Возрождение легенды: Как мотоциклы «Урал» завоёвывают мир

За последние двадцать лет объём производства на Ирбитском мотоциклетном заводе (ИМЗ) сократился в 110 раз — со 130 000 мотоциклов в 1992 году до 1,2 тысяч в 2012. Количество сотрудников с советских времён уменьшилось в десятки раз, конвейер сменился ручным трудом. Мотоциклы «Урал» практически исчезли из России. Но, если верить фильму о «легендарном Урале», жители маленького города в 200 километрах от Екатеринбурга каждый вечер поднимают тост за здоровье ИМЗ. «Секрет» выяснил, почему.

За последние двадцать лет объём производства на Ирбитском мотоциклетном заводе сократился в 110 раз — со 130 000 мотоциклов в 1992 году до 1,2 тысячи в 2012-м. Количество сотрудников с советских времён уменьшилось в десятки раз, конвейер сменился ручным трудом. «Уралы» практически исчезли из России. Но, если верить фильму о «легендарном "Урале"», жители маленького города в 200 километрах от Екатеринбурга каждый вечер поднимают тост за здоровье ИМЗ. «Секрет» выяснил, почему они это делают.

В 1941 году предприятие на Урале стало выпускать тяжёлые мотоциклы для участия в боях на фронте. В городе на 30 000 жителей появилось 10 000 рабочих мест.

За основу взяли немецкий BMW R-71, состоявший на вооружении вермахта (о том, как советские власти получили доступ к производственным документам, существуют разные версии). За годы войны ИМЗ выпустил порядка 10 000 мотоциклов. В 1955 году он перестал выпускать военные модели и переключился на массовый рынок. «Уралы» покупали по всей России, но в 90-е продажи почти остановились. В 1997 году ИМЗ выпустил всего четыре тысячи экземпляров. Выжить заводу, сами того не подозревая, помогли египетские военные, когда решили вернуть давний долг в $1,5 млн.

Но это не помогло бизнесу. В 1998 году завод продал мотоциклов на 67 млн рублей, а его долг составлял 380 млн рублей. На предприятие явился новый владелец с антикризисным планом — Каха Бендукидзе, акционер группы «Объединённые машиностроительные заводы» (ОМЗ). Он выкупил ИМЗ у его сотрудников за $5 млн и решил создавать новую рыночную нишу для советских мотоциклов.

«Урал» воспринимали как транспорт для колхозников и рабочих, а теперь ему предстояло стать чем-то вроде Harley Davidson, который будут покупать успешные люди. Решили выпускать принципиально новую модель под названием «Волк». Прогноз был такой: к 2000 году увеличить продажи в два-три раза, до 3 400–5 600 штук. Но что-то пошло не так. «Оказалось, что на ИМЗ невозможна массовая сборка "Волков". Вместо запланированных тысяч штук в Ирбите смогли кустарным способом смастерить только 80 чопперов», — рассказывал в интервью «Эксперту» гендиректор ИМЗ Илья Хаит.

Производство мотоциклов "Урал" на Ирбитском мотоциклетном заводе Фотография: ИТАР-ТАСС/ Пресс-служба ООО "Ирбитский мотоциклетный завод"

В 2000 году завод обанкротился. Из-за долгов энергетикам в октябре отключили свет и отопление. В ту зиму в Ирбите не собрали ни одного «Урала». Каха Бендукидзе разочаровался в покупке и решил сбыть завод. К тому времени он вложил в модернизацию $1,5 млн и поставил на конвейер несколько новых моделей. Топ-менеджеры завода — Дмитрий Лебединский, Илья Хаит и Вадим Тряпичкин — предложили купить завод в рассрочку, но затянули с первой оплатой. Тогда Бендукидзе решил передать завод другому претенденту, банкиру Александру Смоленскому.

«Смоленский со своим партнёром слетали на завод, всё посмотрели, ужаснулись и тоже не стали спешить с оплатой. В конце концов сделку с ними Каха тоже расторг, а поскольку мы были единственными реальными претендентами на завод, то его продали нам, только уже не за $6 млн, как было сначала, а за разумную сумму», — рассказал Хаит «Секрету».

При советской власти на ИМЗ работали 10 000 человек, когда его выкупили — 3 600, а сегодня — 140 человек. Средний возраст рабочих на ИМЗ – чуть меньше 50 лет. Есть люди, которые стоят у станка десятилетиями. Власти не помогали умирающему заводу, наоборот, критиковали перемены, из-за которых росло число безработных в области. «От бывшего губернатора Эдуарда Росселя мы только через восемь лет услышали “спасибо, что завод сохранили”, до этого нас пилили везде», — вспоминал Хаит.

Новые владельцы продолжили модернизацию «Уралов». Они тоже хотели, чтобы российские мотоциклы могли конкурировать с американскими. Снаружи «Уралы» остались прежними, но внутри всё изменилось. «60% его стоимости формируют импортные комплектующие, отечественным остался, по сути, только металл», — по словам Хаита, в стране для мотоциклетной промышленности качественно не производится ничего.

Михаил Карев, руководитель мотосервиса в Москве, считает, что «Уралы» покупают, как правило, люди, которые «хотят что-то либо оригинальное, либо весомое-железное», потому что мотоциклы с коляской никто, кроме «Урала», толком не производит: «Сейчас это забавная игрушка, ещё и с военными корнями». По его словам, после 2005 года качество мотоциклов вышло на уровень других международных брендов. На мотоциклетных форумах владельцы «Уралов» делятся историями. Александр, известный в мотокругах как Скунс, ведёт блог, в котором описывает свои путешествия. В 2005 году он проделал путь из Москвы во Владивосток на «Урале», правда, мотоцикл был старый, поэтому в дороге дважды пришлось пересобирать мотор.

Но всё это не спасло бы ИМЗ, если бы не экспорт. Ещё в девяностых американский предприниматель и инвестор Том Линотт, прибывший в Россию налаживать деловые контакты, обнаружил уральские мотоциклы с коляской и начал поставлять их в Штаты. Это имело большое значение для ИМЗ, к тому же Линотт привозил западных специалистов, которые обучали технологиям и помогали адаптировать мотоцикл к вкусам взыскательных потребителей. Вскоре Линотт стал продавать в Штаты около 300 мотоциклов в год. В 2003-м россияне решили, что готовы сами налаживать дистрибуцию_ и разорвали отношения с американцем.

Сначала всё шло неплохо. Партнёры разделили ответственность по странам и отправились организовывать систему продаж — кто в Европу, кто в Америку. Через год компания открыла офис в Редмонде (штат Вашингтон). Завод продавал в США по 650 «Уралов» в год. Штаты стали основным рынком для постсоветских мотоциклов. Но в 2008 году случился финансовый кризис, и ИМЗ снова оказался на грани закрытия. Станки опять остановились на всю зиму — на завод не поступило ни одного заказа. Партнёры Хаита отошли от дел (хотя остались акционерами), но он не мог бросить завод. «Если бы я остался работать у Кахи, думаю, мои финансовые проблемы были бы давно решены. Но не всё в жизни решают деньги. Моей машине девять лет, моя семья живёт достаточно скромно. И хорошо. У меня нет с этим проблем», — говорил Хаит два года назад в интервью «Эксперту».

Как и для многих владельцев «Уралов», для Хаита (хотя сам он на мотоцикле не ездит) это философия жизни. «Это невероятно другой мотоцикл. Он дружелюбен, его не боятся, нет ощущения агрессии. У нас даже пассажир сидит не сзади, а сбоку, на равных правах. Наверное, другими мотоциклами я бы не стал заниматься. А “Урал” настраивает людей на нормальные отношения, его надо беречь».

В 2009 году телеканал «Автоплюс» показал документальный фильм «Легендарный "Урал"» о судьбе ИМЗ и жителях Ирбита (на популярном мотофоруме oppozit.ru фильм назвали ремейком «Реквиема по мечте»). В центре фильма — история француза, который рассказывает, как по заснеженной дороге много километров толкал свой Harley Davidson, а вечером узнал об «Урале» и был потрясён. Вскоре он испытал, как мотоцикл с коляской преодолевает дороги, которые не под силу прославленным гигантам, и «сразу же влюбился в него».

ИМЗ прославился за границей как единственный завод в мире, сфокусированный на производстве мотоциклов с коляской. «Мы не умеем зарабатывать на лёгких мотоциклах», — ответил Хаит на вопрос о расширении аудитории. Конкурент «Урала» Harley Davidson тоже производил коляски для мотоциклов, но в малом объёме, а в 2009-м вовсе прекратил их производство.

В 2010 году ИМЗ произвёл 800 мотоциклов, подавляющая часть из них — с колясками. Почти все они ушли на экспорт в США, ЕС, Канаду, Австралию и Японию. Мотоциклы поставляют по предзаказу — ждать надо от 45 до 90 дней.