За чужие грехи: Приличная девушка слушает дискографию группы «Бутырка»

С тюремными этапами, ссылкой, жизнью за кордоном и гудками фраеров много связано в российской культуре: пострадавшие за правду и ушедшие в другие берега целые поколения едины были только в горе тюремной телаги. Не пощадило ни наших, ни ваших: и в XX веке в лагерях посидели отнюдь не самые последние люди. Неизбежна была и трансформация культурных архетипов в популярные мемы: криминальная символика, наколки, география этапов преобразовалась в атрибутику модника и названия вечеринок.

Любопытно, что при всей этой браваде осталась незаполненной одна существенная ниша — мало какой приличный человек признается в любви блатняку или шансону. По некоторым причинам, одна из которых примитивность, незамысловатость музыкального ряда и практически анекдотическое вокальное исполнение, несложно понять подобную брезгливость. Но, положив руку на сердце, мы признались друг другу: за песней «Владимирский централ» и еще некоторыми композициями Круга и Северного в мире шансона для нас открылась зияющая пропасть, и, недолго думая, было решено поставить эксперимент и понять, что же именно испытывает честный человек, погрузившись в блатняк. Итак, на внимательное прослушивание полной дискографии группы «Бутырка» у меня ушло три дня: в первые два состоялось знакомство с репертуаром, а уже на третий эта музыка встречала меня, как родная мать после этапа.

Скажу честно, идея сразу показалась мне травмирующей. Грязь шалмана хороша, наверное, только в пересказе приключения, но для чистоты эксперимента необходимо было поставить один за другим альбомы, приобщившись к жанру непосредственно. Первые три трека было смешно, потом стало страшно, а к 12-му в наушниках завывала метель и безнадежность. На редакционные письма и сообщения коллег легко отыскивалась подходящая строчка из репертуара «Бутырки». На третьем альбоме сломался левый наушник, и пришлось слушать через колонки, пока одиночество и тоска не заполнили мое существо полностью.

КОЛЛЕГИ, КАК ОТ СИЛЬНОЙ БОЛИ, ТЕРЛИ ВИСКИ ПЕРЦОВКОЙ, А ПОТОМ В КОМНАТУ ВОШЕЛ ВАСЯ ЭСМАНОВ И С МОЛЬБОЙ В ГЛАЗАХ ПРОТЯНУЛ МНЕ СВОИ НАУШНИКИ

На второй день было уже легче. Во-первых, прослушивание началось еще при свете дня, когда не страшно. Во-вторых, мне вспомнилось, что в далеком детстве любимым альбомом у меня была пластинка Александра Новикова «Вези меня, извозчик». «Вези меня, извозчик, по гулкой мостовой, а, если я усну, шмонать меня не надо: я сам тебе отдам, ты парень в доску свой и тоже пьешь когда-то до упа-а-да», — половина слов была неясна, но папа услышал от меня предложение отнести пластинку Саши Новикова в садик, чтобы другие детишки тоже послушали: «Он же такой смешной!» В-третьих, все, что было прочитано о «Бутырке» накануне, наконец уложилось в голове: воронежская группа, автор стихов сидел, выпускались на лейбле покойного Юрия Севостьянова (друга ушедшего к праотцам Михаила Круга), что говорит о некоторой весомости коллектива в мире шансона (кстати, термин, оказывается, придумал тот же Севостьянов, чтобы слово «блатняк» не мешало людям приобщаться к культуре).

В третий раз я завожу «Бутырку», наблюдая уже трехдневную щетину коллег: за окном сияет солнце, работа кипит, а я, к собственному удивлению, начинаю подпевать некоторым песням, а кое-какие с удовольствием ставлю на репит. В своих размышлениях над лирикой «Бутырки» (насколько я успеваю понять, это во многом характерно воровской песне) я отмечаю несколько важных мотивов и моментов, которые необходимо иметь в виду, чтобы лучше понимать блатную песню.

Главные мотивы в лирике «Бутырки»

Характерной чертой нарратива является то, что почти нигде не упоминается причина, по которой вор — в широком смысле — попал на нары. Пребывание героя за решеткой одновременно и нечто неизбежное: вор рожден воровать, и, следуя верованиям лирического героя, он понимает свою обреченность, осознает, что возмездие непременно наступит. И хотя он понимает, что жизнь вора — скромная, он не проливает кровь за все человечество — он на свободе жил для себя, он при рождении был награжден талантом обворовывать, а не дарить. Быть вором, таким образом, одновременно и призвание, и выбор: «Быть вором — талант, но противозаконно. / Быть вором — азарт, влияет на здоровье. / Быть вором и знать, что вот менты подъедут / И волю поменять на камеру в браслетах»; «Недопел, недопил, недолюбил. / Все имел — жил бы и жил… не захотел».

«Моя фамилия ЗК и не склоняется! А впереди еще пять лет — все так останется. »

«Кольщик, наколи мне купола,Рядом – чудотворный крест с иконами, Чтоб играли там колоколаС переливами и перезвонами»

Второй альбом открывается эпической композицией «Кольщик», автором и первоначальным исполнителем которой является Михаил Круг. Известно, что «Бутырка», собственно, и была замечена Севостьяновым именно на трибьютном концерте Круга. Уважение к предшественникам жанра через перепевание их песен — очень существенно. К слову: на всем протяжении прослушивания меня не покидает мысль о том, что техника чопд-н-скрюд как нельзя лучше подошла бы для данных композиций, и при известном терпении диджеев почти любую блатную песню можно превратить в приличный гангста-рэп.

Несмотря на частое упоминание Христа, сложно определить, каких именно религиозных воззрений придерживается герой этих песен: с одной стороны, образ любящей матери — это метафора Родины и Богородицы. Кроме того, герой «сидит за чужие грехи», как Сын Божий. Следует рефлексия по поводу «тюрьмы в целом» — в этом смысле композиция «Баба Маша» наиболее иллюстративна: «Полстраны сидит, полстраны на воле, / <…> Правду говоришь: вы, баб Маш, как остров/ Между сладкой волей с горькою тюрьмой». Сама баба Маша, как и большинство других женских образов, олицетворяет собой, как и прежде, мать, дом, Родину, постоянство, неумолимость времени, корни. Необходимо отметить, что в песнях «Бутырки» также присутствует и другой женский образ, который несложно отыскать в Библии: образ Марии Магдалины, грешницы, к которой лирический герой испытывает нежные чувства, а она или изменяет ему, или сажает его в тюрьму, или сама попадает на нары.

«Правду говоришь: вы, баб Маш, как остров / Между сладкой волей с горькою тюрьмой»

Существует великое множество тюрем, преступлений, наказаний, географии, общности и разрозненности зон. Став неотъемлемой частью жизни почти каждого человека (вспомним строчку из песни «Баба Маша»: «Полстраны сидит, полстраны на воле»), тюрьма — отныне тоже дом, точка на карте Родины, едва ли не сделавшаяся этой с самой Родиной (матерью, Богородицей) одним.

«Не крутите глобус, атлас не листайте неспеша.Там хлеба не сеют, там кругом тайга, в ней — черемша.Не крутите глобус и не тычьте пальцем наугад:Зон расположенье не узнать вам из обычных карт»

Во время работы над материалом один мой коллега, радиоинженер по образованию, при встрече мечтательно сказал, что можно было бы сконструировать прибор, перебивающий волну радио «Шансон», и нажимать на кнопку всякий раз, когда ловишь тачку. Раньше моим ответом на подобную реплику была бы радость, а теперь стало немного тоскливо и грустно. Придя на работу, тут же включаю «Похороны Абрама» Новикова: «Идут шикарные поминки, / Родные мечут колбасу / Покойный ежится в простынке / Перед дверями в Страшный суд». Наш выпускающий редактор Юра Катовский пишет в рабочий скайп: «Всё, испортили мы тебя?»