Жизнь Замечательных Людей | ЖЗЛ

Группа для всех, кто неравнодушен к захватывающим биографиям из серии ЖЗЛ издательства «Молодая Гвардия».

Сообщество основано 19 ноября 2014 года.

Посещая группу, вы принимаете следующие правила:Показать полностью.

1. Запрещено употребление ненормативной лексики и размещение комментариев, направленных на унижение достоинства подписчиков по признакам национальности, пола, религиозных и политических взглядов. Вопросы наподобие «Когда в серии ЖЗЛ выйдет Гитлер?» и т. п. запрещены. На комментарии других участников группы необходимо отвечать вежливо, без оскорблений и мата.

2. Запрещены хамство в адрес администрации сообщества и неконструктивная критика его работы. Писать в сообщения группы и её руководителям можно только по вопросам сотрудничества.

Нарушение данных правил карается баном, срок которого определяется администраторами и обсуждению не подлежит.

• Все записи
• Записи сообщества
• Поиск

Редкие фотографии героев серии ЖЗЛ.

Трижды Герой Советского Союза Александр Покрышкин в гостях у пионеров.Лето 1946 года.Фото Сергея Васина.

Автор серии ЖЗЛ Андрей Дмитриев-Балканский:

«В прифронтовом Донецке внимательно изучают моего «Ким Ир Сена» в серии ЖЗЛ. На фото общественный деятель, ополченец Александр Матюшин и глава Компартии ДНР Борис Литвинов».

«Не плачь, потому что это закончилось. Улыбнись, потому что это было». (Габриель Гарсиа Маркес).

6 марта 1927 года родился Габриэль Гарсиа Маркес (1927-2014) – знаменитый колумбийский писатель, журналист, издатель и политический деятель, лауреат Нобелевской премии 1982 года. Его имя золотыми буквами вписано в историю литературы XX века. Произведения писателя любят и читают во всем мире. Особенно знамениты книги «Сто лет одиночества», «Осень патриарха» и «Полковнику никто не пишет». Показать полностью.

Первая биография писателя была выпущена в серии «ЖЗЛ: Биография продолжается. » при его жизни в 2012 году. А уже через два года — в основной серии ЖЗЛ, подготовленная, как и первый вариант, писателем и журналистом Сергеем Марковым: «Габриель Гарсиа Маркес, колумбийский писатель, лауреат Нобелевской премии, названный Сервантесом нашего времени, завоевал необычайную популярность на всех континентах. «Полковнику никто не пишет», «Сто лет одиночества», «Осень Патриарха», «Любовь во время холеры» и другие его произведения вошли в золотой фонд мировой литературы. Автору книги довелось встречаться с Гарсиа Маркесом, как и с другими вершителями «бума» латиноамериканской литературы, например Хулио Кортасаром, он создал наиболее полное на сегодня жизнеописание великого колумбийца на русском языке. Благодаря знакомству с близкими друзьями, соратниками, врагами своего героя ему удалось по-новому взглянуть на сложные, порой трагические коллизии, связанные с эпохальным расколом мира в XX веке на капиталистический и социалистический и последовавшим расколом среди крупнейших литераторов. Не обошёл он вниманием и многолетнюю, во многом загадочную дружбу Гарсиа Маркеса с известными личностями столетия: Фиделем Кастро, Франсуа Миттераном, Улофом Пальме, другими лидерами государств, а также его связи с СССР и Россией, отношение к диктаторам своего времени, его борьбу с терроризмом, бандитизмом, наркомафией. Но прежде всего эта книга, конечно, о латиноамериканском гении, чьё творчество пронизано страстью, любовью, эротикой, и о его бурной, порой шокирующей, но красивой и до конца фонтанирующей энергией жизни».

*** «Сто лет», изменившие мир. Почему Габриэля Гарсиа Маркеса считают великим.

Легендарный роман «Сто лет одиночества» сразу после публикации был признан шедевром латиноамериканской прозы XX века, а сам автор в одночасье стал самым знаменитым колумбийским писателем. Влияние Гарсиа Маркеса на литературу было настолько велико, что газета New York Times назвала его популярную книгу «вторым произведением после Книги Бытия, которое обязательно к прочтению для всего человечества».

Колумбийский «старикан». Автор романа «Сто лет одиночества» всегда был очень рассудительным человеком, за что ещё в детстве получил прозвище «старикан». Он родился в бедном городке Аракатака на севере Колумбии, где от родной бабушки многое узнал о народных преданиях, суевериях и языке тех мест. С годами эти знания перекочевали в его произведения, а сам Гарсиа Маркес говорил: «Я хотел разрушить демаркационную линию между тем, что казалось реальным, и тем, что казалось фантастическим, ибо в мире, который я стремился воплотить, этого барьера не существовало». Знаменитый латиноамериканский писатель не сразу нашёл своё призвание, сперва он поступил на юридический факультет Национального университета в Боготе и только через четыре года решил посвятить свою жизнь литературе и журналистике. Впервые журналистские очерки Гарсиа Маркеса привлекли внимание общественности только в начале пятидесятых годов, а вслед за этим началась его блестящая карьера писателя. Сразу после публикации романа «Сто лет одиночества» к сорокалетнему колумбийцу пришло признание миллионов читателей. За считанные месяцы увесистая книга была переведена на все европейские языки, а критики в один голос стали называть Гарсиа Маркеса лучшим мастером испанского слова со времён Мигеля де Сервантеса.

Магический реализм. Для того чтобы по-настоящему оценить вклад Гарсиа Маркеса в мировую литературу, стоит напомнить, что его роман «Сто лет одиночества» создавался в послевоенную эпоху. В это время в литературе представление о логичном устройстве мира уже было разрушено, Гарсиа Маркес же предложил иной взгляд на реальность, в котором мистическое и рациональное не противоречили друг другу. Такой художественный метод, «магический реализм», был известен и ранее, но именно этот автор сделал его популярным, вдохновив целое поколение писателей. В своём знаменитом романе «Сто лет одиночества» Гарсиа Маркес отвечал на вопрос, которым испокон веков задавались писатели, политики, учёные и философы: «Каким будет наше завтра?» В книге он фактически описал 100 лет жизни семьи Буэндиа, но эта цифра, как и многое в его мудрой книге, имела философский подтекст. Автор утверждал, что время не линейно, а циклично: люди обречены вновь и вновь отвечать на вечные вопросы. После публикации романа «Сто лет одиночества» будущее самого Гарсиа Маркеса было предопределено. Через 15 лет он стал первым колумбийцем, получившим Нобелевскую премию по литературе. Она была присуждена знаменитому автору с формулировкой «За романы и рассказы, в которых фантазия и реальность, совмещаясь, отражают жизнь и конфликты целого континента». Примечательно, что колумбиец оказал влияние не только на американских и европейских, но даже советских авторов. В СССР в 1970-80-е годы проза Гарсиа Маркеса произвела настоящий бум интереса к латиноамериканской литературе. А среди студентов-филологов того времени гуляла шутка: «Кого ты больше любишь, Борхеса или Кортасара? — Маркеса!»

Хроника смерти. Вслед за книгой «Сто лет одиночества» из-под пера Гарсиа Маркеса вышли ещё десятки произведений, которые дополняли главный труд его жизни: «Хроника объявленной смерти», «Любовь во время холеры», «Генерал в своем лабиринте». Колумбиец даже пытался писать сказки, но, к сожалению, из этого ничего не вышло: «Я показал одну из них моим сыновьям, тогда ещё маленьким. Они вернули её со словами: «Папа, ты думаешь, дети совсем тупые?», — вспоминал о своём неудачном опыте «титан литературы». В 2006 году Гарсиа Маркес объявил, что больше не будет писать художественную литературу, и с тех пор публиковал только мемуары. В то же время в СМИ регулярно стали появляться слухи о его смерти, над которыми самому писателю оставалось только смеяться. Нобелевский лауреат скончался на 88 году жизни от болезни. За 30 лет до собственной смерти он написал: «Единственное, о чём я буду жалеть, умирая, что это не от любви».

«Я не останавливался перед трудностями, если они вставали на моём пути, не хитрил ни перед своей собственной совестью, ни перед товарищами».

6 марта 1913 года в городе Ново-Николаевске Томской губернии родился советский военачальник, лётчик-ас, трижды Герой Советского Союза АЛЕКСАНДР ПОКРЫШКИН.

Для серии ЖЗЛ биографию прославленного маршала авиации написал российский историк Алексей Тимофеев, в 2015 году вышло четвёртое издание книги:Показать полностью. «Документальное повествование о жизни и подвигах, счастье и невзгодах легендарного лётчика-аса, первого трижды Героя Советского Союза построено на воспоминаниях его друзей и соратников, редких документальных свидетельствах военных лет, исторических исследованиях последнего времени, а также содержит уникальный иллюстративный материал. Среди персонажей книги — известные военные и государственные деятели, плеяда знаменитых лётчиков ушедшего века. Данное издание дополнено новыми документами и материалами».

19 августа 1944 года А. И. Покрышкин стал первым в истории трижды Героем Советского Союза. Как лётчик-истребитель он занимает второе место (после Ивана Кожедуба) по результативности среди всех пилотов союзников по антигитлеровской коалиции.

В 19 лет, имея за плечами лишь семь классов школы и специальность слесаря-инструментальщика, Александр стал курсантом Военной школы авиатехников. Он так сильно мечтал стать лётчиком, что самостоятельно изучал историю авиации, физику и другие необходимые дисциплины и 39 раз подавал рапорты командованию Таманской дивизии в Краснодаре, где служил авиатехником в 1934–1938 годах, на поступление в лётное училище. Но всякий раз ему отказывали… В 1938-ом в отпуске упорный Покрышкин за 17 дней освоил двухлетний курс Краснодарского аэроклуба и экстерном сдал экзамен на «пять». К своему сороковому по счёту рапорту он приложил аттестат об окончании аэроклуба. Тут же последовало заветное направление в военную авиационную школу. Её Александр Иванович окончил через год, с отличием!

Впервые Покрышкин серьёзно отличился уже зимой 1941 года во время Великой Отечественной. В тяжёлых погодных условиях, когда два его напарника разбились при попытке взлететь, Александр Иванович поднял самолёт и выполнил боевое задание, за что впоследствии получил орден Ленина. Первые две «Золотые Звезды» Покрышкин получил за бои над Кубанью в 1943 году, лично сбив 22 самолёта врага. Тогда же многие его ученики стали асами. Третье звание Героя Советского Союза он получил 19 августа 1944 года, имея в послужном списке на тот момент 550 боевых вылетов и 53 официальные победы.

ГЕРОЙ АМЕРИКАНСКИХ КОМИКСОВ.

Покрышкин считал, что тактика советских ВВС была устаревшей, и самостоятельно разработал новейшие тактические приёмы ведения воздушного боя, которым он посвятил целую книгу. Тактика оказалась настолько новаторской и успешной, что её использовали даже арабские лётчики во время Арабо-израильской войны 1947–1949 годов. Кроме того, именно Александр Иванович проводил первые испытания аэродрома, на котором вместо специальной взлётной полосы использовалась обыкновенная шоссейная дорога. После этого такая практика была внедрена по всему миру. Слава Покрышкина оказалась настолько широкой, что в 1945 году популярный американский комикс «True Comics» посвятил русскому лётчику-асу один из номеров, который назывался «Sky Hawk» — «Небесный ястреб».

Редкие фотографии героев серии ЖЗЛ.

Редкие фотографии героев серии ЖЗЛ.

Юрий Визбор с дочерью Татьяной на прогулке.Фото 1960 года.

Революционер, музыкант, психиатр. Анна Ветлугина, Дмитрий Максименко: «Кащенко».

Исследователи Анна Ветлугина и Дмитрий Максименко рассказывают о Петре Петровиче Кащенко, руководителе нескольких психиатрических больниц — в Нижнем Новгороде, Санкт-Петербурге и Москве.Показать полностью. Кащенко, который всю жизнь боролся за гуманное отношение к пациентам, за их возвращение к нормальной жизни при помощи не только лекарств, но и общения, физического труда, а также музыки, неожиданно стал символом «карательной психиатрии». «Сноб» публикует отрывок из биографии, вышедшей в издательстве «Молодая гвардия».

«Душевными болезнями в Нижнем Новгороде начали заниматься довольно давно — в 1837 году. Тогда в Нижегородской губернской земской — ее еще называли Мартыновской — больнице появилось 30 коек для душевнобольных. Очень скоро этого стало не хватать, в отделении порой скапливалось до ста человек и это при отсутствии водопровода и канализации. Ужасный смрад и теснота усугубляли и без того тяжелое психическое состояние пациентов, но власти закрывали глаза на эту проблему. Лишь через четыре десятилетия, в 1878 году по ходатайству старшего врача больницы Д. А. Венского было выделено 60 тысяч рублей на строительство нового здания. Спустя шесть лет решением Нижегородского земского собрания к этой сумме добавили еще 101 тысячу. Наконец в 1888 году по проекту И. В. Штрома построили два корпуса, мужской и женский, с водопроводом, канализацией, печным отоплением и электричеством. Конечно же, в новую психиатрическую больницу требовался руководитель — не только опытный профессионал, но и активный организатор. Кащенко подходил по обоим пунктам. Назначение его на должность заведующего отделением произошло быстро и без предварительного согласования с нижегородским губернатором и жандармским управлением, на что, кстати, департамент полиции вскоре и указал. В феврале 1889 года Петр Петрович с женой, восьмилетним сыном Борисом и грудной дочерью Евгенией прибыл в Нижний Новгород, где ему предстояло провести целых 15 лет. Перед вступлением в должность Кащенко встретился со своим университетским товарищем Сергеем Елпатьевским, который тогда работал врачом в Обществе вспоможения частному служебному труду. К тому времени он уже был известен в городе как врач-общественник и литератор. Елпатьевский предупредил Кащенко, что работа предстоит нелегкая, потому что психиатрическая служба в городе находится в полном расстройстве. Наш герой убедился в этом уже во время знакомства с заведением, в котором ему предстояло работать. К приезду Кащенко старые флигели уже отремонтировали, два новых здания построили и вроде бы подготовили к размещению больных. Но после осмотра помещений новый заведующий нашел, что «они не во всех своих частях соответствовали требованиям современной психиатрической науки и практики». Коллега Кащенко П. Д. Трайнин вспоминал, что после образцовой колонии в Бурашеве больничные корпуса в Нижегородской больнице показались Петру Петровичу мрачными. Новые, пока еще пустые корпуса выглядели более современно и были лучше оснащены, но все отделение даже отдаленно не напоминало современное, по мнению Кащенко. «Психиатра не было там, а заведовал больницей один из врачей соматической больницы, изредка посещавший ее. Больные всецело были предоставлены служительскому и надзирательному персоналу, совершенно не приспособленному к уходу за душевнобольными. О каком-либо лечении не было и речи. Меры стеснения применялись в широких размерах». Один из членов управы, присутствовавший на осмотре, сообщил, что еще в 1878 году они заметили, что «в этом заведении не только нельзя вылечить больного от сумасшествия, но что оно заключает в себе все данные для окончательного умственного убийства человека».

Автор книги «Доктор Кащенко» Зинаида Михайловна Агеева, создавшая в музее Психиатрической клинической больницы № 1 им. Н. А. Алексеева в Москве уникальную коллекцию материалов о нашем герое, опубликовала яркие воспоминания его родственников. Первый визит Петра Петровича в Нижегородскую больницу описан очень подробно: «В сопровождении надзирателя и служителей Кащенко начал обход в мужском отделении. Многие больные находились в коридоре и ходили взад-вперед с отрешенным выражением лица, занятые своими мыслями. Некоторые были в смирительных рубашках с завязанными рукавами. Одна группа больных сразу же окружила его. Они стояли около него в своих длинных халатах-балахонах, как дети возле своей матери, с надеждой в глазах, и наперебой торопились высказать накопившиеся мысли. А он слушал их внимательно и отвечал с серьезностью на все их вопросы, даже самые нелепые. Из коридора Кащенко прошел в изолятор, служивший для содержания наиболее опасных больных. То, что он там увидел, вызвало у него настоящий шок. На полу лежал скованный наручниками и прикованный к полу крупный мужчина с затравленным и одичавшим взглядом. Петр Петрович считал насилие над душевнобольными преступлением против личности и потребовал немедленно снять с больного цепи и наручники. Но никто не решался приблизиться к нему, а надзиратель предупредил, что это крайне опасный, агрессивный больной, который нанес тяжкие побои смотрителю, и что подходить к нему близко нельзя. Но Петр Петрович взял у служителя ключи от цепей и наручников и сам начал их снимать. Ему стал помогать один из служителей, а остальные с ужасом ждали последствий. Но произошло то, чего никто не ожидал. Больной размял онемевшие члены и, повалившись внезапно под ноги Петру Петровичу, заплакал, то ли от своего унижения, то ли от радости за неожиданное освобождение».

После обхода Кащенко вызвал к себе в кабинет опасного больного и ознакомился с его карточкой. Это оказался дегенерат-алкоголик по фамилии Евлогов, ловкий, смелый и находчивый человек. Попав в больницу, он быстро приобрел влияние не только среди больных, но и среди младшего персонала, благодаря чему добывал водку и напивался, становясь для всех кошмаром. Из чувства мести он нанес удар надзирателю самодельным колющим оружием, дело было передано в окружной суд, и с тех пор Евлогов находился в больнице на принудительном лечении по 95-й статье, как совершивший преступление в припадке болезни. В процессе беседы Кащенко подробно ознакомился с биографией пациента: тот происходил из мещан, работал и кузнецом, и слесарем, и плотником, и землепашцем и вообще отличался трудолюбием и позитивным отношением к жизни, несмотря на вспышки агрессии, которые проявлялись в состоянии опьянения. Как пишет З. М. Агеева, больной был обезоружен добротой и участием врача и с готовностью согласился помогать ему в обустройстве мастерских. Состояние Евлогова стало стремительно улучшаться, а через некоторое время его даже сочли возможным выписать. В следующем, 1890 году в кабинет Петра Петровича вошел прилично одетый мужчина, выложивший на стол кусок деревенского сала и домашние заготовки овощей. Это был недавний «опасный больной», который приехал поблагодарить Петра Петровича за лечение и сообщил, что чувствует себя нормально, работает и содержит семью. Он согласился остаться на месяц, чтобы «закрепить лечение» и помочь в больничном хозяйстве. В последующие годы Евлогов вел абсолютно нормальную жизнь, даже занимал ответственные должности в разных местах, но неизменно приезжал в психбольницу раз в год или как только чувствовал какую-то перемену в настроении. Достаточно было недели в стенах отделения, чтобы к нему вернулась уверенность в своем психическом здоровье. Подобные курсы реабилитации Евлогов получал все 15 лет, пока там работал Кащенко, и даже после отъезда врача, уже будучи стариком, он продолжал регулярно посещать лечебницу. Этот случай далеко не единичен в практике нашего героя. Он успешно находил язык с любыми, самыми страшными и буйными пациентами. Порой это пугало его коллег, особенно представителей младшего персонала, которые были уверены, что доктор Кащенко владеет гипнозом. В его гипнотические способности верили даже родственники. Возможно, нечто подобное действительно имело место, но больные любили Петра Петровича по другой причине. Его всегда отличало человечное отношение к своим пациентам. Для него было неприемлемо ущемление прав и ухудшение условий жизни целой группы людей только за то, что они тяжело больны. Поэтому, конечно же, заняв пост заведующего, он тут же начал бороться с несправедливостью. Первым шагом стала замена мрачных оконных решеток на рамы с более прочным стеклом. Двери в палаты больше не запирали, в вестибюле повесили шторы и картины. Больничные помещения проветрили и высушили, а после получения ссуды из городской казны заменили постельное и нательное белье. У каждого больного появились пуховые подушки с двумя одеялами. Некоторые корпуса, по бурашевской традиции, переоборудовали под мастерские, чтобы проводить трудовую терапию. Не забыл новый заведующий и про развлечения больных – для этой цели купили «волшебный фонарь» и стереоскоп. И снова наш герой занялся художественной самодеятельностью в терапевтических целях и, конечно, сам охотно принимал участие в музыкальных посиделках — пел и играл на фортепиано. В больницу закупили струнные музыкальные инструменты, стали устраивать вечера, на которые приглашали родственников больных. На территории разбили сад и огород, стали проводиться прогулки и устраиваться праздники. Кащенко подчеркивал, что свобода — это не вседозволенность, она должна быть ограничена пределами больничного режима. Для трудовой терапии он отбирал больных после предварительной беседы, учитывал психическое, физическое состояние, профессию, интересы — и все это для того, чтобы труд был не просто занятостью, а лечебным фактором, отвлекающим больных от болезненных переживаний. По опыту, приобретенному в Бурашевской колонии, он знал, что правильно подобранные трудовые процессы позволяют побороть заторможенность и агрессию и даже повлиять на бредовые идеи».