Вилле Вало: Индустрия музыки меняется

15 июля на Певческом поле разбушуется группа, играющая очень грустную музыку. Да, это вечно меланхоличный HIM из Финляндии. Кому «Wicked Game», кому «Heart­killer». Но слезу прошибают обе песни.

Голос солиста группы HIM Вилле Вало по телефону звучит гораздо чище, чем в записях группы. «Как у вас там с погодой? У нас в Хельсинки почти 30. И для меня это слишком жарко», — вздыхает он. «Утешаю», что в день концерта температура должна зашкалить за 30: «Смотри, чтобы у тебя на сцене грим не расплавился!». Вилле со смехом отвечает, что при таком раскладе расплавится и вся группа, как эскимо в Африке.

Вы не выступали в Таллинне целую вечность. Что ждешь от выступления?

Да, прошла вечность, но у меня нет особых ожиданий. Фестивали всегда разные. И я не знаю ничего точно об Õllesummer. Это в лесу проходит или где?

На Певческом поле.

Ах, там! Знаешь, по-моему, на фестивалях никогда нет хедлайнеров. Есть куча групп, люди напиваются и, надеюсь, наслаждаются музыкой. Я сейчас импровизирую. Вот приедем и тогда посмотрим. Сделаем полтора часа старого и нового.

О «Screamworks» (последний альбом HIM — Ред.) ты сказал, что работал над ним вдвое больше, после репетиций работа над песнями шла дальше. Вклад, результат и прием публики в отношении этого альбома находятся в балансе?

Если заниматься творчеством или чем-то, к чему у тебя есть страсть, то сама работа и есть плата. Звучит как ерунда, но запись альбома — это весело, это само по себе уже замечательное чувство. Конечно, всегда могло бы быть и лучше. Посмотри хотя бы на цифры продаж альбомов U2. Все места кишат музыкальными пиратами. Индустрия музыки меняется, и успех группы измеряют сейчас объемами продаж не столько альбомов, сколько футболок. Поэтому лучше делать ставку на фанов.

Ты поешь на грустные темы. Что является твоим кредо как автора песен, не «happy being miserable» ли («счастлив когда несчастен»; старый хит финской группы Leningrad Cowboys — Ред.)?

Не-е-ет, что ты! Но если быть немного грустным, то тогда тебе есть что сказать, ты можешь облегчить душу. И я это делаю через музыку. А когда ты радостен и доволен миром, то ты не пишешь, потому что нет надобности. Искусство, будь то музыка или живопись, рождается все-таки из конфликтов, ты пытаешься таким образом в чем-то разобраться. Многие занимаются этим как хобби. Снимают стресс после тяжелого дня при помощи хобби, будь то спорт или еще что-то.

Как изменяющиеся отношения Интернета и шоу-бизнеса повлияли на судьбу HIM?

Повлияли и так, и эдак, и хорошо, и плохо. Мы выиг­рали из-за этих изменений, но ситуация меняется все же очень быстро. Сейчас очень популярен Facebook, a My­Space никто не смотрит, хотя Facebook не является музыкальным порталом. Просто MySpace слишком разросся, слишком много групп и людей. Просто невозможно!

Я думаю, что Интернет — это самый быстрый способ познакомить людей во всем мире со своим творчеством. Это замечательно. А вот с воровством дела обстоят плохо. Я понимаю, когда у людей нет денег, сам записывал музыку на кассеты в 80-х. Но в 80-х было важно — если тебе нравилась какая-то группа — заполучить их настоящий альбом или постер, или футболку. Ты — фанат и показываешь это. Как в секте. А сейчас не так. Скачиваешь музыку, сколько влезет, и слушаешь. Причем с как можно более низким качеством. И мне это не нравится, эта тема качества звука. Делаешь долго пластинку, а кто-то ее снижает до 128 килобит в секунду. Это странно. Но это так, и мы должны думать о том, как выжить.

Я не понимаю людей, которые жалуются, что у них нет денег купить за 1 евро песню, но которые идут в бар и за те же самые деньги ставят песню в jukebox’e (музыкальный аппарат — Ред.). Или когда они скачивают музыку с платных торрентов. Платят 10 евро в месяц. Но это реальный пример, как преступники зарабатывают деньги. Вопрос стоит не о свободном распространении информации, а о зарабатывании денег. Итак, они воруют, да еще и зарабатывают на этом!

А сам ты предпочитаешь покупать пластинки или скачивать песни?

И то, и то. Если какая-то группа очень нравится, то. Приведу пример. В одном блоге я обнаружил канадскую группу The Parallels, играющую в стиле синти-поп. Скачал их альбом из магазина iTunes и заказал еще виниловую пластинку. Еще хотел футболку, но они уже закончились.

Какие у тебя как у гражданина мира отношения с финской музыкой?

Мы много ездим с турами, так что я знаю лучше то, что происходит вне Финляндии. Причем я много слушаю электронной музыки, например, те же The Paral­lels. Они же из Канады.

В Интернете как раз интересно то, что там не важно, откуда эта музыка. Слушаешь то, что хорошо. Группа из Стамбула может звучать так же круто, как группа из Лондона или Нью-Йорка.

Из финских музыкантов мне нравится группа Swal­low The Sun. И новая группа Майкла Монро, в которой он играет с Сами Яффа.

Солист группы, исполняющей тяжелый рок, фанатеет от элект­ронной музыки?!

Спроси это у Rammstein. Или у Fear Factor. Я помню, когда группа Iron Maiden в 1988 году выпустила пластинку «Seventh Son of a Seventh Son», где использовались синтезаторы, многие начали утверждать, что это уже не тяжелый рок. В наше время на эти темы больше не спорят. (Смеется.)

Мои музыкальные предпочтения сильно зависят от настроения. Если мы сами зажигаем громко и тяжело, то дома и в трейлере группы во время тура хочется какого-то разнообразия. Мы не слушаем в дороге Black Sabbath, а, может, надо?

В отношении музыки главное — смотреть в оба и держать ушки на макушке. В последнее время я слушаю много норвежского блэк-металла и электронной музыки. (Смеется.)