Мои любимые стихотворения. Часть 1.
Людей неинтересных в мире нет. Их судьбы — как истории планет. У каждой все особое, свое, и нет планет, похожих на нее.
А если кто-то незаметно жил и с этой незаметностью дружил, он интересен был среди людей самой неинтересностью своей.
У каждого — свой тайный личный мир. Есть в мире этом самый лучший миг. Есть в мире этом самый страшный час, но это все неведомо для нас.
И если умирает человек, с ним умирает первый его снег, и первый поцелуй, и первый бой. Все это забирает он с собой.
Да, остаются книги и мосты, машины и художников холсты, да, многому остаться суждено, но что-то ведь уходит все равно!
Таков закон безжалостной игры. Не люди умирают, а миры. Людей мы помним, грешных и земных. А что мы знали, в сущности, о них?
Что знаем мы про братьев, про друзей, что знаем о единственной своей? И про отца родного своего мы, зная все, не знаем ничего.
Уходят люди. Их не возвратить. Их тайные миры не возродить. И каждый раз мне хочется опять от этой невозвратности кричать.
Не откладывай жизнь на потом, Что потом - только небу известно. Ты мечтаешь о чём–то большом, Поступая с сегодня нечестно.
Если будет однажды потом, Ты его ни за что ни пропустишь. Только жизнь вдруг покажется сном, Пролетевшим бездарно и пусто.
Надо жить в этот миг, в этот час, Обретая секундное счастье – Мы на свете живём только раз, Только миг, только день в нашей власти.
И не нужно до лучших времён Прятать что-то на дне шифонера. Не откладывай жизнь на потом - Это спящих медведей манера.
Смеялись люди за стеной, а я глядел на эту стену с душой, как с девочкой больной в руках, пустевших постепенно.
Смеялись люди за стеной. Они как будто измывались. Они смеялись надо мной, и как бессовестно смеялись!
На самом деле там, в гостях, устав кружиться по паркету, они смеялись просто так, — не надо мной и не над кем-то.
Смеялись люди за стеной, себя вином подогревали, и обо мне с моей больной, смеясь, и не подозревали.
Смеялись люди. Сколько раз я тоже, тоже так смеялся, а за стеною кто-то гас и с этим горестно смирялся!
И думал он, бедой гоним и ей почти уже сдаваясь, что это я смеюсь над ним и, может, даже издеваюсь.
Да, так устроен шар земной и так устроен будет вечно: рыдает кто-то за стеной, когда смеёмся мы беспечно.
Но так устроен шар земной и тем вовек неувядаем: смеётся кто-то за стеной, когда мы чуть ли не рыдаем.
И не прими на душу грех, когда ты мрачный и разбитый, там, за стеною, чей-то смех сочесть завистливо обидой.
Как равновесье — бытие. В нём зависть — самооскорбленье. Ведь за несчастие твоё чужое счастье — искупленье.
Желай, чтоб в час последний твой, когда замрут глаза, смыкаясь, смеялись люди за стеной, смеялись, всё-таки смеялись!
Не броди по старым адресам, Душу, как карман, не выворачивай, Не прислушивайся к голосам – Прошлое всегда звучит заманчиво.
Сколько там событий и друзей, Сколько чувств: и первое свидание, И зовущих за мечтой огней, Робкий поцелуй и расставание.
Сколько там дорог и теплых слов, Сколько горечи, не выплеснутой вовремя - Задний ум всегда излить готов, Что не сказано, но тщательно запомнено.
Кажется: назад бы повернуть, Все исправить, доказать бы, высказать, Снова с головой в любовь нырнуть, Может быть, на это раз и вынесет…
Не взывай о прошлом к небесам, Чаяньем себя не одурачивай: Не броди по старым адресам, Душу, как карман не выворачивай.
Ты говорила мне «люблю», Но это по ночам, сквозь зубы. А утром горькое «терплю» Едва удерживали губы.
Я верил по ночам губам, Рукам лукавым и горячим, Но я не верил по ночам Твоим ночным словам незрячим.
Я знал тебя, ты не лгала, Ты полюбить меня хотела, Ты только ночью лгать могла, Когда душою правит тело.
Но утром, в трезвый час, когда Душа опять сильна, как прежде, Ты хоть бы раз сказала «да» Мне, ожидавшему в надежде.
И вдруг война, отъезд, перрон, Где и обняться-то нет места, И дачный клязьминский вагон, В котором ехать мне до Бреста.
Вдруг вечер без надежд на ночь, На счастье, на тепло постели. Как крик: ничем нельзя помочь!- Вкус поцелуя на шинели.
Чтоб с теми, в темноте, в хмелю, Не спутал с прежними словами, Ты вдруг сказала мне «люблю» Почти спокойными губами.
Такой я раньше не видал Тебя, до этих слов разлуки: Люблю, люблю… ночной вокзал, Холодные от горя руки.
Проклятье века — это спешка, и человек, стирая пот, по жизни мечется, как пешка, попав затравленно в цейтнот.
Поспешно пьют, поспешно любят, и опускается душа. Поспешно бьют, поспешно губят, а после каются, спеша.
Но ты хотя б однажды в мире, когда он спит или кипит, остановись, как лошадь в мыле, почуяв пропасть у копыт.
Остановись на полдороге, доверься небу, как судье, подумай — если не о боге — хотя бы просто о себе.
Под шелест листьев обветшалых, под паровозный хриплый крик пойми: забегавшийся — жалок, остановившийся — велик.
Пыль суеты сует сметая, ты вспомни вечность наконец, и нерешительность святая вольется в ноги, как свинец.
Есть в нерешительности сила, когда по ложному пути вперед на ложные светила ты не решаешься идти.
Топча, как листья, чьи-то лица, остановись! Ты слеп, как Вий. И самый шанс остановиться безумством спешки не убий.
Когда шагаешь к цели бойко, как по ступеням, по телам, остановись, забывший бога,— ты по себе шагаешь сам!
Когда тебя толкает злоба к забвенью собственной души, к бесчестью выстрела и слова, не поспеши, не соверши!
Остановись, идя вслепую, о население Земли! Замри, летя из кольта, пуля, и бомба в воздухе, замри!
О человек, чье имя свято, подняв глаза с молитвой ввысь, среди распада и разврата остановись, остановись!
С давних пор не любят люди Открывать своё лицо. Под фатой невеста будет В церкви одевать кольцо. Прячем мысли, лица прячем, Прячем выраженье глаз. Маски любят, маски плачут И смеются вместо нас. Все мы — женщины, мужчины Зачарованы игрой. Как легко надеть личину, Мир отгородить стеной. Закрывают люди лица Яркой краской на показ. Так как с маской легче сжиться Миру, чем любым из нас. Вот и носят люди маски, Не снимая до конца. Но под толстым слоем краски Может и не быть лица.
(кто автор не знаю, к сожалению)
Пока мы живы, можно все исправить. Все осознать, раскаяться. Простить. Врагам не мстить, любимым не лукавить, Друзей, что оттолкнули, возвратить.
Пока мы живы, можно оглянуться. Увидеть путь, с которого сошли. От страшных снов очнувшись, оттолкнуться. От пропасти, к которой подошли.
Пока мы живы. Многие ль сумели. Остановить любимых, что ушли? Мы их простить при жизни не успели, А попросить прощенья, - Не смогли…
Когда они уходят в тишину, Туда, откуда точно нет возврата, Порой хватает несколько минут. Понять – о боже, как мы виноваты…
И фото – черно-белое кино. Усталые глаза – знакомым взглядом. Они уже простили нас давно За то, что слишком редко были рядом,
За не звонки, не встречи, не тепло. Не лица перед нами, просто тени… А сколько было сказано не то, И не о том, и фразами не теми.
Тупая боль – вины последний штрих – Скребет, изводит холодом по коже. За всё, что мы не сделали для них, Они прощают. Мы себя – не можем.
Мне в письме коротком напиши, как тебе живётся с Нелюбимой? Как в тоске, почти невыносимой, стал ты мрачной тенью без души…
Расскажи о тяжести вины, и о том, как грудь колотит ярость, как неспешно убивает жалость, и ещё, как ночи холодны…
Расскажи о том, как одинок, как горчит вино в твоём бокале… Жизнь проходит, словно в сериале, где сюжет - запутанный клубок…
Как тебе живётся с Неродной, год за годом несчастливым мужем, расскажи мне, как безвкусен ужин, как пугает день своей длиной…
Как глотая сигаретный дым, спрашиваешь ты у той, что рядом, не словами, а усталым взглядом: - Как тебе живётся с Неживым?
Я люблю этот гребаный мир За возможность дышать и смеяться, За холодный вчерашний кефир, За скандалы, где можно подраться,
За занудную песню дождя, За противные вопли котяры, За умение верить и ждать, За блатные аккорды гитары…
За щемящую горечь разлук, За пьянящую радость мгновений, За родное тепло детских рук, За наивные стихотворенья…
Я люблю этот долбанный мир, На который мы смотрим с опаской Из своих броненосных квартир, Облачившись в циничные маски.
Я люблю безрассудность идей, Увлекающих мысли невольно… Я люблю этих разных людей, За которых мне часто так больно…
Я люблю ощущать этот стресс От сражения правды и лжи. Я люблю этот странный процесс Под неброским названием: ”Жизнь”…
(К сожалению, имя автора неизвестно)
Не цепляйтесь за прошлое, Не живите обидами, Вспоминайте хорошее, Никому не завидуйте. Все, что небом Вам послано, Принимайте как должное, Все, что сделано — к лучшему. Как бы ни было сложно, На судьбу не ропщите, Каждый миг будьте счастливы, И других не судите За их слабости частые. За любимых боритесь Богом данными силами, На слова не скупитесь, Будьте нежными с милыми. Как же просто жить радостно! Восхищайтесь закатами, И влюбляйтесь всей страстью В жизнь свою полосатую…