Евгений Харитонов. ДВА СКЛАДНЫХ НОЖА

У тети Лиды у тети Тони детей не было они застудили в тюрьме тетя Лида долго крала украла у деды Сережи револьвер для кавалера назначит свидание сразу двоим или троим у Дворца Труда они за это ее с балкона Что она делала с дядей Сашей сама не работала все его деньги на безделушки Саша мне от тебя подарочек Дядя Саша уйдет ночью в забой к ней идет соседский племянник Сколько у нее было мужчин Бабуся только порадуется тетя Лида замужем она снова приходит домой дрожит один раз пришла в одной рогожке Дядя Саша придет со смены измучился в шахте она просит ее поласкать А он силач сирота Тетя Тоня, правда, сразу вошла в колею мамочка к ней переменилась, а тетя Лида всю жизнь Просила положить в гроб с накрашенными губами и с фотографией Виктора Им тюрьма как масонская ложа Виктор чуть ли не за убийство сидел, и дядя Миша, правда, по шоферскому делу Виктор это конец всего А дядя Саша ее на руках носил, могла с ним спокойно до конца дней. Ну разве можно, Манон Леско. Женя сказала Лидка была милее обе добрые но Лидка милее Мамочка разве могла к ней хорошо а ребенок не разбирает назло мамочке любит тетя Лида бабусина дочка приезжает из Сталинска ласковая обнимается Разве мамочка могла к ней хорошо Студенткой пришла с папой в дом пришли к бабусе работала зарабатывала отказывала себе во всем всем помогала а тетя Лида у нее крала таким трудом заработано крала себе на разгульную жизнь Мамочка с папой строили совершенно другую жизнь Такая семья всегда вместе в отпуск вместе всем всегда помогали и чтобы ребенку передалось Порядочность необыкновенная не понимают непорядочных совсем. Папа всему верит что показывают или оповещают даже нет любопытства к другим колеям делал делал зарядку и все равно тремор и я не то.

Теперь у ней в широком платье Не помещается живот; В хозяйку взор уставил кот, Устроившийся под кроватью. Звериный взор наводит страх. Пошел! Боюсь родить уродца, Пошел! И за предмет берется. И страх. Какой нелепый страх. Сюда со мной один зайдет, Кого еще не знаю толком. Он славно говорить начнет, Рукой размахивая тонкой. Тут станет комната светла, А он хоть несколько мгновений Посмотрит на тебя, сестра, И, может быть, родится гений.

Из бесславной, из безвестной, из могилы одноместной был привет и рос цветок. То был я и мой стишок. Я то цвел и наливался, то я вял и запылялся, то не вял, не цвел, не жил, то лежал и вас любил. А любовь это забота, а цветку-то неохота, а цветок ведь он цветок. Так и гибнем. Но восторг!

Событие: показали феномена, такая длина впервые. При том, что обладатель почти ребенок, только что вытянулся, в пропорциях не установился. Но размера такого не видел. Тоже сначала мылись дети, моложе его, двое, тоже у них по-взрослому развито: у одного такой крепенький темного цвета, как будто бы повидал виды, с прикрытой головой, у другого потоньше, но по длине хорошо; если смотреть в отдельности, возраст неопределим. Единственная деталь, по которой годы не опознаются. По любой другой можно, а эта и так в морщинах. Загадка для испытателей. Мальчик, только что вытянулся, но размер — какой-то коленчатый, как бамбук, как будто дорос до хорошей длины и дальше решил, на второе колено, и зарубка видна, до которой вначале. А на пределе — если даже в два раза, непостижимо, как распрямляется — собственная тяжесть не даст, закон рычага. И такой разворот событий: баня почти пустая, и когда он вошел, по случайности выбрал скамейку рядом, какая минута, соседи. Затем в парилку, я немного спустя за ним, и там совсем никого, нет слов. Он сам облегчает подступ, что-то давай про скамейку, как на неё невозможно сесть, про пар. Я и не нашел бы. Целый пошел разговор. Еще про брата, как они тоже в бане. Сам не из Москвы, здесь в ремесленном, какой билет в лотерее: здесь в общежитии, смело позвать, деревенский и ничего не знает, выигрыш раз в десять лет —

Я конечно, конечно из этого сердца изъят никогда не поймет не повернет обратно никогда в эту голову не придет, я зачеркнут. Вбил себе в голову гвоздь и этим гвоздем меня. У меня кровь красная у тебя молоко белое на губах не обсохло, вынь гвоздь из честной прямой башки Ты для меня умер я для тебя умер Обменялись смертями Неужели моя смерть не утрата я тебе не успел стать никем Ты постарайся продумай сердечно издалека каким я показался вначале Я потерял голову Все теплеют говоря о тебе Любимец людей моет чистит скребет прибирает у матери поздний сын с придурью расхлябанный в ситцевых плавках на костях я почернел, только и думаю ты ничего про меня я про тебя только и думаю ласковый чуткий мальчик на побегушках не пропадай, я тебя с выступающими лопатками, я без тебя – давно ли держалась на мне твоя царапина давно ли ты был полумертвым, притворялся, вырос в блатном районе но как младшего брата предводителя шайки не обижали мальчик, – прильнуть и погибнуть, ребро акробата не исчезай бесхитростный развязный гибкие кости я не прощупал давай как два голубя как никто Почему, кого любишь, бегут хотят избавиться Плоский как складной нож услужливый неужели сердце не дрогнет как я там. Прильнем два складных ножа Я не знаю где ты куда ты может быть заболел или умер не забывай, я в жизни на грани и для отвода глаз; я люблю тебя слабого с выступающими лопатками закрывающего глаза прильнем два балансёра мы со временем умрем а ты помни обо мне в слезах. Почему так, без чего нельзя к чему навсегда, то уходит хочет пропасть Или я комy-то не ответил и теперь за это мне. Ласковый чуткий ускользающий мальчик-слуга в плавках цветных на костях тебя убьют молодого давай погибнем вместе вчерашний мальчик завтрашний мертвец Ты зачем пропал ты у меня на груди с выступающими лопатками мы будем не пить не есть смотреть друг на друга пока не умрем от любви. Всеми любимый младший сын вырос в блатном районе но как младшего брата предводителя шайки не трогали. Все теплеют когда о тебе почему так за что так всегда – за что бы ты умер без чего ты не можешь умрешь хочет прожить без тебя всегда как закон не пропадай ты зачем ласковый расторопный в плавках ситцевых на костях не устоял правильно сделал не устоял и опомнился ты зачем так все твердо решил пропасть мы проснемся и вместе умрем я умру от тебя с выступающими лопатками поддающегося закрывающего глаза о лопатки твои порежусь скрываешься чтобы я умирал я почернел все сразу любят светлеют говоря о тебе а я больше всех не покидай не исчезай живой изъян

6 лет назад было 24, то есть только на 6 лет отошел от школы, а через 6 лет 36, когда через 4 года 5-й десяток. Сейчас 4-й десяток, между тем пару лет назад был недавний мальчик. Надо мысленно перенестись вперед и пережить, как же так уже столько. Если бы 6 лет назад! и прийти в себя. И на самом деле столько, сколько только что хотел.

Одни товарищи в первой десятке, другие пропали, а шли наравне. Гении, вдаль. Споемся. Кто что вытянет. Ваня, ратуй за лодки. Толик, не стоит в Москву насовсем. Гнездятся звезды на родине. В гнезде три звезды, и в этом свете я. Ваня, Толик, Денис.

Не верь, милый друг, как я тебе не верю. Просто целуем, перебираем друг друга. Какая сухая осень. Цветы у метро с рук. Ты охладел, потому что я охладел. Я разжился на Толю и нового Мишу. Как красавец, так обязательно Миша. Почему ты не взял у меня его место? Почему я тебе не запал весну назад? Лучше ты слева он справа на обе руки, чтобы никто не пропал. Там еще Слава из ЦСКА без звонка.

Во мне погиб боец. Во мне погиб отец. Во мне погиб певец! Пиздец, пиздец, пиздец. Вдали весны и вас умолк мой звонкий глас, заглох, затих опричь, забылся, замер. тшь!

Был март. К окнам жители сыпали горсти Пшена или зёрен какую-то смесь; Он выглянул вниз и сказал: "Вот и гости, Слетелись оттуда, где лучше, чем здесь". Вовек не пройдет изумление встречных, Увидевших перед собой наяву, Как тварь, для которой не строят скворешни, Огромная, быстро летела к нему.

Другие затем при различных стеченьях Видали ее у него за окном, Но я с ним молчал о ночных посещеньях Пернатой любовницы, как о срамном.

И после его неожиданной смерти В торжественный день из гнезда одного На свет показались бессмертные дети, Запели несмело, а голос - его.

А ты, с облаков наблюдая за нами, Слепая, не видишь, который под стать. Чудовище, что ты вращаешь глазами? Когда же ко мне? Я устал тебя ждать.

Об авторе: ЕВГЕНИЙ ХАРИТОНОВ

Родился в Новосибирске. Окончил ВГИК. Работал актёром, учился в аспирантуре киноведческого отделения, защитил кандидатскую диссертацию. Руководил студией пантомимы, режиссёр-постановщик выступлений группы «Последний шанс». Умер от инфаркта. Похоронен в Новосибирске. При жизни почти не публиковался (несколько переводов из современной немецкой поэзии, в т.ч. Ингеборг Бахман). Часть текстов распространялась в самиздате - прижизненные и посмертные публикации в самиздатских журналах «Часы», «Обводный канал», «37», «Митин журнал». В новейшее время дважды опубликовано собрание сочинений Харитонова, основанное на составленном им самим незадолго до смерти корпусе текстов. Наибольшую известность Харитонов получил как один из основоположников русской гей-литературы. Лауреат премии Андрея Белого за 1981 г. (посмертно).

Работы: Пантомима в обучении киноактера: Диссертация… кандидата искусствоведения. — М., 1972. Слезы на цветах: Сочинения в 2-х книгах / Предисловие, составление, подготовка текстов и комментарии Я. Могутина. — М.: Журнал «Глагол», 1993. Unter Hausarrest: Ein Kopfkissenbuch. — Berlin: Rowohlt, 1999. (Составление, подготовка текстов и перевод Г. Леопольд.) Under House Arrest. — London: Serpent’s Tail, 1998. (Составление и перевод А. Тэйт.) Под домашним арестом: Собрание произведений / Предисловие К. Рогова; составление, подготовка текстов и комментарии Г. Морева. — М.: Издательство «Глагол», 2005.скачать dle 12.1