Опыт одной женщины: роман с женатым ничем не кончится

Неужели с вами этого не случалось? Когда земля из-под ног, бабочки в животе, когда ты подумала, а он произносит? Когда ты точно уверена, что это чувство – то самое, что любить ты точно никого так не сможешь, как его. И он, целуя тебя в губы и глаза, клянется, что испытывает ровно то же.

Это же редкость дикая – такая связь, ведь вы как будто всегда были знакомы, это не случается просто так, это судьба. Просто он не дождался тебя немного, перестал верить и вот теперь женат. Но он ведь несчастлив в этом браке, а вы друг без друга не можете дышать.

Знакомо? Когда сталкиваешься с этим впервые, кажется, что ты – единственная в мире, кто переживает подобные эмоции. Что вот это у тебя – НАСТОЯЩЕЕ. Но, увы, все истории уже рассказаны, а романы с женатыми мужчинами заканчиваются одинаково. Несчастливо.

Светлана Абрамова, ведущая программы «На 10 лет моложе» на Первом канале, впервые призналась, что однажды чуть не увела мужчину из семьи. И откровенно описала для читательниц Woman’s Day то, что переживала и испытывала. Это как раз тот случай, когда стоит принять во внимание чужую ошибку.

Это случилось около шести лет назад. Мне тогда было 23 года, и я ждала большой любви.

Мы познакомились в пятницу, 13-го. Наверное, мне, как человеку, интуитивно доверяющему знакам, следовало насторожиться с самого начала…

Он начал не банально:

«Девушка, могу я угостить вас мороженым? Нет ничего приятнее мороженого зимой. Ведь вы, как и я, мне кажется, видите мир немного по-особенному. Я – Никита».

Сказать, что я испытала чувство эйфории, окрыленности, вдохновения, было недостаточно. Этот удивительный мужчина как будто поднял меня на несколько секунд и оставил дослушивать его вопрос в воздухе.

«Светлана», – ответила я. Не сразу смогла прогнать из головы туман и взять себя в руки.

Мы проболтали полночи. Никита сразу сказал, что женат, «давно и неблагополучно», что в Петербурге открывает собственное дело, что хочет переехать и что никогда не встречал такого гармоничного сочетания столицы и Северной Венеции в одной женщине. Я слушала, внимала, впитывала, как губка, все, что он рассказывал, и про себя повторяла: «Женат, женат, женат…»

Потом мы гуляли по сонному, холодному Петербургу, слушали полуживого то ли от северного ветра, то ли от алкоголя скрипача на Поцелуевом мосту и обсуждали поэзию, политику, культуру. Мне казалось, так не бывает.

А потом Никита проводил меня до машины и поинтересовался, может ли он мне позвонить. Я сказала, что не могу себе позволить общение с мужчиной, уже создавшим семью…

«Ответь, пожалуйста, на вопрос: могу или нет? Остальное позволь мне решить самому».

Я кивнула еле заметно и уехала домой. Как водится у барышень, долго не могла уснуть, думала, мысленно задавала вопросы. Пыталась понять степень «неблагополучности» его семьи. А к утру твердо решила, что доверюсь верховным, как я люблю говорить, космическим, силам, и будь что будет. Опрометчиво, конечно, возможно, даже немного фатально, но я привыкла доверять себе.

Прошла примерно неделя. Я начала забывать о своем необычном знакомстве, увлеклась сьемками, жизнь вернулась к привычному скоростному ритму, общению, перелетам. До одного особенного дня. Утром я проснулась от телефонного звонка.

«Светлана, доброе утро, вам просили кое-что передать, могу ли я заехать?» Я назвала свой адрес, и спустя 15 минут услышала звонок в дверь. На пороге квартиры стояла большая коробка – и не единой души рядом, никого, кому бы я могла задать вопрос.

Я занесла коробку в дом и, налив кофе, решилась-таки узнать, что скрывается внутри. А там – еще 10 коробочек поменьше. Открыв последнюю, я увидела мобильный телефон. Необычно, подумала я. Кто? Зачем? Мои раздумья прервал звонок.

«Света, привет, это Никита. Я все-таки решил позвонить. Когда будешь в Питере? Увидимся? Мне очень важно побыть с тобой еще немного». Конечно, я согласилась.

Мы с Никитой начали видеться. Гулять, обсуждать философию, путешествия, любовь – все что угодно. «Мы просто общаемся, проводим вместе время», – говорила я подругам и убеждала то ли их, то ли себя. Девчонки, честно говоря, хватались за голову, слушая рассказы и беспокоясь, что Никита окончательно задурманит мою голову. Я не понимала их волнения, но уже прошло три месяца, а мы даже не целовались.

А тем временем в Питере начиналась весна…

«Доброе утро, Светлана! У меня есть одно предложение, но ты должна мне доверять, дельце скользкое. Согласна?»

«А то!» Я уже давно была готова удивляться вместе с моим необычным другом.

Никита привел меня на крышу старого питерского дома. Шел дождь. Я не знаю, как ему это удалось, но вокруг каминной трубы, из которой валил дым, был выстроен шатер и горели свечи. Нас встретил французский мим. Я не верила, что это происходит в XXI веке. Было тепло. Мне было тепло рядом с ним. Он шутил, мы смеялись, спорили, заигрывали друг с другом, танцевали. В какой-то момент, в долю секунды, он меня поцеловал.

Так началось самое большое безумие в моей жизни.

Мы начали встречаться. Обещал ли он мне, что разведется? Конечно да. Сомневалась ли я в правильности наших отношений? Ответ снова положительный. Могла ли я сопротивляться? Это было невозможно.

Никита был не просто романтиком, он был влюбленным романтиком. Он был мужчиной, которой снимал лучший романтический фильм в своей жизни. Он заполнил мои дни целиком, он был щедр, он был большим фантазером, и я была влюблена. Знаете, однажды, зная мою любовь к пиратам, он даже экранизировал мое похищение с арендованной им же лодки, чтобы потом спасти меня по-геройски. Он знал, что я обожаю «Алые паруса», и спасательное судно рассекало устье Невы именно под парусами такого цвета. Все было настолько сказочно.

А однажды Никита позвонил мне и попросил забрать на вокзале одну посылку. Там были книги российского автора, которые рассказывали о становлении Руси, о великой белой расе, о силе русской женщины, о ее природе, о жизни в общине… И так называемом славянском многоженстве. Мысль, которая внушалась, была о том, что чем больше рядом с мужчиной любящих его женщин, тем больше у него сил на созидание. Автор вполне логично излагал, что в современной России это традиция если не процветает, то вполне себе существует и по сей день.

У меня закружилась голова. Я вдруг начала понимать, к чему клонит Никита, и твердо решила с ним поговорить.

Но не успела. Мне позвонила Оля. Его жена.

Мы долго разговаривали, она сказала, что любит его, что тоже читает эти книги, что два месяца назад родила ему второго сына. Она плакала и говорила, что больше так не может, что ни в чем меня не винит, что если это любовь, то она никогда не встанет на пути, просто очень устала, просто хочет спокойствия. У меня не было слов.

Не было слов и чувств. Мне казалось, что и меня не было. Я вдруг поняла, что своей чудовищной, бесчеловечной ложью Никита разрушил все, что я так оберегала в своем мире. Я не могла понять, как он мог так поступить со мной, с нами, с Олей, с детьми. Я не понимала, в какой момент мой разум перестал подавать хоть какие-то признаки жизни. Я не понимала, как искупить свою вину перед этой женщиной на другом конце провода. И самое главное, я не понимала, как разлюбить.

Я приняла решение исчезнуть. Не отвечала на звонки, не ходила на встречи, взяла отпуск. Мне нужна была передышка, время пережить весь этот кошмар.

Никита звонил каждый день две недели подряд, присылал цветы, пытался попасть ко мне на работу. Тщетно. Все это было бессмысленно. Я приняла решение. Я позвонила Оле и попросила ее простить меня, если это возможно, обещала, что больше никогда не появлюсь в ее жизни. Так и произошло.