12-й Гусарский Ахтырский Ея Императорского Выс

В наше сложное и неспокойное время патриотические и героические традиции русского офицерства - наша сила и оружие. О них нужно помнить, говорить в полный голос и напоминать забывчивым.Показать полностью.

В 1988 году в Щелковском районе Московской области по инициативе группы молодых офицеров одной из воинских частей был образован клуб «Ахтырские гусары», который занялся изучением истории России и ее армии. За основу был взят Ахтырский гусарский полк. Началась кропотливая работа в архивах и музеях, были изготовлены первые копии униформы ахтырских гусар. В 1989 году клуб первый раз принял участие в празднике на Бородинском поле. Изначально эта идея имела некоторую поддержку ВЛКСМ, но после 1991 года всякая помощь по известным причинам прекратилась. С того времени и по сей день клуб существует как общественная организация только на личном энтузиазме его членов.

В настоящее время в рядах клуба 22 человека. Это люди разных возрастов и профессий, но объединенных одним общим делом. Обращение к истории и традициям Ахтырского гусарского полка потребовало от членов клуба больших усилий. Так сложилось в военно-историческом движении в России, что основной темой является эпоха Наполеоновских войн и, в частности, Отечественная война 1812 года. По музейным образцам нами изготовлены исторические мундиры ахтырских гусар эпохи 1812 года. В этих мундирах клуб на протяжении уже более 20 лет принимает участие в ежегодном главном военно-историческом фестивале на Бородинском поле.

• Все записи
• Записи сообщества
• Поиск

Дамы и господа!11 мая, 2022 года, среда, начало в 19:00в музее Ермоловой Марии Николаевны, Тверской бульвар, дом 11."ГУСАРСКАЯ ИСПОВЕДЬ"Показать полностью.

Вечер памяти Дениса Васильевича Давыдова (1784 — 1839).Весь вечер мои романсы и песни на стихи Давыдова!Мундиры и костюмы приветствуются!

Я каюсь! Я гусар давно, всегда гусар, И с проседью усов-всё раб младой привычки: Люблю разгульный шум, умов речей пожар И громогласные шампанского оттычки.

От юности моей враг чопорных утех,- Мне душно на пирах без воли и распашки Давай мне хор цыган! Давай мне спор и смех, И дым столбом от трубочной затяжки!

Но не скажу, чтобы в такой безумный день Не погрешил и я, не посетил круг модный; Чтоб не искал присесть под благодатну тень Расскащицы и сплетницы дородной.

Чтоб схватки с остряком бонтонным убегал, Или сквозь локоны ланиты воспалённой Я б шопотом любовь, любовь не напевал Красавице, мазуркой утомлённой.

Но то- набег, наскок; я миг ему даю, И торжествуют вновь любимые привычки! И я спешу в мою гусарскую семью, Где хлопают еще шампанского оттычки.

Долой, долой крючки, от глотки до пупа! Где трубки. Вейся, дым, на удалом раздолье! Роскошествуй моя, весёлая толпа, В живом и братском своеволье!

Стихи - Дениса Давыдова 1832 год музыка - Александра Смирнова 1995 год

«Злодей! Что же ты со мною делаешь, зачем же выставлять «Пенза» под моим «Вальсом»? Ты забыл, что я женат, что стихи писаны не жене!!» - так выговаривал Денис Давыдов другу П.А. Вяземскому, опубликовавшему в «Библиотеке для чтения» без ведома автора его стихотворение «Вальс».Каждая любовная история благоухает восхитительной лирикой, но и обрастает литературной легендой.Показать полностью.

Пенза стала для поэта гусара Дениса Давыдова Парнасом, где он вновь принялся за поэзию и положил венок свой боевой к ногам пензенской красавицы.

ВИНОВНИЦА«Так бурей вальса не сокрыта, // Так от других отличена, // Летит воздушна и стройна// Моя любовь, моя Харита, // Виновница тоски моей…» Виновницей была молоденькая очаровательная пензенская провинциалка Евгения Золотарева, о которой другой тайно вздыхающий поклонник заметил: «В ней было столько лукавства, красоты, ума, остроты, спеси, хвастовства, болтливости, затей, причуд, проказ, кокетства, скромности, дерзости и прочего, что хватило бы на сто, нет! – на триста, нет! – на тысячу женщин!»

«Взгляните и судите: и мила, и горда, и рассудительна, и опрометчива, и обходительна, и недоступна, и скромна, и дерзка, и великодушна, и малодушна, и любезна, и угрюма, и забавна, и скучна», - таков прелестный оригинал, пленивший достойных мужчин своего времени: язвительного поэта П.А. Вяземского, всенародного любимца героя войны 1812 года генерал-лейтенанта и поэта Д.В. Давыдова, участника лихих сражений и крепкого хозяйственника- помещика И.В. Сабурова-автора не только этой словесной характеристики, но и целого нравоучительного романа, адресованного милой прелестнице. Заглянувший в Пензу в 1830 году поэт Евгений Боратынский тоже приметил «хорошенькую Золотареву».

Евгения Дмитриевна Золотарева принадлежала к старинным дворянским родам Пензенской губернии Золотаревым и по матери Бекетовым, доводилась двоюродной бабушкой поэту А.А. Блоку, который в 1890 году приезжал уже к младшему поколению Бекетовых - своим дедам, знаменитым ученым. Денис Давыдов дружил с дядей Евгении Золотаревой Дмитрием Алексеевичем Бекетовым, «офицером храбрым и надежным, с умом объемистым и тонким». В 1830-е годы отставной стареющий генерал Д.В.Давыдов часто гостил у товарища по оружию в его степной Бекетовке.

"ТЫ СЕРДЦУ МОЕМУ НУЖНА ДЛЯ ТРЕПЕТАНЬЯ. "Оставляя на время жену и детей в Симбирском имении Верхняя Маза бывший гусар совершал набеги на Пензу, где осенью досуг заполнял псовой охотой, таскаясь в окрестностях по мхам и болотам за волками и зайцами, а летом «как водится, был на ярмарке»: по старой привычке ярмарки и трактиры составляли «верх блаженства». Зимой, когда пензенские жители давали вечера и балы, он сообщал П.А. Вяземскому о своем времяпровождении: «Ежедневные балы, гастрономические обеды, вечера, катания, благородные спектакли, концерты, словом, весь хаос столицы с ее надеждами, сплетнями и интригами».

На пензенском балу 50-летний поклонник красоты увидел племянницу Бекетовых - обворожительнуюЭжени, увековечив ее в стихах: Прекрасней всех, и стан ваш негой дышит. Уста роскошествуют и взор востоком пышет.

И хотя портрета Евгении Золотаревой не сохранилось, он запечатлен в лирических строках влюбленного поэта:

В тебе, в тебе одной природа, не искусство, Ум обольстительный с душевной простотой, Веселость резвая с мечтательной душой, И в каждом слове мысль, и в каждом взоре чувство.

"НЕ МОГУ БЫТЬ БЕЗ ЮБКИ. " Природа дала ей, как и ее матушке, то удальство, которое светские львицы приобретают только искусством. Веселый нрав предполагал в провинциалке много простодушия и даже рыхлость в характере, но это было обманчиво: твердость воли у нее была мужская и злоязычье ее всегда бывало остроумно. По стихам и письмам Д.Давыдова можно проследить историю «Пензенской элегии». Увлечение началось с озорства, бравады, о чем он сообщал другу Вяземскому в феврале 1833 года : «Скажу тебе, что я переехал на зиму в Пензу, а как я, подобно тебе, не могу быть без юбки- вдохновительницы, то избрал для себя бывший твой предмет Золотареву и подобно тебе веду ее к бессмертию».***************************************** Легкая влюбленность, взаимное восхищение порождали радостную поэтическую настроенность:

Ты смяла на главе венок мой боевой, Ты из души моей изгнала жажду славы, И грезы гордые, и думы величавы. Я не хочу войны, я разлюбил войну,- Я в мыслях, я в душе храню тебя одну, Ты сердцу моему нужна для трепетанья, Как свет очам моим, как воздух для дыханья.

Время в краю очарования летело в вихрях вальса: Так бурей вальса не сокрыта, Так от толпы отличена Летит воздушна и стройна Моя любовь, моя харита, Виновница тоски моей.

Когда «Вальс» был напечатан П.А. Вяземским, Денис Давыдов попенял другу: «Злодей, что ты со мной делаешь? Зачем же выставлять «Пенза» под моим «Вальсом»? Ты забыл, что я женат, что стихи писаны не жене»…

В письме к А.С. Пушкину Давыдов пишет о своем увлечении и безумии: «Знаешь ли ты, что струны сердца моего опять прозвучали? На днях я написал много стихов. Так и брызгал ими. Право, я думал, что рассудок во мне так разжирел, что вытеснил поэзию; не тут-то было, встрепенулось небесное, а он дай бог ноги! Так что и по сю пору не отыщу его !» **********************************************

Давыдов, сохранивший молодость души и сердца («Да и есть ли старость для поэта?» - недоумевал он), по-прежнему был центром дружеских бесед, он был мастер рассказывать. Интересный, умный собеседник заворожил провинциальную барышню, которая наслаждалась его рассказами и стихами. Часами говорили на разнообразные темы, спорили о литературе. Привязанность возрастала. Приветливость и теплые взгляды девушки увлекли, воспламенили сметенное сердце.

«Прием, который Вы мне оказали, наполнил меня вновь счастьем и восторгом», - признавался Денис Васильевич в начавшийся переписке, которая восхищала еще больше: страстный язык его писем заставлял трепетать неискушенное сердце девы. В письмах любовные вздохи перемежались живыми набросками и заметками о московской жизни, письма содержали много отзывов о новых книгах, которые он постоянно вместе с новыми нотами посылал Евгении. Рекомендовал ей повести А.Пушкина, особенно «Выстрел», новый роман А.Дюма, замечательные стихи В.Гюго.

Почти на 3 года закружила Дениса Давыдова поздняя ослепительная любовь. Упоенный красотой и молодостью, очарованный «приманкой милых слов», он пребывал в восторге поэтическом. Всё, связанное с прелестной умненькой барышней казалось таким прекрасным, что невольно слагались стихи, составившие «Золотаревский цикл».

Я не ропщу. Я вознесен судьбою Превыше всех! Я счастлив, я любим! Приветливость даруется тобою Соперникам моим…. Но теплота души, но все, что так люблю я С тобой наедине…. Но девственность живого поцелуя… Не им, а мне!

Он любил «наперекор судьбе и сплетней городских».

Я вас люблю без страха, опасенья , Ни неба, ни земли, ни Пензы, ни Москвы - Я мог бы вас любить глухим, лишенным зренья… Я вас люблю затем, что это - вы! ************************************************РАЗВЯЗКАСобытия шли к развязке. Приятель Иван Васильевич Сабуров, пензенский помещик, выпустил свой роман под названием «Четыре Роберта жизни» под псевдонимом Мурзы Чета и высмеял любовные увлечения "старого партизана-подагрика". Имени Золотаревой не было названо, но Дениса Давыдова без труда узнали. Родственники советовали Евгении принять предложение сватавшегося к ней уже пятый раз отставного драгунского офицера Василия Осиповича Мацнева и соблюсти приличия и условности жизни.

Соискатель на руку Евгении Дмитриевны был богат и знатен, принадлежал к древнему благородному роду, а потому внесен был в шестую часть дворянской родословной книги, владел землями и крепостными душами в Пензенской и Орловской губерниях. Как и другие обожатели прекрасной Эжени он был старше ее на 20 с лишним лет, повидал жизнь и людей, участвовал в войне с Наполеоном и был ранен. 46 летний пензенский помещик был хорошо образован, в его послужном списке отмечалось знание немецкого, французского языков и точных наук.

И умная провинциальная барышня, знавшая наизусть «Евгения Онегина», чем в свое время и восхитила пушкинских друзей-поэтов, грезившая в мечтах о романтическом герое, поступила в традиции русского романа, отказавшись от желаемого, но невозможного и приняв должное. **********************************************Печально и обреченно звучало прощальное письмо Д.Давыдова к своей «звездочке»: «Все кончено для меня, нет настоящего, нет будущего! Мне осталось только прошлое, и все оно заключается в этих письмах, которые я Вам писал в течение двух с половиной лет счастья».

Вместе с Золотаревой поэзия навсегда ушла из его жизни. До самой смерти Денис Давыдов не напишет больше ни единой поэтической строки. Вся любовь, вдохновение, поэзия остались в краю очарования. **********************************************

P.S. Пензенская Муза поселилась в глухом наровчатском селе Рузвель, став примерной хозяйкой, супругой, матерью. Евгения Дмитриевна бойким характером походила на свою матушку - «бой-бабу» Екатерину Алексеевну, которую мемуарист Ф.Ф. Вигель с присущей наблюдательностью безошибочно назвал "не замужнею, а женатою": у нее был «плохой мужишка, но отличный хозяин, которого умела она употребить с большой пользой, определив его приказчиком над общим их имением и представив себе главное над оным распоряжение».

Евгения Дмитриевна пережила и мужа, и обессмертившего ее поэта. В семье благоговейно берегли 57 пылких умных восторженных писем, обращенных к молодой Эжени, и стихи, ставшие украшением русской поэзии. После смерти пензенской вдохновительницы ее сын напечатал эти восхитительные письма в "Историческом вестнике" за 1890 г. с уважением и почитанием ко всем ушедшим. ***********************************************************В 1984 г. в ПЕНЗЕ открыт памятник ДЕНИСУ ДАВЫДОВУ, на постаменте которого его строки «ПЕНЗА – МОЯ ВДОХНОВИТЕЛЬНИЦА».Это один из пяти бюстов Дениса Давыдова, установленных в России. Автор бронзового бюста – пензенский скульптор Владимир Георгиевич Курдов.Памятник в Пензе был высоко оценен правнуком Дениса Давыдова – Львом Денисовичем Давыдовым. Скульптор не ушел от реального образа Дениса Давыдова, не приукрасил его внешность, а объединил все лучшее, что присуще храброму гусару-поэту, генералу, герою Отечественной войны 1812 г. с Наполеоном. Денис Давыдов был удостоен алмазных подвесок к ордену святой Анны, ордена святого Георгия и золотой сабли с надписью «За храбрость», но этих выигрышных атрибутов нет на погрудном изображении. Мастер сосредоточил внимание на мужественном лице с высоким ясным лбом, непокорной волне волос. Скульптор представил своего героя не в военной гусарской форме, а в повседневном одеянии в соответствии с тогдашним положением поэта. Единственная деталь одежды – романтический воротник с летящим по ветру свободным галстуком – является приметой эпохи, в которой жил Денис Давыдов. Давыдов изображен таким, каким характеризовал его В.Г. Белинский: «Он был поэт в душе, для него жизнь была поэзией, а поэзия жизнью».

*********************************************************(Печатается по: Татьяна Кайманова. Муза была из Пензы, или Пензенская Беатриче // Золотая летопись Пензенского края. Сост. С.Корниенко. - Минск, 2014); Татьяна КАЙМАНОВА. ЭКСКУРСИЯ КАК ОБЪЯСНЕНИЕ В ЛЮБВИ - Пенза, 2012.