Жизнь в зоне АТО: за что люди ругают военных, сепаратистов и Россию

Корреспондент "Апострофа" побывал в прифронтовых селах

Попасть в Красногоровку непросто: последний блокпост возле разрушенного железнодорожного моста в районе Новобахмутовки — это крайняя точка, куда можно доехать без сопровождения. По предварительной договоренности с главой Красногоровского сельсовета Людмилой Павлюк на блокпост должны были передать номера, марки машин волонтеров из группы "Крила щедрості та турботи" и назвать цель приезда. Но военные разводят руками — никаких распоряжений не поступало. После нескольких звонков, уточнений и согласований военные наконец получают приказ пропустить волонтеров. Жители Красногоровки ругают украинских солдат за пьянство, а в близлежащем селе — Каменке — большинство жителей вообще поддерживают ДНР.

За заслуги

На въезде в село по обе стороны дороги мирно пасутся коровы, в поле работает сельхозтехника, над указателем "Красногоровка" развевается желто-синий флаг. Здесь ничто не напоминает о войне и о том, что всего в нескольких километрах отсюда — линия разграничения с подконтрольными боевикам территориями. Людей на улицах не видно. По грунтовой дороге мы въезжаем в центр села, где на фоне потрепанного временем здания Дома культуры радостно выделяется надпись большими красными буквами "Ласкаво просимо". На фасаде двухэтажного здания сельсовета через обвалившуюся плитку то там, то тут проглядывает кирпичная кладка, окна старые, деревянные, а над входом патриотично реет государственный флаг.

Глава сельсовета, Людмила Павлюк, встречает нас у входа. Улыбается, говорит, что местные скоро соберутся, и тут же задает вопрос, который, очевидно, ее очень волнует: "Вы же тем, кто проживает и работает на территории ДНР, не будете гуманитарку давать? Или будете?". По ее тону ясно, что она такой альтруизм не одобряет. Людмила Павлюк приглашает волонтеров в свой кабинет.

Обстановка тут довольно аскетичная: скромные шторы на окнах, мебель, которой уже не один десяток лет, на стене — сине-желтый флаг с трезубцем, а на другой — грамоты, благодарности, дипломы и сертификаты Павлюк, среди которых — благодарность от учащихся и работников Красногоровской школы за материальную помощь и поддержку и даже грамота "За заслуги перед украинским народом", подписанная Александром Морозом во время его второго пребывания на посту председателя Верховной Рады.

Людмила Павлюк в разговоре несколько раз жалуется на плохое здоровье и скачущее давление, на то, что перед приездом волонтеров поругалась с кем-то из местных из-за гуманитарного груза, — по ее мнению, далеко не все заслуживают помощи, поскольку кто-то продолжает бывать на оккупированной стороне, а кто-то успел пожить в России и вернуться назад. Она всячески демонстрирует свой патриотизм, подчеркнуто общается с волонтерами на украинском. Павлюк говорит, что когда-то приехала в село из Ясиноватой, оставив там квартиру и работу, чтобы ухаживать за старенькой мамой. "Люди меня попросили баллотироваться, сказали, что ничего не надо делать, просто написать заявление, — рассказывает историю своей управленческой карьеры Павлюк. — Вот и мучаюсь уже 14-й год".

По ее словам, до войны в селе проживало больше 800 человек. После начала боевых действий много людей уехали, кто — в Россию, кто — в Белоруссию, кто — в разные места Украины. Многие так и не вернулись, ведь выжить в родном селе им сейчас непросто: в основном, работали в Донецке и Горловке, а сейчас попасть туда крайне сложно из-за отсутствия сообщения с этими населенными пунктами. "Для нас это (отсутствие работы) большая трагедия", — говорит Павлюк.

Всего под ее опекой сегодня находится почти 860 человек. Большинство — 600 человек — односельчане из Красногоровки. Павлюк взяла под свое шефство еще три населенных пункта — поселок Каменка, Новоселовка-2 и Веселое, которые остались без представителей местной власти. Меньше всего жителей в Веселом — человек 30. В Каменке и Новоселовке — немногим более ста в каждом селе. Тут есть и коренные жители, и переселенцы, сбежавшие от обстрелов из расположенных неподалеку Ясиноватой и Авдеевки.

На вопрос, как выживают местные, она говорит, что в прошлом году было очень тяжело без социальных выплат, зарплат и гуманитарной помощи. Теперь многие переоформили пенсии, кто-то из работоспособного населения пытается устроиться на Авдеевском коксохиме. Большинство живут благодаря пенсиям родителей и продаже того, что дает хозяйство, если такое осталось. В селе работает два магазина, но цены очень высокие. Павлюк уверяет, что водку с некоторых пор продавать там перестали — чтобы украинские военные ее не скупали. Она хвалит здешнего начальника штаба и уверяет, что он навел в рядах бойцов порядок и строго наказывает тех, кого ловят на пьянстве.

Детей в селе немного: школьников — 35 человек, детсадовского возраста — 16. До войны в селе училось около 50 детей. Детям Красногоровки повезло больше, чем их сверстникам в Каменке, которые ездили в школу в Спартаке, теперь оказавшемся на оккупированной территории. По словам Павлюк, они часто слышат обстрелы, но за все время только раз, в январе, когда накрыло "Градами", здесь пострадала одна улица. Люди, к счастью, остались живы. Война пощадила жителей Красногоровки — лишь один местный погиб под обстрелами, да и то случилось это в Авдеевке, когда 21 февраля в кафе на выезде из города прямым попаданием снаряда убило троих мужчин (разговор состоялся до обстрелов Марьинки и Красногоровки 3 июня).

На расспросы о том, не ссорятся ли жители с украинскими военными, Павлюк старается отвечать дипломатично. "Мне главное, чтобы у нас тут с людьми было взаимопонимание. К военным относятся по-разному, в основном мы дружим. Я скажу правду — нам не нужна Россия, мы же украинцы! Мы хотим, чтобы закончилась война, и какое-то сообщение было с Донецком. Ну как это так, что у нас туда въезда нет? — сокрушается она. — Если даже там останется ДНР, мы должны общаться". Она повторяет, что "мы все — украинцы, нам никто, кроме Украины, не нужен", а потом, рассказывая о настроениях среди местных, добавляет: "Знаете, я вам так скажу: тот, кто был сволочной, тот стал еще сволочней. Повылезало такое, что и никогда бы не подумал".

За водкой на танке

Когда перед сельсоветом собираются местные жители, Людмила Павлюк вооружается списком и предупреждает, что "люди тут скандальные", поэтому надо строго отмечать, кто сколько продуктовых наборов взял. "Я уже 14 лет тут, знаю, как с ними надо (себя вести)", — уверяет она.

Пока объявляют имена возле микроавтобусов с гуманитаркой, подходят в основном женщины, мужчины небольшими группами стоят поодаль. Один из местных, Анатолий Волков, на вопрос "Апострофа" о том, как им тут живется, машет рукой: "Очень плохо! Хочешь похмелиться, а нигде нет". От него и правда несет перегаром. Он показывает на залатанный асфальт под ногами и поясняет: украинские солдаты недавно приезжали в местный магазин на танке, чтобы купить водки и гусеницами разворотили и без того старое, потрескавшееся покрытие. Его односельчанин Иван Бондаренко ругает украинскую армию за пьянство: "Как к ним можно относиться, если он (украинский военный) идет и автомат по земле тянет", — возмущается он и сначала не хочет рассказывать подробности общения местных с солдатами, потому что "они ж завтра придут и будут у меня проблемы". Но все же продолжает: водку в магазин теперь не привозят, но солдаты меняют тушенку на самогон по дворам, а потом носятся на танках по селу. "Если бы ребенок на обочине стоял, машина ехала бы — задавил бы! Грязь летит выше танка, тополь свалили (мужчины смеются). Недавно ехали из леса (пьяные), неужели там где-то наливают? Сейчас — да, построже стало, толпами не ходят, как раньше. А было такое, что рядом и боишься пройти, кто их знает, если они пьяные", — рассказывает он "Апострофу".

Анатолий Волков признается — как-то его схватили и потащили по селу, чтобы он показал, у кого можно тушенку обменять на спиртное. "Потом к ним начальство приехало, а у них двухмесячный запас тушенки ушел", —рассказывает он.

Мужчины с ностальгией вспоминают о том, как им жилось за год до побега Виктора Януковича: и пенсию давали вовремя, и хватало ее на продукты, и поехать можно было куда-то отдохнуть.