Бедность в России как социальное явление и социальная проблема: Социологические аспекты тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 22.00.04, доктор социологических наук Вавилина, Надежда Дмитриевна

Оглавление диссертации доктор социологических наук Вавилина, Надежда Дмитриевна

1. Бедность как объект научного исследования.

1.1. Теории и модели бедности.

1.2. Показатели и измерение бедности.

1.3. Факторы формирования и «ловушки» бедности.

1.4. Структура бедности и структура бедных в России.

2. Бедность как социальная проблема.

2.1. Социальная самоидентификация бедных.

2.2. Социальное самочувствие бедных.

2.3. Социальные девиации и социальные эксклюзии.

3. Основные стратегии преодоления бедности населения в России.

3.1. Субсидиарная социальная/политика государства.

3.2. Социальное картографирование как метод диагностики бедности регионов.

3.3. Роль общества в борьбе с бедностью.

Рекомендованный список диссертаций по специальности «Социальная структура, социальные институты и процессы», 22.00.04 шифр ВАК

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Бедность в России как социальное явление и социальная проблема: Социологические аспекты»

С начала 90-х годов бедность в России прочно стала темой номер один в социальной сфере. Причиной этому послужили два главных обстоятельства. Первое, субъективное, состоит в том, что к этому времени было окончательно снято идеологическое табу с запретной некогда темы бедности российского населения. Объективное обстоятельство связано с тем, что начало экономических реформ повлекло обесценивание сбережений населения, рост открытой и латентной безработицы, появление и развитие феномена хронической задолженности по заработной плате и социальным пособиям, резкую социально-экономическую дифференциацию регионов и пр. Реальный уровень доходов и потребления большей части населения России существенно сократился, и хотя уровень жизни российского населения по мировым стандартам и на предыдущих этапах экономического развития был достаточно невысок, резкое расширение зоны бедности в начале 90-х годов стало совершенно очевидным.

Официальная российская статистика сегодня, как, впрочем, и в большинстве зарубежных стран, базируется на определении бедности через исчисление среднедушевого дохода, хотя реально категория бедности связана с потреблением. Причина этого состоит в том, что информация о доходах доступна в гораздо большей степени, чем информация о потреблении. В результате если мы сегодня что-то знаем о российской бедности, то отнюдь не из статистики, которая не столько реально отражает масштаб и динамику бедности, сколько демонстрирует многочисленные неурядицы с измерением величины прожиточного минимума и исчислением реальных доходов населения. И, следовательно, роль социологии в изучении феномена бедности трудно переоценить. «Сегодня это наш основной источник знания, по отношению к которому статистика не более чем справочное приложение»1.

В общенаучном плане проблема бедности в России представляет особый

1 Бедность: альтернативные подходы к определению и измерению.-М. 1998. -С. 12 4 интерес. Специфика, степень распространенности и длительность бедности населения в советское время придают этому состоянию в современной России особый характер. Это выражается, прежде всего, в том, что применительно к территории бывшего СССР, бедность нельзя рассматривать вне контекста особенностей предшествующей социально-политической системы. Фактически для бывших социалистических стран проблема бедности в значительной степени не экономическая, а общественно-политическая и социально-психологическая. (Подчеркнуто нами — Н.В.).

Для понимания процесса обеднения населения и возможностей предотвращения или замедления его в реформируемой России целесообразно сделать небольшой экскурс в историю вопроса. В силу различного рода обстоятельств, власти не раз обращались к этой проблеме. Однако, практически на всех этапах строительства коммунистического общества на территории бывшего СССР отношение к вопросам бедности было крайне идеологизировано. В результате любые разработки в данной сфере прерывались уже после получения первых оценок уровня бедности, которые сразу же засекречивались или уничтожались. В любом случае до практического использования результатов исследований дело не доходило, исключая, быть может, первые годы советской власти. Одновременно различными способами стимулировался отказ от дальнейшего изучения данной проблематики, которое замирало до следующего кризиса.

Первые попытки расчетов прожиточного минимума как индикатора бедности начались в 1918 году с целью регламентации оплаты труда и введения обязательного минимального размера заработка. Единой методологии расчетов не существовало, поэтому показатели различных ведомств и территорий различались не только по содержанию и методике, но и исчислялись применительно к разным категориям работников. Разнилось и само понятие «прожиточный минимум». В большинстве случаев он рассчитывался как физиологический, т.е. обеспечивающий поддержание работоспособности человека, занятого легким трудом. 5

Как правило, в прожиточный минимум включался набор продуктов питания, предметов одежды, обуви, домашнего обихода, а в отдельных случаях и оплата услуг. Основной статьей расходов были затраты на питание, которые рассчитывались либо на основе физиологических норм, либо по данным бюджетных обследований о фактическом потреблении. Ученые-физиологи того времени считали, что для поддержания работоспособности организма человеку необходимо в сутки получать 3100 калорий. Однако, на практике расчеты основывались на местных реальных возможностях максимальной мобилизации продовольственных ресурсов, и их результаты были обычно значительно ниже. Удельный вес расходов на питание колебался от 26 до 72% к общей величине прожиточного минимума.

Уже в первых разработках прожиточного минимума были заложены основные принципы построения подобных показателей: потребление продуктов питания сопоставлялось с научно обоснованными нормами; калорийность питания различалась в зависимости от тяжести труда; наборы продуктов питания составлялись с учетом необходимого количества белков, жиров и углеводов и научно определенного соотношения между ними; при определении стоимости продуктового набора учитывались все возможные источники поступления продуктов, принимались во внимание все существовавшие в то время цены.

В первые годы советской власти прожиточные минимумы разрабатывались как в расчете на одинокого человека, так и на семью. При этом, для определения семейных расходов величину расходов одинокого человека умножали на коэффициент иждивенчества, который устанавливался для каждой местности самостоятельно.

Несмотря на то, что, по Кодексу законов о труде, минимальная заработная плата приравнивалась к прожиточному минимуму, реальное соотношение заработка и прожиточного минимума существенно варьировалось 6 по территории страны. Таким образом, изначальное практическое применение критериев бедности всецело зависело от фактических возможностей территории.

Несопоставимость местных вариантов прожиточных минимумов не позволила использовать их при установлении ставок заработной платы. Поэтому после 1921 года даже губернские профсоюзы отказались от исчисления местных прожиточных минимумов. В дальнейшем структура бюджетного набора и принципы его построения неоднократно пересматривались и унифицировались, постепенно сужалась сфера их практического применения. После ужесточения экономической политики стоимость бюджетного набора стала использоваться только для оценки индексов стоимости жизни и динамики реальной заработной платы.

В начале 30-х годов было декларировано построение основ социализма и, соответственно, устранение причин, создававших базу для существования бедности, а значит, и категории «прожиточный минимум». Его расчеты были полностью прекращены и возобновились лишь в 60-х годах в ряде научно-исследовательских институтов. Причем результаты работ в этой сфере были засекречены. Статистической базой для изучения закономерностей в формировании доходов и расходов семей, потребления материальных благ и услуг, служили материалы бюджетных обследований. В расчетах использовались также впервые разработанные Институтом питания Академии медицинских наук СССР пищевые наборы для рабочего и экспертные оценки специалистов.

Доля расходов на питание в нормативном бюджете минимума материальной обеспеченности (так назвали прожиточный минимум в Научно-исследовательском институте труда) составляла в 1965 году 56%, при условии удовлетворения потребностей на уровне физиологических норм. Набор отражал наименее благоприятную для тех условий структуру питания и состоял из наиболее дешевых продуктов. Стоимость бюджета определялась по прейскурантным государственным розничным ценам. Несмотря на 7 значительную условность, полученный показатель аккумулировал имеющиеся к тому времени научные разработки данной проблемы.

Однако, в практической деятельности результаты исследования не нашли применения ни для определения минимальных уровней доходов, ни как показатели границы нищеты. Они носили иллюстративный характер и были закрыты для широкой общественности. Вплоть до 1988 года секретными были даже данные о распределении населения по уровню среднедушевого совокупного дохода. Сам термин «бедность» не применялся ни в теории, ни на практике. В качестве рабочего использовалось понятие «малообеспеченность».

Критерием малообеспеченное™ считался установленный государством в абсолютном размере уровень среднедушевого совокупного дохода. Семьи, среднедушевой уровень доходов которых не превышал этой величины, получали право на отдельные пособия по малообеспеченное™ и некоторые специальные льготы.

В 1987 году было принято постановление Совета Министров СССР, в соответствии с которым ряду союзных структур была поручена разработка минимального потребительского бюджета. Предполагалось использовать эти расчеты при реформах оплаты труда, пенсионного обеспечения и т.д. На первом этапе работа велась секретно, прежде всего, из-за полученных оценок численности населения, находящегося за порогом бедности. Позднее эти цифры и расчеты активно использовались различными слоями и партиями в политической борьбе.

Степень разработанности проблемы бедности сегодня качественно не изменилась. По-прежнему меры по вспомоществованию беднякам диктуются конкретными возможностями регионов.

В настоящее время в России идентификация бедности официально осуществляется только по одному показателю — среднедушевому доходу семьи. В качестве индикатора бедности выступает величина прожиточного минимума, методические рекомендации по расчетам которого были окончательно утверждены Правительством РФ в ноябре 1992 года. 8

Используемая методика в значительной степени обусловлена, с одной стороны, ограниченными возможностями информационной базы (социальной статистики), с другой — спецификой социально-экономической ситуации в стране.

Прожиточный минимум исчисляется на основе минимального потребительского бюджета и представляет собой уровень денежного дохода, обеспечивающего приобретение определенного набора материальных благ и услуг, минимально допустимого для поддержания активного физического состояния человека. Его расчеты проводят как в целом для всего населения, так и дифференцированно для различных групп, а именно: ддя детей до 6 лет, подростков 7 — 15 лет, трудоспособных граждан и пенсионеров.

Расчеты прожиточного минимума базируются на минимально необходимом наборе продуктов питания. В основе продуктовых наборов для всех возрастных групп заложены нормы физиологических потребностей в пищевых веществах и энергии. Наборы продуктов в натуральном выражении включают 11 агрегированных групп продовольственных товаров. Для стоимостной оценки наборов используются средние цены покупки соответствующих товаров, определяемые по данным статистики семейных бюджетов.

Так как минимальный потребительский бюджет помимо расходов на питание включает расходы на непродовольственные товары, услуги и налоги, окончательная величина прожиточного минимума исчисляется путем досчета. На стоимость продуктового набора накладывается фактически сложившаяся структура расходов у 10% наименее обеспеченных семей, которая предварительно несколько корректируется. Корректировка структуры потребительских расходов состоит в исключении расходов, выходящих за рамки минимально допустимых (алкоголь, сбережения и т.д.). Поскольку объем и структура потребления материальных благ и услуг, зафиксированных в наборе, предельно ограничены, исчисляемый в настоящее время прожиточный минимум близок и физиологическому. 9

Помимо общереспубликанского показателя по той же методике исчисляются региональные уровни прожиточного минимума. Предполагается, что при этом органы исполнительной власти на местах исходят из особенностей потребления и ресурсных возможностей своих территорий.

Несмотря на то, что официальная методика утверждена достаточно недавно, некоторые ее положения уже устарели и приводят к систематическим ошибкам в расчетах.

В кризисной экономической ситуации структура потребления, особенно наиболее уязвимых слоев населения, очень подвижна и неустойчива. Поэтому построение расчета прожиточного минимума на устаревшей структуре потребительских расходов без какой-либо корректировки означает получение заведомо искаженного конечного результата. В фактических расходах населения в последнее время из-за отмены дотаций существенно выросла-доля затрат на оплату жилья и коммунальных услуг. Принципиальные изменения в социальной политике государства привели к появлению новых, но неизбежных и достаточно весомых видов расходов: на медицинское обслуживание, образование. Упразднен ряд льгот. Все это оказывается неучтенным при расчете прожиточного минимума по официальной методике.

Серьезным просчетом является и то, что в методических рекомендациях не оговорены необходимость и регулярность обновления базовой статистической информации. В настоящее время базовая величина прожиточного минимума ежемесячно корректируется в соответствии с ростом потребительских цен.

Ограниченность официальной методики привела к тому, что территории Российской Федерации, а в ряде случаев и общественные организации, дополнительно рассчитывают локальные величины прожиточного минимума без увязки с официальной методологией. Однако, даже уточненные цифры при отсутствии других критериев определения бедности и в условиях неразвитости социальных служб не позволяют достаточно полно выделить группы

10 населения, находящиеся за порогом нищеты, и организовать эффективную работу по преодолению или хотя бы смягчению бедности.

Очевидно, существует необходимость решения ряда методологических проблем идентификации бедности в условиях слабой статистической базы, неконтролируемости ряда процессов в социальной сфере при стремительном ухудшении показателяей уровня жизни населения.

Для ситуаций, подобных российской, видимо, целесообразно использование специальной системы индикаторов бедности, включающей не только экономические, но и социальные, демографические, психолоческие характеристики, которые в дальнейшем может быть можно свести в интегральный показатель бедности. Более того, не исключено, что в России такая экономическая характеристика бедности, как доход, вообще не является доминирующей, поскольку на протяжении последних десятилетий уровень благосостояния человека измерялся отнюдь не официальным заработком, а доступностью материальных благ и различного рода льгот, не учитывающихся в доходах. Это существенно искажает картину бедности. Бедными зачастую считаются не те, кто на самом деле беден, и в то же время значительные группы действительно нуждающегося населения оказываются вне системы государственного вспомоществования.

Социальные группы населения, традиционно считающиеся у нас бедными — пенсионеры, студенты, неполные семьи — в действительности не так однородны и не составляют основной части нуждающихся.

В последнее время перечень групп риска пополнился безработными и вынужденными мигрантами. Вообще, как показывают российские исследования, не существует четко очерченных социально-демографических групп бедных. Границы бедности размыты, и правильнее было бы говорить о факторах риска, толкающих часть населения за её порог. Основным из таких факторов сегодня, безусловно, является наследственный, т.е. рождение в бедной семье.

Особой проблемой в нестабильной социально-экономической ситуации становится маргинальная группа, представляющая потенциальную угрозу резкого увеличения масштабов бедности. Следует обратить внимание на то, что в стране, гордившейся равенством доходов, эта группа населения очень велика и изменения ее экономического положения в ходе реформ становятся фактором не только социальной политики, но и социальной стабильности.

Очевидно, применяющиеся сегодня в России критерии бедности дают лишь условную характеристику распространенности и структуры бедного населения. Эти данные не позволяют проанализировать корни бедности и не могут служить действенным инструментом социальной политики государства. Однако, на сегодняшний день они остаются основными характеристиками, описывающими существенные процессы в социальной жизни российского общества.

Таким образом, актуальность темы определяется, прежде всего, следующими факторами.

Резкое расширение зоны бедности в 90-ые годы, привело к массовой бедности целых слоев групп населения и четко отделило в России новое время от предыдущего.

В то же время, сегодня фактически отсутствуют надежные подходы и критерии измерения бедности. Официально российская статистика может дать лишь очень приблизительные данные об обеспеченности населения. (Подчеркнуто нами — Н.В.).

В российском обществе отсутствуют представления о динамике, формах и структуре бедности, что не позволяет иметь корректную стратегию ее преодоления. Последнее ведет к неэффективному использованию и так крайне ограниченных ресурсов.

Конечно, бедность не чисто российское и не сугубо пореформенное явление. Она свойственна любой экономической системе во все времена. Однако, степень и специфика развития бедности в советское время придают

12 этому состоянию в современной России ряд особенностей. В определенном смысле бедность в российском обществе сегодня имеет уникальные черты.

Бедность как объект научного анализа — сравнительно новая проблема для российской социологии. Хотя в 20-ые годы этой теме было посвящено немало исследований экономистов и социологов, однако, до конца 90-х годов она находилась под своего рода запретом, поскольку само существование бедности отрицалось, хотя и признавалось временное неравенство на пути к полной социальной однородности.

Между тем, в западной социологии проблема бедности одна из центральных и широко исследуемых тем. Более того, в 90-ые годы именно американские и западноевропейские ученые значительное внимание уделяли изучению бедности в России и странах бывшего СССР1.

Особенно значительными были исследования, проведенные Институтом У экономического развития Всемирного банка . В 1994 году значительный опыт, накопленный работниками Всемирного банка в ранние годы реформ в странах Центральной и Восточной Европы, был обобщен и систематизирован, в результате чего появился фактически фундаментальный труд, посвященный основным социальным проблемам переходного периода: занятости, безработице, уровню доходов, типу бедности и т.п.

В 1997 году эта книга была переведена и издана в России под названием «Рынок труда и социальная политика в Центральной и Восточной Европе». Следует признать, что сегодня это одно из самых серьезных исследований социальных проблем всех реформируемых стран. Более того, в нем представлена целая совокупность вариантов преодоления этих проблем, поскольку авторы исходили из утверждения, что «успех реформ зависит от административных и политических навыков в не меньшей степени, чем от

1 См.например: Nell, J., Stewart К. Proximate and Underlying Causes of the Health Crisis in Russia, 1989-94. UNICEF International Child Development Center, Florence. — Italy.—1994; Kolev A. The Distribution of Enterprise Benefits in Russia and Their Impact on Individuals Weil-Being. European University Institute, Florence. — Italy. — 1995; Roberts, Bryan. Prise Liberalization, Market Power and Social Welfarein Transition Economies. University of Miami. — Miami. Florida. — 1995 и др.

2 С 1998 года — Институт Всемирного банка.

13 избранного подхода»1. Поэтому книга была предназначена и для тех, кто формирует политику. Следует лишь сожалеть, что это исследование коснулось лишь самых первых шагов реформирования социальной сферы и статистические данные, используемые авторами для анализа, заканчиваются 1992 годом. Хотя подходы, предложенные исследователями и экспертами, в России остаются большей частью нереализованными. Особенно в области политики доходов, регулирования рынка труда и социального страхования.

В 1997 году Институт экономического развития Всемирного Банка обратился непосредственно к проблемам бедности в России . В подготовке этого исследования участвовали не только специалисты Всемирного банка и ведущие ученые ряда американских университетов, но и известные российские исследователи в области социально-экономических проблем. Прежде всего, Н.М.Римашевская и другие.

Несомненно, главным достижением работы, которая была подготовлена данными авторами, является всеобъемлющий статистический и динамический анализ бедности в России. Хронологически этот анализ захватывает всю первую половину периода перестройки: с 1989 по 1997 годы. Достоинством данного исследования анализа следует также считать использование совокупности источников, позволяющих располагать корректными данными по целому ряду позиций. Наряду с бюджетными обследованиями (ОСБ) и обследованиями рабочей силы (ОРС) Госкомстата России, были использованы результаты Российского лонгитюдного мониторинга, Таганрогского многосерийного обследования Института социально-экономических проблем народонаселения РАН и опросов, регулярно проводимых Всероссийским центром изучения общественного мнения.

Это позволило авторам, осуществив всесторонний анализ бедности, определить ее основные тенденции и предложить подходы, позволяющие оказывать экономическое и социальное воздействие на факторы, формирующие

1 Рынок труда и социальная политика в Центральной и Восточной Европе. — М. — 1997. — С. 16.

2 Бедность в России. Государственная политика и реакция населения. — Всемирный Банк. Вашингтон. — 1998.

14 бедность, и в то же время, избежать ошибок при распределении помощи и оказании содействия бедным. Впервые в российской практике, наряду с анализом объективных показателей бедности, в данной работе были представлены субъективные оценки этого состояния: уровня и структуры доходов, социальной помощи, социальных проблем, стоящих перед бедным и др.

В совокупности представленные подходы позволили авторам сделать принципиально новые выводы о характеристиках бедности в России1.

В то же время, поскольку в качестве показателей бедности были взяты стоимостные характеристики — среднедушевой денежный доход, прожиточный минимум, потребительский бюджет, среднедушевые расходы на здравоохранение и т.п. — в условиях, когда денежные доходы не отражают реального потребления российского населения, определение порога бедности, а значит, профиля бедности, структуры бедных и т.д., не могут быть объективными для получения корректных научных результатов. Использование в этом случае интегральных2 и агрегированных3 показателей бедности лишь только усиливает «субъективность и произвол» исследования и выводов, полученных на его основе.

Проблема измерения бедности к концу 90-х годов приобрела для российских исследователей особое значение. С одной стороны, очевидными стали проблемы официальной статистики в исчислении реальных доходов населения. С другой стороны, поиски «хороших измерителей» доходов или расходов, или потребления, показали в ряде случаев невозможность удовлетворительного объяснения процессов, характеризующих бедность в России, только на основе стоимостных показателей.

Своего рода ответом на эту ситуацию стала реализация проекта «Бедность в России: лишения и социальная исключенность», результаты

1 См. например: Бедность в России. Государственная политика и реакция населения. — Вашингтон. — С. 153 155. и др.

2 См.: Бедность в России.— С. — 85-87.

15 которого представлены в работе «Бедность: альтернативные подходы к определению и измерению»1. Книга является попыткой привнести современные мировые методологии в измерение самого негативного социально-экономического феномена последних лет в России — роста зоны бедности. Авторский коллектив включает экспертов с большим исследовательским опытом по данной проблематике и давно снискал себе заслуженный авторитет в среде социологов и специалистов в области социальной политики. Главная ценность книги состоит в разработке нового методологического подхода к верификации проблемы бедности, основанного на оценке деприваций в потреблении различных социально-демографических групп населения. Этот метод впервые получил реализацию в специфических российских условиях. Авторы не претендуют на признание предлагаемого метода единственным и идеальным. И в силу своей специфики, и из-за огромной трудоемкости он вряд ли может быть рекомендован для систематического широкомасштабного использования. Однако, результаты исследований, основанных на депривационной модели, дают срезы, недоступные другим экономическим и статистическим инструментам.

Наряду с этими тремя фундаментальными исследованиями, которые финансировались зарубежными источниками, ряд проектов в последние годы осуществили российские ученые. Хотя ресурсы, предназначенные для их реализации, были весьма ограниченными, определенные научные результаты в изучении бедности общества переходного типа были достигнуты.

Представляется возможным всю совокупность работ, посвященных этому феномену в России, условно разделить на 4 группы.

Самая большая часть исследований в эти годы была посвящена изучению динамики бедности и ее основным характеристикам: уровень и тип доходов, структура занятости, роль социально-демографических, социально-экономических и профессионально-должностных факторов. При этом, были

1 Бедность: альтернативные подходы к определению и измерению. — М. — Московский центр Карнеги. 1998.

16 осуществлены исследования этих процессов в России и других постсоциалистических странах. Наиболее значимые результаты исследований этой группы были опубликованы в журнале «Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения». Здесь были представлены статьи Т.И.Заславской1, Л.А.Хахулиной 2, Л.Г.Зубовой3, Л.А.Гордона4 и др.

Помимо исследований такого рода, проводимых в ВЦИОМ, эти процессы изучались в научных коллективах, возглавляемых В.Бобковым, М.Можиной, Т.Четверниной и др. Но это все представители экономической социологии, поэтому их главный интерес в основном был сосредоточен на экономических характеристиках бедности либо их восприятии бедным населением.

Вторая группа исследований посвящена социальным аспектам и социальным последствиям бедности. Методологические аспекты этой проблемы были представлены в работе Л.А.Гордона «Права человека, условия труда и уровень жизни в переходной России»5.

Самые первые характеристики бедности как социального феномена в России периода трансформации были изложены в статьях М.Можиной и Н.Черниной6. Именно Н.В.Чернина поставила проблему воспроизводства бедности и факторов, определяющих это воспроизводство в условиях реформирования российского общества. К этим факторам она отнесла характер деятельности, организационно-правовую форму учреждения или предприятия, уровень урбанизации места жительства и др.

1 Заславская Т.И. Доходы работающего населения // Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения. —1994. —№1, №2; Стратификация современного российского общества // Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения. — 1996. — №1. — С.7-15.

2 Хахулина JI.A., Тучек М. Распределение доходов: бедные и богатые в постсоциалистических обществах (некоторые результаты сравнительного анализа) // Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения. —1995. — №1. —С.18-22; Хахулина Л.А., Саар А., Стивенсон С.А. Представления о социальной справедливости в России и Эстонии: сравнительный анализ// Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения. — 1996. — №6 и др. ;

3 Зубова Л.Г., Ковалева Н.В., Хахулина Л.А. Бедность в новых экономических условиях // Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения. — 1994. — №4. — С.25-30 и др.

4 Гордон Л., Терехин А., Будилова Е. Опыт многомерного описания материально-экономической дифференциации населения // Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения— 1998. — №1. —С.43-55.

5 Гордон Л.А. Права человека, условия труда и уровень жизни в переходной России // Мир России. — 1996. — №4. — С.127-182.

6 Можина М. Бедные. Где проходит черта? // Свободная мысль. —1992. — №4 — С.11-18; Чернина Н.В. Бедность как социальный феномен российского общества // СОЦИС. — 1994. — №3. — С.54-60.

Чрезвычайно интересную постановку вопроса мы находим в статье

B.Э.Бойкова1. Он пишет о пауперизации как причине социальной терпимости. Как представляется, эта характеристика российской бедности до сих пор не получила глубокого исследования. Несомненно, социальная терпимость становится значимым компонентом социального развития в условиях экономического реформирования. Но, если в основе социальной терпимости лежит массовая пауперизация, то, очевидно, что такие экономические реформы обречены на неудачу. "

На важные социальные признаки бедности в России обращают внимание

C.Н.Быкова и В.П.Любин . Населению в целом, пишут они, а российским бедным, в особенности, присущи экономическая пассивность, фатализм, патерналистские ожидания и т.д. Эти авторы также отмечают, что бедные слои населения, "если исключить из их числа люмпен-пролетариат, не являются потенциальным источником социальных конфликтов, а тем более социального взрыва. Это скорее можно сказать о маргинальной группе, находяйщейся между неимущими и населением со средними доходами"3.

Более обстоятельно факторы бедности характеризуются в статье Л.Н.Овчаровой. Здесь же представлена и социальная структура бедных, сложившаяся в России в начальный период экономических преобразований4.;

Однако, большинство исследований всех последних 10 лет посвящены теории бедности и возможностям ее измерения.

Бойков В.Э. Социально-политические факторы развития российского общества // СОЦИС. —1995. —№11. —С.43-52.

2 Быкова С.И., Любин В.П. Бедность по-русски и по-итальянски //СОЦИС. —1993. — №2. — С.132-138.

3 Быкова С.И., Любин В.П. Бедность по-русски и по-итальянски //СОЦИС. —1993. — №2. — С. 138.

4 Овчарова Л.Н. Социальная структура бедных семей и факторы, приведшие к бедности // Бедность: взгляд ученых на проблему. — Демография и социология. — М. —1994. — Вып. 10. — С.224-336.

Следует сразу признать, что проблема теории бедности не является проблемой российской науки. Столь же сложным этот вопрос остается и для мировой социологии бедности. Эльзе Эюэн — профессор социальной политики в Бергенском университете, которая руководит программой междисциплинарных сопоставительных исследований по проблеме бедности, проводимых в рамках Международного Совета по социальным наукам — пишет, что предположение о том, что существуют хорошо разработанные теории бедности, есть предположение, которое с полным правом Можно подвергнуть сомнению1.

Включившись в последнее десятилетие в активное изучение феномена бедности, российские ученые попытались внести свой вклад в создание теории 2 бедности. Особенно в этом плане следует отметить работы Т.Ярыгиной , Л.А.Гордона3, С.Ярошенко4 и др.

В исследованиях этих авторов были систематизированы все подходы к изучению этого социального явления, осуществлена типология бедности в России, определены подходы к ее измерению и предприняты попытки создания теории бедности, как социологической теории среднего уровня. Наиболее плодотворной, как представляется, в реализации последнего была работа Л.Т.Волчковой и В.Н. Мининой5. Подходы, на основе которых ■ они сформулировали авторскую концепцию исследования бедности, выстраиваются в категориях «богатство» — «бедность» В этом контексте бедность относится ими к социальным проблемам, являющимся «объективным противоречием, приводящим к нарушению пропорций социального функционирования и развития и на этой основе к дисбалансу интересов различных социальных групп, к разрушению доминирующих социальных ценностей, вследствие чего Эльзе Эюэн. Некоторые ключевые вопросы сопоставительного исследования бедности // Международный журнал социальных наук. —1993. —№1. — С.209.

2 Ярыгина Т. бедность в богатой России // Общественные науки и современность. —1994. — №2. — С.25-35.

3 Гордон Л.А. Четыре рода бедности в современной России. —Социологический журнал. — 1994. — №4. — С, 18-34.

4 Ярошенко С. Теоретические модели бедности // Рубеж: Альманах социальных исследований. — 1996. — №89. — С.124-140.

5 Волчкова Л.Т., Минина В.Н. Стратегия социологического исследование бедности // СОЦИС. —1999. —.№1. — С.49-56.

19 изменяются существенные свойства социума и возникает «угроза» его привычной, устоявшейся (и в этом смысле нормальной) жизнедеятельности»1.

Представляется верным подход авторов к описанию признаков бедности. Это — дисбаланс интересов, нарушение пропорций социального функционирования и развития, разрушение доминирующих социальных ценностей и, в совокупности, изменение существенных свойств социума. Но, если бедность — это объективное противоречие, то не лежит ли оно в основе развития общества, а значит, видимо, определяет его прогресс. Очевидно, здесь есть противоречие, но позиция авторов требует дальнейшего развития. В то же время, следует признать продуктивным подход, предложенный Л.Т.Волчковой и В.Н.Мининой в исследовании бедности, требующий представлять этот феномен как социальное явление и социальную проблему одновременно.

Возможно серьезным основанием к созданию современной теории бедности послужат работы И.П.Поповой . Сформулированные автором идеи о маргинальности в кризисном обществе3, позволяют наконец увидеть бедность в России не только как наличие большого слоя малообеспеченных людей, но и социально-психологическое состояние, связанное с изменениями социально-статусного положения, с кардинальным преобразованием социально-экономических и политических условий деятельности.

Значимые подходы, с точки зрения формирования теории бедности, предложены Е.С.Балабановой4. Рассматривая два вида «негативной» адаптации, характеризующиеся преимущественным использованием чужих ресурсов в жизнеобеспечении, автор показывает их принципиальное различие по характеру взаимоотношений обеспечивающей и потребляющей сторон. Социальный паразитизм и социальное иждивенчество, эти два вида адаптации, несомненно, и формы развития бедности. А это означает, что не только

Волчкова Л.Т., Минина В.Н. Стратегия социологического исследования бедности // СОЦИС. —1999. — №1. — С.53-54.

2 Попова И.П. Маргинальность. Социологический анализ. — М. — 1996.

3 Попова И.П. Новые маргинальные группы в российском обществе // СОЦИС. — 1999. — №7. — С.62-71.

4 Балабанова Е.С. Социально-экономическая зависимость и социальный паразитизм: стратегии «негативной» адаптации // СОЦИС. — №4. — С.46-57.

20 общество «виновато в бедности», но и бедность «виновата перед обществом». И поэтому не все столь однозначно в борьбе с бедностью и возможностями ее преодоления.

Особую позицию по отношению к формированию теории бедности занимает группа исследователей во главе с Н.М.Римашевской. Проблема бедности, считают эти ученые, в той или иной форме проявляется в любом обществе. В этом смысле она универсальна, но, вместе с тем, однозначного ее определения не существует и существовать не может. Понятие бедности дискуссионно по своей природе и постоянно конкретизируется и модифицируется1. На основе этого принципа, авторы классифицируют все известные подходы к определению понятия «бедность», начиная с конца XIX века и анализируют российский опыт в определении и измерении бедности. Среди предложенных этими исследователями вариантов измерения бедности в России, пожалуй, наиболее интересной представляется идея регрессивной модели расчета дохода. В условиях, когда денежные доходы не отражают реального потребления, проблема «точного расчета доходов» становится весьма значимой для государства. Но разрешение этой проблемы является крайне важным только в том случае, когда бедность определяется потреблением (недопотреблением) населения. В российских же условиях, когда бедность скорее определяется не экономическим положением, а социально-психологическим состоянием, наряду с доходами, расходами и т.п. показателями, очевидно, необходимы другие критерии.

Интересным, с точки зрения поиска критериев измерения бедности, является подход, разработанный А.А.Давыдовым . Его «индекс социального неблагополучия», наряду со стоимостными показателями (стоимость потребительской корзины, среднемесячная заработная плата и т.д.), включает совокупность социальных характеристик — число зарегистрированных умерших, число зарегистрированных безработных, число зарегистрированных

1 Адресная социальная помощь. Теория. Практика. Эксперимент. — М. — 1999. — С.14.

2 Давыдов А.А. Неравенство доходов: макросистемное объяснение // СОЦИС. — 1994. — №4; Его же: Индекс социального неблагополучия // СОЦИС. — 1995. — №10. .

21 преступлений и др. Более того, этот интегральный показатель может быть легко рассчитан для страны в целом, отдельного субъекта федерации и т.д. Однако у него есть ряд ограничений, которые не позволяют его использовать не только в научном контексте, но и в практике административного управления. Часть показателей, на основе которых автор предлагает рассчитывать индекс социального неблагополучия, имеет колебательный, сезонный характер, а часть рассчитывается нашей отечественной статистикой не на основе реальных данных, а в соответствии с определенными политическими запросами. Например, число зарегистрированных безработных в последние годы, как известно, не соответствует реальному состоянию безработицы.

Тем не менее, следует признать, что последнее десятилетие привело к существенным теоретическим изысканиям в отечественной социологии бедности и, вероятно, в обозримое будущее общество получит возможность осмыслить этот феномен на основе современной теории бедности.

Четвертая группа работ посвящена проблемам социальной политики и, в том числе, политике преодоления бедности. Особый интерес в этом плане представляет исследование О.А. Митрошенкова1, посвященное изучению мегатенденций социальной политики России в 1999 — 2010 годах. Проблема роста бедности в российском обществе автору в отличие от многих других представляется тенденцией развития. А преодоление (смягчение) этой мегатенденции О.А.Митрошенков видит в возможностях перехода от пассивной социальной защиты и гуманитарной помощи к эффективной политике социального развития, «от парадигмы сиюминутности к парадигме превентивности».

Следует признать, что в конце 90-х годов и исследователи, и управленцы пришли к пониманию необходимости осуществления иной социальной

1 Митрошенков О. А. Социальная политика в России: мегатенденции 1999-2010 гг. // Социально-гуманитарные знания. — 1999. —№1.

22 политики1. И связано это было, прежде всего, с нарастанием бедности населения. Однако, в большинстве своем представление о новизне в социальной политике и те, и другие связывают с переходом от патерналистской политики к активной социальной политике и адресной социальной помощи. Но патерналистская политика, осуществляемая весь период перехода, также была весьма активней, а помощь адресной. Проблема состоит в том, чтобы сменить тип социальной политики, избрав, при этом, тот, который позволит эффективно решать проблему бедности в России.

Несомненно, предложенное деление исследований бедности на 4 группы носит весьма условный характер, однако, оно позволяет увидеть основные направления и подходы, реализуемые авторами в изучении этого феномена, и, в то же время, дает возможность определить проблемы, требующие дальнейшего развития.

Как нам представляется, к таким проблемам следует отнести: исследование универсальности и уникальности феномена бедности; разработку новых критериев бедности; ; создание теории бедности, объясняющей ее универсальный и уникальный характер; определение социальных последствий бедности и возможностей их диагностики; формирование модели политики преодоления бедности, адекватной ее последствиям и характеристикам, присущим различным субъектам социальных отношений и др.

1 Матвиенко В.И. Актуальные вопросы социальной политики России // Международная жизнь. — 1999. — №4. — С.31-38; Торлопов В. Основные направления социальной политики в условиях рыночной экономики // Социально-политический вестник. — 1998. — №3. — С.2-3; Григорьева И. Модели социальной политики: одна, две или больше? //Муниципальная власть. — 1998. — №4. — С.62-65.; Шаронов А.В. Некоторые аспекты современной социальной политики // Вестник РАН. — 1999. — Т:69, №4. — С.353-355; Ярмоленко Л.В. Показатели эффективности социальной политики региональных органов власти // Известия вузов, правоведение. 1999. — №1. — С.249-250; Смирнов С., Исаев И. Социальная политика: новый курс // Вопросы экономики. — 1999. — №2. — С.65-73.

Целью данного исследования являлось развитие теории бедности и характеристика этого социального явления в России.

Для достижения данной цели необходимо решение следующих задач: на основе анализа генезиса социолого-экономических идей выявить этапы формирования теории бедности; концептуально определить основные свойства и признаки бедности как социального явления и социальной проблемы; дать характеристику всех типов измерения бедности и осуществить их классификацию; определить критерии измерения бедности в российских условиях; выявить основные факторы формирования бедности; разработать подходы к определению структуры бедности и структуры бедных в России; осуществить диагностику социальных последствий бедности и показать тенденции их развития; рассмотреть основные стратегии преодоления бедности населения; показать роль общества в борьбе с бедностью.

Объектом данного исследования являлись социальные группы общества, выступающие носителем бедности как социального явления, обладающего совокупностью социальных свойств и признаков, определяющих характер социального развития современного российского общества и тип социальных связей различных субъектов социальных отношений.

Предметом исследования было изучение всей совокупности признаков и социальных свойств бедности условий и факторов, определяющих характер ее развития и возможностей регулирования социальных отношений, направленного на преодоление (смягчение) социальных последствий этого явления.

Теоретико-методологическая основа исследования.

Как известно, социальные явления в большинстве своем многозначны. Велико число случаев, когда одно и тоже явление, взятое в различных отношениях, имеет различные значения, выражающие его внутреннюю противоречивость. Многозначность социальных явлений проявляется и в их сложной обусловленности. За редким исключением существует много факторов, вызывающих данное явление, причем они действуют с различной силой прямым или косвенным образом. Социальные явления весьма динамичны, они постоянно изменяются. Все это в полной мере присуще такому социальному явлению как бедность.

Эти характеристики социального явления предопределяют использование в их изучении системного подхода, в основе которого лежит рассмотрение сложного объекта как целостного множества элементов в совокупности отношений и связей между ними. Однако, представление объекта таким образом всегда предполагает использование метода моделирования, сущность которого заключается в том, что изучение данного конкретного явления (в данном случае — бедности) заменяют изучением объекта, составленного по его дефиниции, то есть абстрактного объекта (модели).

Таким образом, именно системный анализ и моделирование были основными методологическими подходами в исследовании бедности как социального явления.

Однако, бедность нами исследовалась не только как социальное явление, но и социальная проблема одновременно. Это означало необходимость анализа взаимосвязи этого явления с рядом других, таких как социальные девиации, социальные эксклюзии, социальное самочувствие и т.д., что требовало изучения места и значения бедности в структуре отношений, возникающих в обществе при формировании социальной структуры нового типа. И это обусловило использование в качестве методов исследования структурно-функционального подхода и ситуационного анализа. Теоретическую основу исследования составляют работы известных социологов, философов, экономистов и психологов. Прежде всего - это труды М.Вебера, Г.Гегеля,

Э.Дюркгейма, В.И.Ленина, К.Маркса, Т.Парсонса, П.А.Сорокина и других. Диссертация основывается на современных отечественных исследованиях признанных ученых: Ю.В. Арутюняна, В.Э. Бойкова, З.Т. Голенковой, Л.А.Гордона, Т.И. Заславской, Т.М. Римашевской, Л.С. Ржанициной, М.Н.Руткевича, Н.Е. Тихоновой, Ж.Т. Тощенко, С.Ф. Фролова, В.А. Ядова и др.

Эмпирическая база исследования.

Эмпирической базой диссертации явились результаты социологических исследований, проведенных в 1992-2000 годах.

Основным источником изучения проблем бедности послужило мониторинговое исследование социального самочувствия населения Новосибирской области, проводимого ежегодно с 1992 года под руководством автора диссертации. Генеральная совокупность этого исследования включала с 1992 по 2000 годы всё население Новосибирской области. По своим основным характеристикам (изменение численности, половозрастной состав, семейная структура, структура занятости, доходы и расходы) данный объект в течение этого периода в основном совпадал с характерными чертами, тенденциями развития населения России в целом.

Начиная с 1991, года в Новосибирской области и России в целом сокращается численность населения, прежде всего, вследствие естественной убыли. Особенно существенным было снижение рождаемости. При этом, как в России в целом, так и в Новосибирской области росла доля населения старше трудоспособного возраста, особенно доля пожилых женщин. Практически совпадала возрастная структура населения региона и страны. Доли возрастных групп области отличались от доли соответствующих возрастных групп по России в среднем на величину ±2%. Это незначительная величина. Также незначительные отличия наблюдались в структуре экономически активного населения. Для развития этой группы были характерны общие тенденции: снижение доли занятых в промышленности; рост безработицы; рост скрытой безработицы; уменьшение доли работающих на предприятиях и в организациях

26 государственного сектора; резкий рост группы занятых в негосударственном секторе.

Различия по показателям развития структуры экономически активного населения между регионом и страной в среднем были равны ±3%.

Одни и те же тенденции были характерны и для развития социальной сферы. Фактически общей характеристикой социального развития России являлось превышение денежных расходов над доходами. Особенно значительно это было представлено в крупных городах: Москва, Санкт-Петербург, Новосибирск и др. Превышение расходов над доходами вызывается несколькими причинами: повышенной долей нерезидентов в розничном товарообороте, отсутствием учета доходов от личного приусадебного и других типов подобных хозяйств, высоким удельным весом занятых в теневом бизнесе, существованием легальных и нелегальных доходов даже в легитимном секторе экономики и др.

Характерными для социального развития последних лет стали также массовые девиации: наркомания, алкоголизм, бродяжничество, в том числе, детское и т.д. Сегодня они почти в одинаковой степени присущи как столичным городам, так и небольшим населенным пунктам.

Анализ основных характеристик объекта исследования и населения России позволяет говорить об универсальности полученных данных и возможности экстраполяции выводов, полученных в результате изучения явлений и процессов исследуемой совокупности на другую однородную совокупность.

Наряду с универсальностью полученных результатов, следует отметить уникальность данного социологического исследования. Оно является единственным в России примером исследований такого рода. Изучение одного и того же объекта осуществлялось в течение 9 лет, на основе одного типа выборки, одной стратегии исследования, одного типа инструментария, одной модели обработки полученной информации. Изменения, осуществляемые в ходе исследования, касались объема выборки, времени (сезона) года, введения

27 новых блоков в инструментарий, использования, наряду с базовой моделью, новых программ обработки полученных данных для расширения (дополнения) возможностей анализа и интерпретации.

Исследование осуществлялось на основе квотной выборки, поскольку этот вид, как представляется, позволяет получать в условиях современного (реформируемого) развития российского общества более корректные результаты1. В качестве взаимонезависимых квот при расчете выборки использовались параметры, связанные со структурой населения различных типов населенных пунктов (город областного значения, город областного подчинения, город районного подчинения, поселок городского типа, населенный пункт сельского типа), пол и возраст. В диссертации представлены результаты следующих исследований:

- Социальное самочувствие населения. 1992 область, квотная выборка, 1500 единиц анализа;

- Социальное самочувствие населения. 1993 область, квотная выборка, 750 единиц анализа;

- Социальное самочувствие населения. 1994 область, квотная выборка, 1000 единиц анализа;

- Социальное самочувствие населения. 1996 область, квотная выборка, 730 единиц анализа;

- Социальное самочувствие населения. 1997 область, квотная выборка, 1500 единиц анализа;

- Социальное самочувствие населения. 1998 область, квотная выборка, 2500 единиц анализа;

- Социальное самочувствие населения. 1999 область, квотная выборка, 2000 единиц анализа.

В качестве исследовательской задачи, решаемой в рамках данного мониторинга, было определение «нормальных» (фоновых) и «пиковых» периодов социальной активности в течение определенного времени развития объекта. Таким периодом был избран 1 год. Четырехкратные исследования в

1 Вавилина Н.Д. Социологическое исследование в государственном и муниципальном управлении. — Новосибирск. —1998.

28 течение 1993 и 1994 годов позволили прийти к выводу, что «пиковыми» точками социального развития являются весенний период — апрель-май и осенний период — октябрь-ноябрь. Все остальные периоды характеризовались более низкими значениями социальной активности и, в этом смысле, — были приняты нами за «фоновые». В большинстве случаев результаты, используемые в диссертационном исследовании, относятся к «пиковым» ситуациям развития объекта.

С 1996 года под руководством автора диссертации была начата работа по созданию методики социального картографирования, которая должна была позволять получать исчерпывающие дискриптивные характеристики параметров социального развития населения одновременно с их привязкой к тому или иному территориальному ареалу. В 1997 году впервые было осуществлено социальное картографирование Ленинского района г.Новосибирска и Советского района г.Томска. В 1998 году были получены социальные карты Новосибирской области и города Новосибирска (1,4 млн. жителей), (квотная выборка, 2500 единиц анализа). В 1999 году было картографировано социальное развитие одного из муниципальных образований г.Новосибирска (механическая вероятностная выборка, 500 единиц анализа). А в конце 1999 года эта исследовательская технология была использована при изучении одной социальной группы населения — молодежи — крупнейшего в России субъекта Федерации — Красноярского края (квотная выборка, 1500 единиц анализа). Результаты всех этих исследований также являются источниковой базой диссертации.

В исследованиях данного вида используются одновременно два типа единиц анализа: респонденты и домохозяйства. Такой подход потребовал определенных изменений в методике исследования. Во-первых, для адекватной фиксации необходимых показателей с учетом их территориальной «привязки» требуется значительно больше «координат», чем используется в обычных исследованиях. Во-вторых, при обследовании домохозяйств необходимые результаты не могут быть получены путем механической переформулировки

29 стандартных вопросов с целью придать им «семейный» характер. Необходимо было существенное преобразование всей методики опроса.

Эмпирической базой диссертационного исследования было также мониторинговое исследование социального мира молодежи Новосибирской области, проведенное в 1995 и 1998 годах (1995 год, квотная выборка, 500 единиц анализа; 1998 год, квотная выборка, 500 единиц анализа), основные результаты которого представлены в монографии «Социальный мир молодежи»1.

Базовой программой обработки результатов всех исследований являлась программа «DA—sistema» (3 и 4 версии). В исследованиях, в рамках которых реализуются задачи социального картографирования, наряду с этой программой, использовались возможности программы SPSS последних версий.

В качестве дополнительных источников диссертационной работы привлекались результаты социологических исследований ряда известных ученых России. Прежде всего, это исследования под руководством Т.П. Заславской и Н.М.Римашевской .

При написании диссертации также использовались законы РФ в области социального развития, нормативно-правовые и распорядительные документы органов государственного управления, статистические источники, публикации и информация, размещенная на Web-сайтах в сети «Интернет».

Основные результаты исследования, полученные лично автором, и их научная новизна.

Автор развивает новое направление в отечественной социологической науке - теорию бедности. В соответствии с этим:

• осуществлена систематизация, сложившихся в мировой и отечественной социологии, представлений о бедности. Развитие научного подхода к изучению бедности начинается с момента смены традиционного общества индустриальным. Признание функциональной связи капитализма и

1 Вавилина Н.Д., Виноградов С.Б., Вольский А.Н. Добровольский А.В. Социальный мир молодежи. — Новосибирск. —1999— 210 с.

30 бедности привело к рассмотрению явления либо через экономические признаки, либо через физиологические факторы, либо через социальные показатели. Качественное применение объяснения бедности происходит в середине XX века, когда ее критериями стали признавать возможность и способность следовать стандартам потребления и образу жизни большинства населения. В 90-годы XX века ряд авторов относят бедность в обществе к этическим категориям. Автор исходит из того, что бедность — это обобщенное наименование множества социальных признаков и характеристик социального состояния российского общества, сформированного определенными факторами, силами и условиями. Есть совокупность факторов, которые касаются развития отдельного человека. С другой стороны, есть факторы и условия, касающиеся положения сообществ людей и всего общества, в целом. Автор считает, что состояние бедности характеризуется отсутствием доступа к совокупности материальных, социальных и духовных благ, имеющихся в данном обществе в данное время, вследствие чего формируются чувства социальной несправедливости, социальной напряженности, социального дискомфорта у определенной части членов общества.

• представлены основные методы измерения бедности. В их числе: нормативный, статистический, стратификационный, эвристический и экономический. Ряд исследователей используют сочетание нескольких методов измерения. Представленный автором подход включает два типа показателей, в том числе статистическо-нормативные показатели и субъективные оценки материального положения семьи (домохозяйства). Фактически это «нормативно-эвристический» подход к определению бедности.

• выявлены факторы формирования бедности. К наиболее типичным факторам, обуславливающим возможность оказаться бедным, относят низкий уровень среднедушевых реальных доходов и материальной обеспеченности, низкий уровень образования и квалификации, плохое здоровье, высокую семейную «нагрузку», вытеснение с рынка труда, индивидуальные особенности, связанные с образом жизни, ценностными

2 См., например: Заславская Т.И. Доходы работающего населения// Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения. — 1994. — №1. — С.5-10. — 1994. — №2. — С.5-12; Изменения в уровне жизни и социальные проблемы адаптации населения к рынку. Под ред. Н.М.Римашевской. — М. — 1994. и др.

31 ориентациями и т.д. Автор показала, что наряду с «классическими» проявлениями этих факторов бедности в России сформировалась совокупность «ловушек» бедности, которые означают, что определенным группам населения «выгоднее» быть бедными по сравнению с усилиями, направленными на преодоление этого состояния.

• описана структура бедности и структура бедных в России. При этом, наряду с известными классификациями типов бедности, в исследовании автором представлена структура бедности, включающая три формы: "паразитическую" бедность, "пассивную" бедность, "активную" бедность. "Паразитическая" бедность - это состояние, при котором индивид, семья, группа имеют крайне низкие доходы, и крайне ограниченные ресурсы и, при этом, их основная часть предоставляется им обществом. Следующая форма бедности, которую автор назвала «пассивной» бедностью, имеет другой характер потребления ресурсов. В этом случае количество ресурсов, которое потребляется для жизнеобеспечения также крайне незначительное, но в данной форме речь идет об использовании собственных ресурсов. А ограничение ресурсов связано с некоторыми — объективно заданными условиями существования индивида или семьи: врожденная или приобретенная инвалидность, проживание на территории, относящейся к экономически депрессивным районам, либо территории, перенесшей природные, техногенные и социальные катаклизмы (например, события в Чечне и т.п.).

Третья форма бедности, которая получила название «активная» бедность, также базируется на потреблении, в основном, собственных ресурсов. Но для этой группы населения характерна совокупность действий, позволяющих расширить количество этих ресурсов. В социальной структуре бедных автор исходит из представлений, включающих три основных элемента: традиционные группы бедных, «трансформационные» группы бедных (имея ввиду связь в возникновении этих групп с процессами реформирования общества) и «социальное дно».

• показана динамика социально-демографических характеристик бедных за весь период реформирования общества (1992-1999 гг.). Превосходят по численности все эти годы в группах бедных женщины. Но принципиальные изменения произошли в возрастной структуре. Младшие и средние

32 возрастные группы, доминирующие среди бедных в начале 90-х годов, были вытеснены к концу этого десятилетия старшими возрастными группами. Самой многочисленной социальной группой среди бедных стали пенсионеры, а следующие позиции заняли: рабочие, служащие и безработные. Работающие бедные, столь же бедные как и безработные, «достижение» социального развития в России периода реформ и одна из «ловушек» бедности.

• осуществлена диагностика социальных последствий бедности. А именно: показано социальное самочувствие этих групп населения, изучена взаимосвязь бедности с различными социальными девиациями и ситуацией социальной эксклюзии. Автор доказала, что для бедных групп населения более характерно либо депрессивно-апатичное, либо депрессивно-агрессивное состояние. Они отличаются крайне высоким уровнем пессимизма в оценках своего будущего. Состояние бедности формирует высокий уровень тревожности и в значительной степени определяет уровень агрессии и самоорганизации человека.

• представлены характеристики основных моделей социальной политики. Первая модель — это модель социальной политики социалистического государства, основная идея которой заключается в том, что все социальные группы, все члены общества работают на благо общества, а оно обеспечивает каждой группе, каждому члену определенный уровень материального и социального благосостояния, то есть удовлетворения социальных интересов. Общая направленность социальной политики в этой модели, роль государства в ней, тип поведения отдельных членов общества позволяют назвать эту политику патерналистской моделью удовлетворения социальных интересов, для которой характерно жесткое определение государством поведения человека в социальной сфере и охват социальной защитой практически всего населения.

В условиях рыночной экономики реализуется принципиально иная модель социальной политики. Для основной части граждан в рамках этой модели главным принципом удовлетворения социальных интересов должен быть принцип самообеспечения,-а принципом государственного регулирования — механизм субсидиарности, Автор показала адекватность, сложившейся в российском обществе совокупности социальных связей и отношений,

33 субсидиарной социальной политики. В условиях либеральной модели развития общества в социальной политике более эффективным будет принцип субсидиарности, то есть помощь государства для содействия саморазвитию, самодеятельности и частной инициативе граждан.

• обобщены стратегии преодоления бедности. Все программы борьбы с бедностью населения, используемые в настоящее время в России, могут быть поделены на 2 типа: без требования трудиться и с требованием трудиться. Большинство осуществляемых программ борьбы с бедностью реализуются без требования трудиться. Автором предложена концепция такой стратегии, которая позволяет разрешить проблему бедности в рамках субсидиарной социальной политики, опираясь на ресурсы личности и учитывая менталитет российского общества. Наибольший успех в борьбе с бедностью сегодня принесут стратегии с требованием трудиться.

• показана роль общества в борьбе с бедностью. Главная трудность в реализации борьбы с бедностью населения является неготовность самих бедных. Автор показала, что бедность в России является не только и не столько экономическим явлением, сколько социально-психологическим состоянием, и поэтому преодоление бедности не может быть осуществлено только экономическими мерами. Борьба с ней требует осуществления социально-психологических мер, направленных на формирование новой идеологии и организацию взаимодействия всех членов общества.

Практическая значимость исследования.

Практическая значимость исследования заключается в том, что полученные результаты могут быть использованы: законодательными и исполнительными органами государственной власти при разработке правовых норм и долгосрочных прогнозов и программ социального развития Российской Федерации и отдельных субъектов; государственными и муниципальными органами власти для диагностики бедности различных групп населения, отдельных территорий и социальных сообществ; структурами государственных органов власти для разработки целевых программ преодоления бедности; политическими партиями и движениями для определения стратегии и тактики в борьбе за социальные интересы групп, формирующих их социальную базу; при осуществлении научных исследований в процессе формулирования гипотез и

34 определения методов их проверки; в профессиональном обучении социологов, экономистов, политологов, управленцев и при подготовке государственных служащих.

Апробация результатов исследования.

Основные результаты исследования были положены в основу разработки «Концепции реформы системы социальной защиты в Новосибирской области» (1996 год).

На основе подходов, представленных в исследовании, подготовлен раздел «Социальная политика» Федеральной целевой программы «Сибирь» (1997 год) и Аналитическое заключение о тенденциях и характеристиках социального развития Новосибирской области для областного совета (1998 год).

Значимые результаты в преодолении бедности населения были получены в ходе реализации, разработанной под руководством автора стратегии социально-экономического развития Чемальского района Республики Алтай, одного из самых депрессивных в экономическом отношении субъектов Федерации в России.

Разработанная автором стратегия преодоления бедности явилась моделью для разработки Экспериментальной программы микрокредитования семей, находящихся в состоянии крайней бедности в Новосибирской области (1999 год).

В настоящее время на основе типа и модели социальной политики, представленной в данном исследовании, идет разработка проекта Социального Кодекса РФ научным коллективом под руководством автора диссертации.

Результаты многолетних исследований были опубликованы с 1993 года более чем в 20 публикациях, общим объемом около 60 п.л.

Диссертация состоит из введения, 3-х глав, заключения, приложений и списка литературы.