Льюис Кэрролл в Стране Чудес, в Зазеркалье и… в России

Английская литература – великая литература, в которой много прекрасных писателей, поэтов, драматургов. И если задаться вопросом, какой английский классик самый цитируемый, то первое место очевидно – Вильям наш Шекспир. А вот следом за ним оказывается Льюис Кэрролл. Что тем более удивительно, поскольку завоевано это второе место посредством щедрой россыпи афоризмов и образов из двух лишь сказок – «Приключения Алисы в Стране чудес» (1865) и «Сквозь зеркало, и Что там нашла Алиса» (1871). (Молва сокращает эти названия до простых «Алиса в Стране чудес» и «Алиса в Зазеркалье»). Другие существенные художественные произведения автора – поэма абсурда «Охота на Снарка» (1876), двухтомный роман-сказка «Сильвия и Бруно» (1889, 1893) пользуются весьма скромной популярностью.

Есть еще «Русский журнал» (1867) – дневник путешествия в Россию (единственный выезд Кэролла за пределы Британии). Но он для публикации не предназначался. И изданные лишь в 1935 году записи также большого внимания не вызвали, поскольку представляет собой довольно скучное (действительно для себя) перечисление посещенных городов, увиденных музеев, галерей и театров и не столь уж частую иронию по поводу осмотренного. (Правда, есть в этих дневниках другая неожиданность, да что там – настоящая смысловая бомба).

Родился Кэролл в конце января (27), а умер в середине января (14). И эти два года, к стыку которых мы подходим, в его биографии не кругло, но все же юбилейные. В начале 2017 года исполнилось 185 лет со дня его рождения. А в начале 2018-го будет 120 лет со дня его смерти.

УЧЕБА И ИГРА С ИМЕНАМИ

Будущий великий автор родился в семье приходского священника в заштатном английском графстве, имя которого благодаря таланту Кэролла стало всемирно известно – графство Чешир. Семья была чрезвычайно многодетной: четыре мальчика и семь девочек. Дети болели, но выживали. Будучи маленьким ребенком, наш герой страдал лихорадкой, которая оставила его глухим на одно ухо. А в зрелом уже возрасте 17-ти лет юноша перенес серьезную форму коклюша (что, вероятно, в более поздние годы стало причиной его хронических болезней в легких).

Начальное образование мальчик получил дома. И в списке книг, прочитанных им в детстве, есть весьма сложные. А еще он заикался, что осложняло его социализацию. Мальчик отучился в школе города, известного установлением правил одной великой игры – Регби (кстати, спорт в отличие от многих англичан будущей писатель не любил). И вот уже после этого он пошел в Оксфорд, профессором которого позже будет долгие годы (1855-1881).

Да, так пора назвать настоящее имя Льюиса Кэролла – Чарльз Лютвидж Доджсон. Из двух его имен возник писательский псевдоним. Делалось это путем лингвистических игр с именами на стыке английского, французского и латинского языков: Чарльз Лютвидж – Карл Людовик – Людовик Каролус – Льюис Кэролл.

ТАЙНЫ ВЕЛИКОГО АВТОРА И ВЕЛИКОГО… ГРЕШНИКА

Кроме больших способностей в математике мистер Доджсон был силен в богословии. Правду сказать, он вообще должен был стать священником англиканской церкви, но по какой-то причине остановился на должности дьякона. Это одна из многочисленных загадок в его биографии, которые так любят разгадывать исследователи. Одни говорят, что священником ему помешало стать заикание; другие, что любовь к театру (долгое время порицаемого в христианстве); третьи, что интерес к «альтернативным» религиям (типа теософии).

Богословие, математика (особенно сильны работы Доджсона в математической логике), театр – наверно, именно и только из таких увлечений могли появиться такие книги, как дилогия про Алису.

В конце 1850-х годов в Оксфорд прибыл новый декан Генри Лиддел с женой Лориной и детьми. Вот с его-то тремя дочерьми Лориной, Эдит и Алисой Лидделл писатель-математик подружился и часто с ними играл. А самая забавная из девочек, Алиса, стала главной героиней его сказок.

Доджсон вообще очень любил общаться с детьми, особенно с девочками. А с другой стороны, он был холостяком и по законам викторианской морали его предполагаемые увлечения женщинами (есть косвенные свидетельства отношений, как с одинокими, так и с замужними) по социальным стандартам его времени считались скандальными, и потому оставались тайной. Из-за этого со временем появились разнообразные версии об особой сексуальности писателя, в том числе, и предположение о педофилии (возможно, латентной, скрытой).

Те, кто отстаивают эту версию, кивают также на хобби Доджсона, для тех времен достаточно редкое – он увлекался фотографией. Им было выполнено около 3 тысяч работ, из которых сохранилась примерно треть. И это в основном фотографии детей, девочек в обнаженном или полуобнаженном виде.

Но здесь опять же нужно учитывать законы викторианской морали. По ним дети до 14 лет вообще считались асексуальными. И изображения голых детей в виде ангелочков считались совершенно нормальными, приличными. К тому же для фотографии нужно хорошее освещение, которое в те времена могло обеспечить только дневное солнечное освещение. И фотосессии Доджсона проходили при участии родителей его юных фотомоделей. К тому же, становясь все старше, он начинал называть «детьми», «девочками» женщин до двадцати лет, а потом – и до тридцати.

Будучи человеком пунктуальным, писатель-математик, всю жизнь вел дневник. И вот эти его материалы в период между 1853 и 1863 годами исчезли. Причем, кто именно и когда их удалил, установить не удалось. Этот период (возраст – 21-31) великих метаний и душевных страданий Доджсона, бурно проявлявшийся в его любовной поэзии, по всей вероятности автобиографической. И тогда же он испытывал всеподавляющее необъяснимое чувство вины и собственной греховности (возможно, именно поэтому не решился стать священником). В редких сохранившихся страницах начала 1860-х годов этот человек говорит о себе, как о «мерзком и бесполезном» грешнике.

Загадка, в чем-то схожая с тайной любовных сонетов Шекспира. Причем, как и в том случае, похоже, что настоящую тайну Льюиса Кэролла / профессора Доджсона, никто и никогда не узнает.

МАЛЕНЬКИЕ МИФЫ И ИСТОРИЧСЕКИЕ АНЕКДОТЫ

Среди традиционных биографий писателя есть множество исторических анекдотов, устойчивых мнений, не находящих подтверждения. Поэтому некоторые исследователи его творчества и жизни в таких случаях предпочитают говорить о «мифе Кэролла». Самый крупный из них, о его сексуальности, мы уже увидели. А вот несколько поменьше.

Говорят, мол, Доджсон-Кэролл не любил общаться со взрослыми, а предпочитал компанию детей, потому что с ними переставал заикаться. Увы, на самом деле многие дети, общавшиеся с ним, позже вспоминали его заикание. В то время, как с некоторыми взрослыми он, вроде бы, говорил без запинок. Есть еще один миф о заикании. Якобы Кэролл-Доджсон окарикатурено вывел себя в «Алисе в Стране Чудес» в образе птицы Додо с намеком именно на заикание: «До-До-Доджсон». Но никаких свидетельств о том, что он запинался, произнося свою фамилию, также нет.

Ну и самый изящный миф о Кэролле-Доджсоне исполнен в стилистике знаменитого английского юмора. Будто британская королева Виктория настолько полюбила «Алису в Стране Чудес», что намекнула о том, как бы рада была, если б ей была посвящена следующая книга автора. И действительно писатель-математик именно ей посвятил следующую свою работу под названием «Элементарное руководство по теории детерминантов». Смешно. Но опять – увы… Сам Доджсон категорически отрицал такую славную историю: «Это абсолютно ложно в каждом конкретном утверждении: ничего похожего не происходило».

НЕСОСТОЯВШАЯСЯ РОССИЙСКО-АНГЛИКАНСКАЯ ЦЕРКОВЬ

Ну и нельзя не вспомнить о единственном дальнем путешествии Кэролла-Доджсона. На самом деле это было не просто развлечение (а британцы традиционно считаются одними из зачинателей туризма, как понятия, как явления), а деловая поездка.

Да, единственным известным случаем, когда бы он выезжал за границу Британии, была поездка в Россию в 1867 году вместе с богословом, преподобным Генри Лиддоном (не путать с папой Алисы диаконом Генри Лидделом). Сейчас Московский патриархат с его консервативной антиэкуменической позицией не любит подробно, в деталях, вспоминать те времена. А тогда Российская православная греко-кафолическая церковь (лишь одно из названий в отсутствие единого, общепринятого) по структуре походила на протестантскую. Она тоже управлялась бюрократической структурой, подчиняющейся непосредственно монарху, – Святейшим Правительствующим Синодом; совокупность же органов управления Церкви поэтично именовалась «Ведомством православного исповедания». Структурное сходство, родство с Англиканской церковью очевидно. Соответственно и контакты были достаточно тесными.

Посланники Англиканской церкви священник Генри Лиддон и диакон Чарльз Доджсон ехали в Москву с рекомендательным письмом от влиятельного оксфордского епископа Сэмюэла Уилберфорса. В Москве они общались с Архиепископом Ярославским и Ростовским Леонидом (Краснопевковым) и даже с Митрополитом Московским и Коломенским Филаретом (Дроздовым, между прочим, это пращур популярного зоо-журналиста Николая Дроздова). О чем они говорили, в подробностях не известно, но в общих чертах ведомо, что шли переговоры о более тесном английско-российском, англиканско-православном богословском диалоге и даже… возможном союзе, единении церквей! Потрясающе интересная тема. Но, повторюсь, жаль, что в нынешней замшелой РПЦ вспоминать о чем-то таком не любят.

А в остальном, в скучноватых в целом дневниковых записях Кэролла порой прорывается и славные диалоги, и фирменная ирония. Но при этом он уважителен к объекту описания. Да, сильно ругает традиционно скверный, говоря сегодняшним языком, российский сервис, сетует на слабое знание языков в стране, во многом ищет – и находит – «гротеск». Но при этом живейшим образом интересуется – и хвалит! – архитектуру, театр, кухню.

То есть написано с живым интересом, симпатией, пожалуй, даже любовью. И совсем не похоже на саркастические зарисовки «русофоба» маркиза де Кюстина, сделанные 28 годами ранее. К тому же эпоха царя-освободителя (уже шесть лет, как отменено крепостное право) Александра II (кстати, короновал его как раз Митрополит Филарет) совсем не похожа на муштру Николая I (в совершении акта престолонаследия к нему от Александра I Филарет также сыграл ключевую роль).

Но все же, все же… при выезде за пределы Российской империи и Кэролл-Доджсон приходит ровно к тому же вечному выводу: Россия – страна несвободы:

«Было приятно наблюдать, как местность становится все более обитаемой и культурной по мере того, как мы все дальше продвигались на территорию Пруссии: свирепый, грубоватый на вид русский солдат (скорее всего, имеются в виду разнообразные ответственные чиновники в военной форме, - О.К.) сменился более мягким и вежливым прусским; даже сами крестьяне, казалось, были на порядок выше, в них чувствовалось больше индивидуальности и независимости, – русский крестьянин, с его мягким, тонким, часто благородным лицом, более напоминает мне покорное животное, давно привыкшее молча сносить грубость и несправедливость, чем человека, способного и готового постоять за себя».

На этих словах, не злобных по-кюстиновски, а сказанных с болью, Кэролла-Доджсона и оставим.

Хотя… Нельзя не вспомнить о самом громком информационном салюте в его память, сделанном в последнее время в России. Это дело хакерской группировки «Шалтай-Болтай», герои которой, как истинные фанаты, носили псевдонимы из кэролловских сказок про Алису. Странная история, в которой коммерсанты из ФСБ смешаны с провокаторами оттуда же. И все это фирменно, по-кэролловски запутано и абсурдно…

Олег Кудрин, Рига

* Мнение автора публикации может не совпадать с позицией агентства