Жестокие нравы, сударь, в нашем городе, жестокие! Вмещанстве, сударь, вы ничего, кроме грубости да бедности нагольной, не увидите
Жестокие нравы, сударь, в нашем городе, жестокие! В мещанстве, сударь, вы ничего, кроме грубости да бедности нагольной, не увидите. И никогда нам, сударь, не выбиться из этой коры! Потому что честным трудом никогда не заработать нам больше насущного хлеба. А у кого деньги, сударь, тот старается бедного закабалить, чтоб на его труды даровые еще больше денег наживать. Знаете, что ваш дядюшка, Савел Прокофьич, городничему отвечал? К городничему мужики пришли жаловаться, что он ни одного из них путем не разочтет. Городничий и стал ему говорить: «Послушай, говорит, Савел Прокофьич, рассчитывай ты мужиков хорошенько! Каждый день ко мне с жалобой ходят!» Дядюшка ваш потрепал городничего по плечу да и говорит: «Стоит ли, ваше высокоблагородие, нам с вами об таких пустяках разговаривать! Много у меня в год-то народу перебывает; вы то поймите: не доплачу и им по какой-нибудь копейке на человека, а у меня из этого тысячи составляются, так оно мне и хорошо!» Вот как, сударь! А между собой-то, сударь, как живут! Торговлю друг у друга подрывают, и не столько из корысти, сколько из зависти. Враждуют друг на друга; залучают в свои высокие-то хоромы пьяных приказных, таких, сударь, приказных, что и виду-то человеческого на нем нет, обличье-то человеческое истеряно. А те им, за малую благостыню, на гербовых листах злостные кляузы строчат на ближних. И начнется у них, сударь, суд да дело, и несть конца мучениям. Судятся-судятся здесь, да в губернию поедут, а там уж их и ждут да от радости руками плещут. Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается: водят их, водят, волочат их, волочат; а они еще и рады этому волоченью, того только им и надобно. «Я, говорит, потрачусь, да уж и ему станет в копейку». Я было хотел всё это стихами изобразить…
- Ответьте на поставленные вопросы письменно строкой из предложенного текста.
- Выучите близко к тексту.
1. Что можно было заработать честным трудом?
2. Как наживали деньги богатые купцы?
3. В чем, не смущаясь, признается Дикой городничему?
4. Что делают пьяные приказные, когда их залучает купец к себе в хоромы?
Кулигин: Вот какой, сударь, у нас городишко! Бульвар сделали, а не гуляют. Гуляют только по праздникам, и то один вид делают, что гуляют, а сами ходят туда наряды показывать. Только пьяного приказного и встретишь, из трактира домой плетется. Бедным гулять, сударь, некогда, у них день и ночь работа. И спят-то всего часа три в сутки, А богатые-то что делают? Ну, что бы, кажется, им не гулять, не дышать свежим воздухом? Так нет. У всех давно ворота, сударь, запреты и собаки спущены. Вы думаете, они дело делают либо Богу молятся? Нет, сударь. И не от воров они запираются, а чтоб люди не видали, как они своих домашних едят поедом да семью тиранят. И что слез льется за этими запорами, невидимых и неслышимых! Да что вам говорить, сударь! По себе можете судить. И что, сударь, за этими замками разврату темного да пьянства! И все шито да крыто – никто ничего не видит и не знает, видит только один Бог! Ты, говорит, смотри в людях меня да на улице, а до семьи моей тебе дела нет; на это, говорит, у меня есть замки, да запоры, да собаки злые. Семья, говорит, дело тайное, секретное! Знаем мы эти секреты-то! От этих секретов-то, сударь, ему только одному весело, а остальные – волком воют. Да и что за секрет? Кто его не знает! Ограбить сирот, родственников, племянников, заколить домашних так, чтобы ни об чем, что он там творит, пикнуть не смели. Вот и весь секрет. Ну, да Бог с ними! А знаете, сударь, кто у них гуляет? Молодые парни да девушки. Так эти у сна воруют часик, другой, ну и гуляют парочками. Да вот пара.
- Ответьте на поставленные вопросы письменно строкой текста.
- Выучите близко к тексту.
- Как живут бедные?
- Зачем запирают ворота и спускают собак купцы?
- Какой секрет берегут купцы?
Места, по которым они проезжали, не могли назваться живописными. Поля, все поля тянулись вплоть до самого небосклона, то слегка вздымаясь, то опускаясь снова; кое-где виднелись небольшие леса и, усеянные редким и низким кустарником, вились овраги, напоминая глазу их собственное изображение на старинных планах екатерининского времени. Попадались и речки с обрытыми берегами, и крошечные пруды с худыми плотинами, и деревеньки с низкими избенками под темными, часто до половины разметанными крышами, и покривившиеся молотильные сарайчики с плетенными из хвороста стенами и зевающими воротищами возле опустелых гумен, и церкви, то кирпичные с отвалившеюся кое-где штукатуркой, то деревянные с наклонившимися крестами и разоренными кладбищами. Сердце Аркадия понемногу сжималось. Как нарочно, мужички встречались всё обтерханные, на плохих клячонках; как нищие в лохмотьях, стояли придорожные ракиты с ободранною корой и обломанными ветвями; исхудалые, шершавые, словно обглоданные, коровы жадно щипали траву по канавам. Казалось, что они только что вырвались из чьих-то грозных, смертоносных когтей – и, вызванный жалким видом обессиленных животных, среди весеннего красного дня, вставал белый призрак безотрадной, бесконечной зимы с её метелями, морозами и снегами… «Нет, - подумал Аркадий, - не богатый край этот, не поражает он ни довольством, ни трудолюбием; нельзя, нельзя ему так остаться, преобразования необходимы… но как их исполнить, как приступить. »
- Ответьте на поставленные вопросы письменно строкой из текста.
- Выучите близко к тексту.
- О чем говорят разметанные крыши, молотильные сарайчики с зевающими воротищами, опустелые гумна, церкви с отвалившейся штукатуркой и наклонившимися крестами?
- Какие же преобразования нужны были России накануне отмены крепостного права, по-твоему?
«Поэт и гражданин»
Пора вставать! Ты знаешь сам,
Какое время наступило;
В ком чувство долга не остыло,
Кто сердцем неподкупно прям,
В ком дарованье, сила, меткость,
Тому теперь не должно спать…
Проснись: громи пороки смело…
С твоим талантом стыдно спать;
Еще стыдней в годину горя
Красу долин, небес и моря
И ласку милой воспевать…
Не может сын глядеть спокойно
На горе матери родной,
Не будет гражданин достойный
К отчизне холоден душой –
Ему нет горше укоризны…
Иди в огонь за честь отчизны,
За убежденье, за любовь,
Иди и гибни безупречно –
Умрешь не даром: дело прочно,
Когда под ним струится кровь…
А что такое гражданин?
Отечества достойный сын. –
Ах! Будет с нас купцов, кадетов,
Мещан, чиновников, дворян,
Довольно даже нам поэтов,
Но нужно, нужно нам граждан!
Без отвращенья, без боязни
Я шел в тюрьму и к месту казни,
В суды, в больницы я входил.
Не повторю, что там я видел…
Клянусь, я честно ненавидел,
Клянусь, я искренно любил!
И что ж. мои послышав звуки,
Сочли их черной клеветой;
Пришлось сложить смиренно руки
Иль поплатиться головой…
Что было делать? Безрассудно
Винить людей, винить судьбу…
Когда б я видел хоть борьбу,
Бороться стал бы, как ни трудно,
Но… впрочем, главная беда:
Я молод, молод был тогда!
Лукаво жизнь вперед манила,
Как моря вольные струи,
И ласково любовь сулила
Мне блага лучшие свои –
Душа пугливо отступила…
Но сколько б ни было причин,
Я горькой правды не скрываю
И робко голову склоняю
При слове: честный гражданин.
Тот роковой, напрасный пламень
Доныне сожигает грудь,
И рад я, если кто-нибудь
В меня с презреньем бросит камень.
Выполните следующие задания:
Ответьте на поставленные вопросы письменно строкой из текста.
2. Выучите наизусть все отрывки.
- О каком времени говорит гражданин?
- В чем назначение поэта?
- Что стыдно делать в годину горя?
- К чему зовет гражданин поэта?
- Кого можно называть гражданином?
- Как объясняет свое отступничество поэт?
«Кому на Руси жить хорошо?»
Яким Нагой живет, Он до смерти работает, До полусмерти пьет. » —
Крестьяне рассмеялися И рассказали барину, Каков мужик Яким.
Яким, старик убогонький, Живал когда-то в Питере, Да угодил в тюрьму: С купцом тягаться вздумалось! Как липочка ободранный, Вернулся он на родину И за соху взялся. С тех пор лет тридцать жарится На полосе под солнышком, Под бороной спасается От частого дождя, Живет — с сохою возится, А смерть придет Якимушке — Как ком земли отвалится, Что на сохе присох.
С ним случай был: картиночек Он сыну накупил, Развешал их по стеночкам И сам не меньше мальчика Любил на них глядеть. Пришла немилость божия, Деревня загорелася — А было у Якимушки За целый век накоплено Целковых тридцать пять. Скорей бы взять целковые, А он сперва картиночки Стал со стены срывать; Жена его тем временем С иконами возилася, А тут изба и рухнула — Так оплошал Яким! Слились в комок целковики, За тот комок дают ему Одиннадцать рублей. «Ой брат Яким! недешево Картинки обошлись! Зато и в избу новую Повесил их небось?»
— Повесил — есть и новые, — Сказал Яким — и смолк.
Вгляделся барин в пахаря: Грудь впалая; как вдавленный Живот; у глаз, у рта Излучины, как трещины На высохшей земле; И сам на землю — матушку Похож он: шея бурая, Как пласт, сохой отрезанный, Кирпичное лицо, Рука — кора древесная, А волосы — песок.
- Ответьте письменно на поставленные вопросы строкой текста.
- За что угодил в тюрьму Яким Нагой?
- Почему Яким во время пожара спасал не целковые, а картиночки лубочные?
Имел он все, что надобно Для счастья: и спокойствие, И деньги, и почет, Почет завидный, истинный, Не купленный ни деньгами, Ни страхом: строгой правдою, Умом и добротой! Да только, повторяю вам, Напрасно вы проходите, В остроге он сидит. —
«Как так?» — А воля божия!
Слыхал ли кто из вас, Как бунтовалась вотчина Помещика Обрубкова, Испуганной губернии, Уезда Недыханьева, Деревня Столбняки. Как о пожарах пишется В газетах (я их читывал): «Осталась неизвестною Причина — так и тут: До сей поры неведомо Ни земскому исправнику, Ни высшему правительству, Ни столбнякам самим, С чего стряслась оказия. А вышло дело дрянь. Потребовалось воинство. Сам Государев посланный К народу речь держал, То руганью попробует И плечи с эполетами Подымет высоко, То ласкою попробует И грудь с крестами царскими Во все четыре стороны Повертывать начнет. Да брань была тут лишняя, А ласка непонятная: «Крестьянство православное! Русь-матушка! царь-батюшка!» И больше ничего! Побившись так достаточно, Хотели уж солдатикам Скомандовать: пали! Да волостному писарю Пришла тут мысль счастливая, Он про Ермилу Гирина Начальнику сказал: — Народ поверит Гирину, Народ его послушает. — «Позвать его живей!»
Выполните следующие задания:
1. Ответьте письменно на поставленные вопросы строкой текста.
- Что надобно для счастья?
- Как повел себя Ермил во время бунта вотчины, по-твоему, за что он попал в острог?
Дед жил в особой горнице, Семейки недолюбливал, В свой угол не пускал; А та сердилась, лаялась, Его «клейменым, каторжным» Честил родной сынок. Савелий не рассердится. Уйдет в свою светелочку, Читает святцы, крестится, Да вдруг и скажет весело: «Клейменый, да не раб!».
Имел слова любимые, И выпускал их дедушка По слову через час.«Погибшие. пропащие. »«Эх вы, Аники-воины! Со стариками, с бабами Вам только воевать!»«Недотерпеть — пропасть! Перетерпеть — пропасть. »
«За что тебя, Савельюшка, Зовут клейменым, каторжным?»
— Я каторжником был. — «Ты, дедушка?» — «Я, внученька! Я в землю немца Фогеля Христьяна Христианыча Живого закопал. —
«И полно! шутишь, дедушка!»
— Нет, не шучу. Послушай-ка! — И всё мне рассказал.
— Во времена досюльные Мы были тоже барские, Да только ни помещиков, Ни немцев-управителей Не знали мы тогда. Не правили мы барщины, Оброков не платили мы, А так, когда рассудится, В три года раз пошлем. —
«Да как же так, Савельюшка?»
— А были благодатные Такие времена. Недаром есть пословица, Что нашей-то сторонушки Три года черт искал. Кругом леса дремучие, Кругом болота топкие. Ни конному проехать к нам, Ни пешему пройти! Помещик наш Шалашников Через тропы звериные С полком своим — военный был — К нам доступиться пробовал, Да лыжи повернул! К нам земская полиция Не попадала по´ году, — Вот были времена! А ныне — барин под боком, Дорога скатерть-скатертью. Тьфу! прах ее возьми. Нас только и тревожили Медведи. да с медведями Справлялись мы легко. С ножищем да с рогатиной Я сам страшней сохатого, По заповедным тропочкам Иду: «Мой лес!» — кричу. Раз только испугался я. Как наступил на сонную Медведицу в лесу. И то бежать не бросился, А так всадил рогатину, Что словно как на вертеле Цыпленок — завертелася И часу не жила! Спина в то время хрустнула, Побаливала изредка, Покуда молод был, А к старости согнулася. Не правда ли, Матренушка, На очеп 1 я похож? —
«Ты начал, так досказывай! Ну, жили — не тужили вы, Что ж дальше, голова?»
— По времени Шалашников Удумал штуку новую, Приходит к нам приказ: «Явиться!» Не явились мы, Притихли, не шелохнемся В болотине своей. Была засуха сильная, Наехала полиция, Мы дань ей — медом, рыбою! Наехала опять, Грозит с конвоем выправить, Мы — шкурами звериными! А в третий — мы ничем! Обули лапти старые, Надели шапки рваные, Худые армяки — И тронулась Корёжина. Пришли. (В губернском городе Стоял с полком Шалашников.) «Оброк!» — Оброку нет! Хлеба не уродилися, Снеточки не ловилися. — «Оброк!» — Оброку нет! — Не стал и разговаривать: «Эй, перемена первая!» — И начал нас пороть.
Туга мошна корёжская! Да стоек и Шалашников: Уж языки мешалися, Мозги уж потрясалися В головушках — дерет! Укрепа богатырская, Не розги. Делать нечего! Кричим: постой, дай срок! Онучи распороли мы И барину «лобанчиков» 2 Полшапки поднесли.
Утих боец Шалашников! Такого-то горчайшего Поднес нам травнику, Сам выпил с нами, чокнулся С Корёгой покоренною: «Ну, благо вы сдались! А то — вот бог! — решился я Содрать с вас шкуру начисто. На барабан напялил бы И подарил полку! Ха-ха! ха-ха! ха-ха! ха-ха! (Хохочет — рад придумочке): Вот был бы барабан!»
Идем домой понурые. Два старика кряжистые Смеются. Ай, кряжи! Бумажки сторублевые Домой под подоплекою Нетронуты несут! Как уперлись мы нищие — Так тем и отбоярились! Подумал я тогда: «Ну, ладно ж! черти сивые, Вперед не доведется вам Смеяться надо мной!» И прочим стало совестно, На церковь побожилися: «Вперед не посрамимся мы, Под розгами умрем!»
Понравились помещику Корёжские лобанчики, Что год — зовет. дерет.
Отменно драл Шалашников, А не ахти великие Доходы получал: Сдавались люди слабые, А сильные за вотчину Стояли хорошо. Я тоже перетерпливал, Помалчивал, подумывал: «Как ни дери, собачий сын, А всей души не вышибешь, Оставишь что-нибудь! Как примет дань Шалашников, Уйдем — и за заставою Поделим барыши: «Что денег-то осталося! Дурак же ты, Шалашников!» И тешилась над барином Корёга в свой черед! Вот были люди гордые! А нынче дай затрещину — Исправнику, помещику Тащат последний грош!
Зато купцами жили мы.
Подходит лето красное, Ждем грамоты. Пришла. А в ней уведомление, Что господин Шалашников Под Варною убит. Жалеть не пожалели мы, А пала дума на сердце: «Приходит благоденствию Крестьянскому конец!» И точно: небывалое Наследник средство выдумал: К нам немца подослал. Через леса дремучие, Через болота топкие Пешком пришел, шельмец! Один как перст: фуражечка Да тросточка, а в тросточке Для уженья снаряд. И был сначала тихонький: «Платите сколько можете». — Не можем ничего! — «Я барина уведомлю». — Уведомь. — Тем и кончилось. Стал жить да поживать; Питался больше рыбою; Сидит на речке с удочкой Да сам себя то по носу, То по лбу — бац да бац! Смеялись мы: — Не любишь ты Корёжского комарика. Не любишь, немчура. — Катается по бережку, Гогочет диким голосом, Как в бане на полке.
С ребятами, с девочками Сдружился, бродит по лесу. Недаром он бродил! «Коли платить не можете, Работайте!» — А в чем твоя Работа? — «Окопать Канавками желательно Болото. » Окопали мы. «Теперь рубите лес. » — Ну, хорошо! — Рубили мы, А немчура показывал, Где надобно рубить. Глядим: выходит просека! Как просеку прочистили, К болоту поперечины Велел по ней возить. Ну, словом: спохватились мы, Как уж дорогу сделали, Что немец нас поймал!
Поехал в город парочкой! Глядим, везет из города Коробки, тюфяки; Откудова ни взялися У немца босоногого Детишки и жена. Повел хлеб-соль с исправником И с прочей земской властию, Гостишек полон двор!
И тут настала каторга Корёжскому крестьянину — До нитки разорил! А драл. как сам Шалашников! Да тот был прост; накинется Со всей воинской силою, Подумаешь: убьет! А деньги сунь, отвалится, Ни дать ни взять раздувшийся В собачьем ухе клещ. У немца — хватка мертвая: Пока не пустит по миру, Не отойдет, сосет! —
«Как вы терпели, дедушка?»
— А потому терпели мы, Что мы — богатыри. В том богатырство русское. Ты думаешь, Матренушка, Мужик — не богатырь? И жизнь его не ратная, И смерть ему не писана В бою — а богатырь!
Цепями руки кручены, Железом ноги кованы, Спина. леса дремучие Прошли по ней — сломалися. А грудь? Илья-пророк По ней гремит — катается На колеснице огненной. Всё терпит богатырь!
И гнется, да не ломится, Не ломится, не валится. Ужли не богатырь?»
«Ты шутишь шутки, дедушка! — Сказала я. — Такого-то Богатыря могучего, Чай, мыши заедят!»
— Не знаю я, Матренушка. Покамест тягу страшную Поднять-то поднял он, Да в землю сам ушел по грудь С натуги! По лицу его Не слезы — кровь течет! Не знаю, не придумаю, Что будет? Богу ведомо! А про себя скажу: Как выли вьюги зимние, Как ныли кости старые, Лежал я на печи; Полеживал, подумывал: Куда ты, сила, делася? На что ты пригодилася? — Под розгами, под палками По мелочам ушла! —
«А что же немец, дедушка?»
— А немец как ни властвовал. Да наши топоры Лежали — до поры!
Осьмнадцать лет терпели мы. Застроил немец фабрику, Велел колодец рыть. Вдевятером копали мы, До полдня проработали, Позавтракать хотим. Приходит немец: «Только-то. » И начал нас по-своему,