы Ольга Ли своими глазами увидела отношение медперсонала к пациентам. В соответствии с приказом Минздрава, по информации, полученной от врача «Скорой помощи», все дети до 3-х лет при наличии высокой температуры подлежат обязательной госпитализации. Не стала рисковать жизнью ребенка и Ольга Сергеевна. В отличие от некоторых ее коллег, представителей иных ветвей власти, Ольга никогда не требует к себе особого отношения, никто не звонит главврачу, дескать, Вы там повнимательней, у вас депутат в палате. Сами медработники уже давно не относятся к читающей интеллигенции: научную литературу далеко не все читают, не то что газеты, поэтому Ольга, не обнаруживая себя и как журналист, периодически ощущает все прелести «бесплатной» медицины. Поступившую по «Скорой помощи» с ребенком ее расположили в обыкновенной палате, которые в больнице им. Н.А. Семашко, учитывая специфику заболеваний ее пациентов, представляют собой отдельные боксы. Описать их состояние несложно: далеко не все идеально, как об этом писали, когда принимали этот объект, на строительстве которого, судя по всему, нажились не меньше, чем на перинатальном центре с той разницей, что в последнем по настоянию главврача, часть недоделок устранили. Да и вообще, перинатальный центр по всем показателям просто рай, по сравнению с областной клинической инфекционной больницей им. Н.А. Семашко, Особое внимание на себя обращают даже не кровати, на которых комфортно отдыхать могут только привыкшие к нарам суточники, а хамское отношении персонала к маленьким пациентам и их родителям. И этого уже достаточно, чтобы сделать вывод: больница им. Н.А. Семашко нуждается в пристальном внимании комитета здравоохранения.

На лодочке катается Оксана Хилько

Узнав, что Ольга в больнице, несколько постоянных читателей связались с ее сотрудниками и посоветовали, если ситуация критическая, бить в колокола, иначе врач придет в палату, в лучшем случае, через несколько часов, а контроль состояния больного со стороны врача – это одно пятиминутное посещение в сутки. И, наконец, если температура стабильная, лучше лечиться дома. Кто-то высказывал предположение, что такое халатное отношение врачей к маленьким пациентам, скорее всего, умышленное и продиктовано желанием побудить родителей выписаться из стационара. В телефонном разговоре Ольга рассказала журналистам о ситуации в больнице, после чего мы решили описать, насколько возможно, отношение отдельных сотрудников к пациентам. И не ради Ольги, через два дня она была далеко от этого ада, а ради тех, кому, не дай Бог, предстоит еще встреча с таким вот медсестрами и врачами. Итак, по порядку. В полубоксе, куда положили Ольгу с ребенком, несмотря на наличие кровати для взрослого человека и детской кроватки, застелили подростковую односпальную кровать, где взрослый человек даже с учетом среднего роста и хрупких размеров, может уместиться, только поджав ноги. Как прошла ночь на такой кровати вдвоем с ребенком, представить не трудно всем, кто побывал в этой больнице, кроме ее персонала. Единственное, что облегчало условия для сопровождавшей малыша мамы – отсутствие сна в такой ситуации. На следующий день все-таки дали простыню для детской кроватки. Внешний вид постели – зрелище печальное. Удивлением стал и завтрак: для непосвященных (на всякий случай) кормят только ребенка, при этом качество детского питания таково, что скорее истощит и без того ослабленный организм малыша, чем поспособствует его выздоровлению. Родителям, если вдруг окажется, что некому передать еду «с воли», а такое не исключено, как минимум, в первые сутки, придется поголодать. Но если даже вам будут приносить еду, приготовьтесь к тому, что есть придется все холодным, поскольку для разогрева пищи нет даже микроволновки. Уже перед сном доброжелательные медсестры и единственные, кому в больнице здоровье детей важнее подмоченных матрасов, порекомендовали снять ребенку памперс, который не позволяет высокой температуре снижаться. Санитарка постелила клеенку в детскую кроватку, и ребенок благополучно лег спать. Ночью случилось «непредвиденное»… Клеенка оказалась настолько старой и застиранной, что постель промокла до самого матраса. Очередную ночь Ольга с ребенком провели на подростковой кроватки, с утра сообщив санитарке о том, что клеенка непригодна. Казалось бы, рядовая ситуация, которая не должна вызвать никаких, во всяком случае отрицательных, эмоций у персонала, тем более что это все-таки детское учреждение. Но что тут началось. – Так это что, все стирать? Вам клеенку оставить? – недовольно проговорила санитарка. – Такую клеенку нет смысла стелить, она промокает, – повторила Ольга. – У нас все такие, других нет, – продолжала негодовать санитарка. Через какое-то время пришла другая сотрудница и продолжила все в том же недоброжелательном тоне: – Это вам ту постель нужна была? У вас ребенок написал? Куда стелить? – Положите, я сама постелю. – Не надо, это моя работа, а то еще что-нибудь скажете. – Простите, а что я сказала? – недоумевая спросила Ольга. – Сообщила Вам, что промокает клеенка, и это вызвало у вас недовольство? Я откровенно шокирована такой реакцией. – Это мы в шоке, – завершила женщина. Не найдя, видимо, в себе силы остановить это хамство, а может быть не желая при ребенке продолжать этот разговор, который неизвестно во что мог вылиться, Ольга решила сообщить о бестактности санитаров лечащему врачу, которая ко всему являлась еще и заведующей отделением, Оксане Хилько. Пришедшая позже врач даже не осмотрела ребенка. Что-то пробормотала о результатах анализов и ушла. Ольга перезвонила в редакцию и сказала: «Девчата, я отсюда уезжаю. Это даже не хоспис. Оставаться в больнице, где врач даже раз в сутки не осматривает ребенка, нет смысла. Лекарство от температуры можно дать и дома». О намерении покинуть больницу Ольга сообщила врачу. – И еще я хотела рассказать вам о ситуации, которая сегодня произошла с клеенкой. – Ну Вы же понимаете, что они меняются, и им не очень приятно мыть потом матрасы, – прервала зав. отделением, видимо, уже будучи по-своему проинформированной. – Да, но мне вообще-то медсестра сказала о том, что ребенку памперс нужно снять, поскольку он не дает снизиться высокой температуре, в связи с чем клеенку и положили. А то, что она старая и промокает, разве это моя вина? – Вы должны были предусмотреть это и одеть ребенку памперс, вы же в больнице, – возразила Оксана Леонидовна. Не найдя понимания со стороны заведующего отделением, Ольга попросила довести информацию до главного врача. – Достаточно, что Вы сообщили мне, я сама разберусь. О чем сообщать главврачу, о клеенке? – продолжила заведующая. – Я бы хотела, чтобы главный врач был в курсе. Вопрос не в самой клеенке, а в отношении персонала, вопрос в том, как это восприняли, как к этому отнеслись. – Может, это рассказать еще руководителю комитета здравоохранения? – ухмыльнулась Оксана Леонидовна. – Спасибо, не надо, я и сама до нее доведу эту информацию, – закончила Ольга. – Ой, да, пожалуйста, куда угодно сообщайте, – буквально рассмеявшись, ответила врач. Написав тут же отказ от госпитализации, Ольга собрала вещи. Вскоре Оксана Хилько принесла выписной лист. На всякий случай Ольга решила у нее спросить по поводу начинающегося кашля. И вместо того чтобы дать какую-то консультацию, а может даже послушать ребенка, эта Хилько в халате с сарказмом ответила: «Ну вы же отказались от лечения в больнице. Теперь все вопросы к педиатру».

Свой счастливый билет она уже вытянула

Мы не так часто пишем о работе медучереждений, еще реже – о работающих там сотрудниках. Все как-то оберегаем их, пытаемся объяснить их отношение к пациентам маленькой зарплатой, условиями труда. Но, простите, после такого отношения к маленьким пациентам возникает вопрос: кого мы жалеем, тех ли, кого надо жалеть? Может быть, все-таки пора подумать о себе и о своих детях? Хватит этим бездушным эскулапам набивать свои карманы на нашем горе! Мало того что семь лет они учатся за наши деньги, наивно полагая, что оплачивают учебу только их родители, потом они еще отбивают то, что потратили на взятки за свою неуспеваемость, потом начинают хапать все больше и больше. Не забывая при этом плакаться по поводу низких зарплат. Скажите тогда, откуда у зав. отделением деньги на зарубежные поездки? Откуда у бедного врача такие замашки? Не знаете, а мы знаем, и скоро о них расскажем. Обратится ли Ольга Сергеевна как депутат к руководителю комитета здравоохранения области с вопросом о соответствии занимаемой должности госпожой Хилько, не известно, но мы, сотрудники редакции, это сделаем обязательно. Накипело. В редакции в этот же день каждый вспомнил свой опыт общения с врачами. Не сказать, что всегда это был печальный опыт, но в основном воспоминания были не радужными. Пять лет мы боролись буквально за строительство первой городской поликлиники. В каждом номере «стимулировали» нашу заботливую администрацию. И вот, наконец, случилось. Ленточку разрезали. Овчаров, которому эта больница еще несколько лет назад не снилась и не впилась, поговаривают, сказал, что, оказывается, ее строительство была делом его чести. Вот оно что, оказывается, было делом его чести, а мы-то думали, что гонки его сына по городу, от которых удовольствие и дивиденды могла получать только семья Овчаровых. О чести мы еще поговорим. Ну хорошо, построили, Ольгу Сергеевну как депутата округа на открытие даже не пригласили. Ладно, главное поликлиника работала бы, людям пользу приносила. Но увы. Дело-то оказалось не в бобине. Не тот шофер сидел в кабине. – Пока Лебедева – завполиклиникой, это медучреждение никогда работать нормально не будет, – констатировал мой коллега, готовящий материал о его работе. Наверно, у него есть основания это утверждать. Дождемся следующего номера газеты. Вернёмся к детской инфекционной больнице. Эпилог. Проводы. Сменные вещи, игрушки, хоть и в самом необходимом количестве, весят прилично, Ольга поинтересовалась, как можно их доставить к выходу. Сотрудники больницы порекомендовали оставить их на столе для возврата, что Ольга и сделала. К моменту выхода из больницы они так и оставались стоять на прежнем месте. Никто никуда их и не думал переносить. – Что делать с вещами? – поинтересовалась Ольга у санитарки, которая их буквально выпроваживала из больницы? – Забирайте. – Я их не донесу. – Сколько там, вот эти все?! – скорчив недовольное лицо, санитарка взяла пару пакетов и повела Ольгу и еще одну женщину с малышом, пытавшуюся добиться от персонала больницы снимков, сделанных в больнице, которые ей рентгенолог сказала забрать, когда они будут выписываться, к выходу. Снимки она так, кстати, и не получила. Довели ее до того, что она уже согласилась с тем, что это она такая глупая и ничего не поняла. Только тихо проговорила, чем же все такие недовольные, что она такого спросила? Санитарка вывела двух мам с больными детьми сразу за территорию больницы на улицу, при этом не сообщив, что выйдут они не в коридор, и ожидать родственников, которые заберут их с вещами, или такси, придется на морозе. По-человечески можно было бы хотя бы поинтересоваться, встречает их кто или нет. Но это лирика, и, видимо, действительно придирки пациентов, такие обязанности уж точно не прописаны в должностной инструкции сотрудников больницы, из которой два выхода: в морг и на мороз. Не успевшая никому позвонить женщина, выписавшаяся из больницы, только возмущалась, прикрывая от ветра недолеченного ребенка.