Валерий Брюсов Цикл стихов "О Египте"

Я - жрец Изиды Светлокудрой;Я был воспитан в храме Фта,И дал народ мне имя "Мудрый"За то, что жизнь моя чиста.

Уста не осквернял я ложью,Корыстью не прельщался я,И к женской груди, с страстной дрожью,Не припадала грудь моя;

Давал я щедро подаяньеВсем, обращавшимся ко мне. Но есть в душе воспоминанье,Как змей лежащее на дне.

Свершал я путь годичный в Фивы. На палубе я утра ждал. Чуть Нил влачил свои разливы;Смеялся вдалеке шакал.

И женщина, в одежде белой,Пришла на пристань, близ кормы,И стала, трепетно-несмело,Там, пред порогом водной тьмы.

Дрожал корабль наш, мертвый, сонный,Громадой черной перед ней,А я скрывался потаенноМеж бревен, весел и снастей.

И, словно в жажде утешенья,Та, в белом женщина, ждалаИ медлила свершить решенье. Но дрогнула пред утром мгла.

В моей душе всё было смутно,Хотел я крикнуть,- и не мог. Но вдруг повеял ветр попутный,И кормщик затрубил в свой рог.

Все пробудились, зашумели,Вознесся якорь с быстротой,Канаты радостно запели,-Но пристань видел я - пустой!

И мы пошли, качаясь плавно,И быстро всё светлело вкруг,-Но мне казалось, будто явноВ воде распространялся круг.

Я - жрец Изиды Светлокудрой;Я был воспитан в храме Фта,И дал народ мне имя "Мудрый"За то, что жизнь моя чиста!

Я - мумия, мертвая мумия.Покровами плотными сдавленный,Столетья я сплю бестревожно,Не мучим ни злом, ни усладой,Под маской на тайне лица.

И, в сладком томленьи раздумия,В покой мой, другими оставленный,Порой, словно тень, осторожноПриходит, с прозрачной лампадой,Любимая внучка жреца.

В сверкании лала и золота,Одета святыми уборами,Она наклоняется гибко,Целует недвижную маскуИ шепчет заклятья любви:

"Ты, спящий в гробнице расколотой!Проснись под упорными взорами,Привстань под усталой улыбкой,Ответь на безгрешную ласку,Для счастья, для мук оживи!"

Стуча ожерельями, кольцами,Склоняется, вся обессилена,И просит, и молит чего-то,И плачет, и плачет, и плачетНад свитком покровов моих.

Но как, окружен богомольцами,Безмолвен бог, с обликом филина,Я скован всесильной дремотой.Умершим что скажет, что значитПризыв непрозревших живых?

В разрушенном Мемфисе

Как царственно в разрушенном Мемфисе,Когда луна, тысячелетий глаз,Глядит печально из померкшей высиНа город, на развалины, на нас.

Ленивый Нил плывет, как воды Стикса;Громады стен проломленных хранятСледы кирки неистового гикса;Строг уцелевших обелисков ряд.

Я - скромный гость из молодой Эллады,И, в тихий час таинственных планет,Обломки громкого былого радыШепнуть пришельцу горестный привет:

"Ты, странник из земли, любимой небом,Сын племени, идущего к лучам,-Пусть ты клянешься Тотом или Фебом,Внимай, внимай, о чужестранец, нам!

Мы были горды, высились высоко,И сердцем мира были мы в веках,-Но час настал, и вот, под бурей Рока,Погнулись мы и полегли во прах.

В твоей стране такие же колонны,Как стебли, капителью расцветут,Падет пред ними путник удивленный,Их чудом света люди назовут.

Но и твои поникнут в прах твердыни,Чтоб после путники иной страны,Останки храмов видя средь пустыни,Дивились им, величьем смущены.

Быть может, в землях их восстанут тожеДворцы царей и капища богов,-Но будут некогда и те похожиНа мой скелет, простертый меж песков.

Поочередно скипетр вселенской славыГрад граду уступает. Не гордись,Пришелец. В мире все на время правы,Но вечно прав лишь тот, кто держит высь!"

Торжествен голос царственных развалин,Но, словно Стикс, струится черный Нил.И диск луны, прекрасен и печален,Свой вечный путь вершит над сном могил.

Александр Великий

Неустанное стремленье от судьбы к иной судьбе,Александр Завоеватель, я — дрожа — молюсь тебе.

Но не в час ужасных боев, возле древних Гавгамел,Ты мечтой, в ряду героев, безысходно овладел.

Я люблю тебя, Великий, в час иного торжества.Были буйственные клики, ропот против божества.

И к войскам ты стал, как солнце: ослепил их грозныйвзгляд,И безвольно македонцы вдруг отпрянули назад.

Ты воззвал к ним: "Вы забыли, кем вы были, что теперь!Как стада, в полях бродили, в чащу прятались, как зверь.

Создана отцом фаланга, вашу мощь открыл вам он;Вы со мной прошли до Ганга, в Сарды, в Сузы, в Вавилон.

Или мните: государем стал я милостью мечей?Мне державство отдал Дарий! скипетр мой, иль он ничей!

Уходите! путь открытый! размечите бранный стан!Дома детям расскажите о красотах дальних стран,

Как мы шли в горах Кавказа, про пустыни, про моря. Но припомните в рассказах, где вы кинули царя!

Уходите! ждите славы! Но — Аммона вечный сын —Здесь, по царственному праву, я останусь и один".

От курений залы пьяны, дышат золото и шелк.В ласках трепетной Роксаны гнев стихает и умолк.

Царь семнадцати сатрапий, царь Египта двух корон,На тебя — со скриптром в лапе — со стены глядит Аммон.

Стихли толпы, колесницы, на равнину пал туман. Но, едва зажглась денница, взволновался шумный стан.

В поле стон необычайный, молят, падают во прах. Не вздохнул ли, Гордый, тайно о своих ночных мечтах?

О, заветное стремленье от судьбы к иной судьбе.В час сомненья и томленья я опять молюсь тебе!

Ассаргадон (ассирийская надпись)

Я - вождь земных царей и царь, Ассаргадон.Владыки и вожди, вам говорю я: горе!Едва я принял власть, на нас восстал Сидон.Сидон я ниспроверг и камни бросил в море.

Египту речь моя звучала, как закон,Элам читал судьбу в моем едином взоре,Я на костях врагов воздвиг свой мощный трон.Владыки и вожди, вам говорю я: горе.

Кто превзойдет меня? Кто будет равен мне?Деянья всех людей - как тень в безумном сне,Мечта о подвигах - как детская забава.

Я исчерпал до дна тебя, земная слава!И вот стою один, величьем упоен,Я, вождь земных царей и царь - Ассаргадон.

(17 декабря 1897)

Тени прошлого

Осенний скучный день. От долгого дождяИ камни мостовой, и стены зданий серы;В туман окутаны безжизненные скверы,Сливаются в одно и небо и земля.

Близка в такие дни волна небытия,И нет в моей душе ни дерзости, ни веры.Мечте не унестись в живительные сферы,Несмело, как сквозь сон, стихи слагаю я.

Мне снится прошлое. В виденьях полусонныхВстает забытый мир и дней, и слов, и лиц.Есть много светлых дум, погибших, погребенных,—

Как странно вновь стоять у темных их гробницИ мертвых заклинать безумными словами!О тени прошлого, как властны вы над нами!

Халдейский пастух

Отторжен от тебя безмолвием столетий,Сегодня о тебе мечтаю я, мой друг!Я вижу ночь и холм, нагую степь вокруг,Торжественную ночь при тихом звездном свете.

Ты жадно смотришь вдаль; ты с вышины холмаЗа звездами следишь, их узнаешь и числишь,Предвидишь их круги, склонения. Ты мыслишь,И таинства миров яснеют для ума.

Божественный пастух! Среди тиши и мракаТы слышал имена, ты видел горний свет;Ты первый начертал пути своих планет,Нашел названия для знаков Зодиака.

И пусть безлюдие, нагая степь вокруг;В ту ночь изведал ты всё счастье дерзновенья,И в этой радости дай слиться на мгновеньеС тобой, о искренний, о неизвестный друг!