Братья Чебурашкины: 12 хитростей, которые нужно знать про молочные продукты

Дорога до Ольявидово, несмотря на то что лежит по загруженному Ярославскому шоссе, которое последние лет 10 любит ремонтировать правительство Подмосковья, была легкой. Наш Land Rover шустро бежал по трассе, вокруг простирались ухоженные поля: где-то мы останавливались, чтобы сделать селфи у крепко скрученных стогов, где-то — чтобы просто постоять у кромки пшеничного поля или сорвать брызжущий соком маленький початок кукурузы. По дороге сверяли наши записи: кто что узнал перед интервью о молочном производстве в России.

Первое и основное: «молочка» — традиционный российский бизнес. В советских совхозах были государственные стада, но излишки молока покупали и у частников. По вечерам по деревне ездил молоковоз: подвода с цистерной на телеге, куда приемщик заливал ведрами молоко. Молоко везли в пункт приема, его тут же охлаждали и сепарировали — прогоняли через центрифугу, разбирая на сливки и обрат (так называют молоко с нулевым процентом жирности). Затем часть сливок почти тут же превращалась в масло, часть консервировалась и отправлялась дальше — на переработку.

И еще: молочное производство считается самым сложным, потому что все завязано на строжайшей логистике. Невозможно выжить, просто заведя стадо и сбывая молоко в ближайший пункт приема: в таком случае ты зависишь от сезонности, кризиса, цен на молоко, самочувствия стада. Надо создавать производство полного цикла: поля с кормами, коровник, телятник, доильный зал, генетическая лаборатория, завод по переработке молока, лаборатории контроля качества, выпуск продукции, дистрибуция. При этом, по оценке специалистов, рентабельность молочного бизнеса исчисляется всего 3–4%, а на запуск нужно как минимум 3 года.

Молокозавод братьев Чебурашкиных находится рядом с деревней Ольявидово. Мы ставим Land Rover на парковке прямо у проходной и отмечаем, что тут стоит много машин не российского производства. У дверей нас встречает хозяин, который здоровается, протягивает руку — и тут же развенчивает первый миф:

— Я Владислав Чебурашкин. Это моя настоящая фамилия, если что.

— Еще бы! Когда мы развернули производство, тут же пришли представители Эдуарда Успенского. Но мы показали им все документы. Кстати, тогда же и выяснилось, что фамилия наша южная (отец родом из Краснодара). И чебурашка — это совсем не изобретение российского писателя, а либо деревянные поплавки для рыболовецких сетей, или шашка бурлацкой лямки, которую захлестывали на суда, или игрушка-неваляшка — ее роняешь, а она поднимается. С судебными делами, кстати, мы наконец разобрались.

Перед тем как зайти на завод, мы идем вокруг него. Владислав рассказывает, с чего все начиналось. Отец предложил братьям — Владу и Станиславу — начать новый бизнес, связанный с землей и хозяйством (так был развенчан второй миф). Выбрали молочное производство. Стали ездить по областям, присматриваться к земле, консультироваться со специалистами и технологами — молочный рынок в России большой. Нашли Ольявидово в Дмитровском районе: здесь хорошие поля, умеренный климат, более или менее сносная инфраструктура. Роли между собой распределили так: Владислав целиком управляет фермами и молокозаводом, Станислав большую часть времени проводит в Норильске с отцом, а все решения по бизнесу они принимают совместно.

Владислав говорит, что, несмотря на то что бизнес начинали вместе с братом, все равно поначалу было страшно: «Ничего не знали, пугало все. Мы решили делать холодные фермы беспривязного содержания скота — открытые пространства, которые зимой не отапливают, зато в них циркуляция воздуха лучше и животные реже болеют. Потом надо было покупать коров. Сразу решили, что возьмем породистых племенных животных — голштинов: такие черно-белые красавицы с отличным удоем. Затем начался мучительный выбор производителя: Германия, Канада, Голландия, Венгрия? Откуда везти? Где животные лучше? Где дешевле? Остановились на Венгрии. Надо понимать, что привозят всегда беременных годовалых телок — и есть большой риск, что стадо пострадает в пути (нормой падежа скота в дороге считается 10–15%). Я горжусь, что ни одно животное у нас не погибло, все доехали в целости и сохранности. Словом, так мы и организовали ферму. Нашли выдающегося ветеринара (это, кстати, одна из самых востребованных вакансий на фермерствах), купили поля, засеяли кормами, стали производить молоко и продавать его на молокозаводы. 2010 году, безо всяких видимых причин, молоко упало в цене почти в два раза. Это и стало последним стимулом, чтобы начать делать собственное производство. Последним — потому, что мы и до этого задумывались: молоко наше принимали по той же цене, что и все остальное. Хотя его жирность, качество были сильно выше».