Экономика ДНР: есть ли жизнь после «национализации»?

В марте 2017-го года Донецкая Народная Республика в ответ на транспортную блокаду со стороны Украины объявила о введении внешней администрации на всех предприятиях, физически расположенных на территории ДНР, но остающихся в украинской юрисдикции - то есть, зарегистрированных как украинские юридические лица.

При этом в ДНР тщательно избегают термина «национализация» и подчёркивают: предприятия остаются в собственности их владельцев, а внешняя государственная администрация - лишь способ сохранить работоспособность предприятий и заставить их действовать в правовом поле ДНР. Впрочем, фактически довольно сложно представить себе, что находящиеся под внешним управлением ДНР предприятия будут платить дивиденды своим украинским владельцам.

С тех пор прошло более трёх месяцев. Власти ДНР охотно рапортуют об успехах реформы: запуске остановившихся после начала войны предприятий, налаживании новых и восстановлении старых экономических связей - прежде всего, с Россией и другими странами Таможенного Союза. Украинские СМИ тему экономической жизни ДНР предпочитают вообще обходить стороной, ведь власти ДНР в Украине официально принято называть террористами, а никакой экономики у «террористов» быть не может по определению.

Именно в этой ситуации редакция ТАЙМЕРА решила попытаться понять: как на самом деле изменилась экономическая ситуация в ДНР после блокады и «национализации» и чем живут сегодня предприятия, перешедшие к непризнанной республике.

К сожалению, в ДНР весьма нервно относятся к попыткам реально разобраться в том, что происходит в непризнанной республике, и, мягко говоря, «не приветствуют» общение сотрудников предприятий с представителями СМИ Украины. Именно поэтому на откровенный разговор наши собеседники шли лишь на условиях полной анонимности.

Некоторые из заводов были «национализированы» и перешли «под руку» непризнанной республики ещё до «национализации всего и вся» в марте 2017-го года. В качестве примера можно привести завод «Донецкгормаш» - один из крупнейших машиностроительных заводов, производящих оборудование для шахт. Ещё в августе 2014-го года завод «отжали» у прежнего собственника, «Корум групп», входящего в холдинг СКМ Рината Ахметова. Предприятие стало одной из основ «военно-промышленного комплекса» ДНР: здесь ремонтировали вышедшую из строя технику, производили новое вооружение - например, миномёты.

Сегодня завод переводят на мирные рельсы: в мае 2017-го года его доход составил 8,5 миллионов рублей. Впрочем, на «Донецкгормаше» признают, что это лишь крохи: для нормальной работы предприятия нужно, чтобы выпускалось продукции хотя бы на 35 миллионов.

Тем не менее на заводе смотрят в будущее с умеренным оптимизмом: продукция «Донецкгормаша» в своём роде уникальна, и без неё не смогут обойтись многие российские добывающие предприятия на Урале, Кузбассе и т.п. Именно оттуда сегодня поступает большая часть заказов: покупают конвейеры, лебёдки, редукторы, вентиляторы, запчасти для произведённых заводом роторных экскаваторов и т.п. Причём число заказов растёт: лишь за одну неделю мая 2017-го года завод их получил 16.

Ещё одно предприятие, «национализированное» ещё до мартовских событий, - харцызский «Силур», ранее принадлежавший одесскому олигарху Владимиру Немировскому. Предприятие с горем пополам работало и в 2014, и в 2015 году, однако в 2016-м было принято решение о его остановке. Рабочие были отправлены в отпуска, в это время им выплачивалось порядка 2000 рублей содержания в месяц. В декабре 2016-го года «Силур» национализировали, на заводе ввели временную администрацию, а в апреле 2017-го года он возобновил производство.

В настоящее время «Силур» работает, правда, по оценкам рабочих, не более чем на 30% от своих довоенных мощностей. Причина заключается не только в отсутствии заказов или сырья, но в том числе и в том, что значительная часть оборудования была демонтирована и вывезена ещё прежним собственником. Около половины сотрудников предприятия (до войны здесь работали почти 1000 человек, сейчас - 580) заняты различными восстановительными работами. Средняя зарплата на предприятии составляет около 8000 рублей.

Основными покупателями продукции предприятия являются местные шахты - к примеру, 28 тонн канатов отгрузили для макеевской шахты «Северная». В будущем планируют налаживать поставки продукции и в Россию - впрочем, об этих поставках говорят на всех «национализированных» предприятиях, но далеко не на всех их удаётся наладить.

К примеру, по состоянию на начало июня 2017-го года весьма мрачно или, в крайнем случае, туманно выглядели перспективы Донецкого электротехнического завода, производящего шахтные электродвигатели и подобное оборудование. Предприятие благополучно работало до марта 2017-го года, когда там появилась государственная администрация, а Украина ввела транспортную блокаду. В настоящее время завод считается действующим, но это скорее формальность.

«Заказов нет, мы сделали всего 6 пускателей на весь цех, - поясняет наш собеседник. - Но оно стоит у нас, никуда не уходит, всё на месте - двигатели, пускатели». В некоторых цехах люди выходят на работу по два раза в месяц - с соответствующими финансовыми результатами.

И вовсе плачевной является ситуация на Донецком коксохимическом заводе, который прекратил работу 11 декабря 2015-го года. С тех пор единственной «производственной деятельностью», которую вели на предприятии, была разборка и демонтаж оборудования. Причём производилась эта деятельность по указанию прежних, ещё «украинских» собственников завода - холдинга «Метинвест» Рината Ахметова и Вадима Новинского.

В этой ситуации от «национализации» многие работники предприятия ожидали перемен к лучшему. Однако этого не произошло: общий курс на демонтаж мощностей сохранился, только осуществляют его не представители «Метинвеста», а новое республиканское руководство. К тому же зарплата за эту работу сократилась в среднем втрое, в т.ч. за счёт урезания премий и других дополнительных платежей. При этом о перспективах восстановления производства никто даже не заикается.

Один из флагманов промышленности Донбасса - градообразующий Донецкий металлургический завод - остановился после начала транспортной блокады Донбасса активистами в феврале 2017 года. Спустя почти три месяца простоя одну из двух доменных печей запустили, хотя и не без труда: много сил ушло на то, чтобы достать кислород, необходимый для «раздувания» печи. В настоящее время руководство готовится к запуску второй домны.

К слову, на ДМЗ говорят, что в ближайшее время завод будет получать сырьё на давальческой основе, когда поставщик также становится собственником конечного продукта, а завод получает оплату за переработку продукции. Предположительно, партнёром может выступить концерн «Северсталь» богатейшего бизнесмена РФ Алексея Мордашова

Среди других предприятий, возобновивших работу или находящихся в стадии возобновления, можно упомянуть Макеевский и Енакиевский метзаводы. В числе «неудачников», остановившихся без видимых перспектив, находится Харцизский трубный завод, продукция которого России, похоже, не нужна.

«Есть проблемы решаемые, есть проблемы нерешаемые. »

Успешное возобновление работы крупных промышленных предприятий, расположенных на территории ДНР, зависит от целого ряда факторов. В числе наиболее болезненных - вопрос сырья, которое предприятия непризнанной ДНР ранее получали с территории Украины.

К примеру, те же металлургические заводы требуют для своей работы поставок кокса и железорудного концентрата, причём в значительных количествах. Свой кокс в ДНР в принципе производить могут: в Макеевке и Ясиноватой есть коксохомические комбинаты, но их надо загрузить углём.

В целом, промышленности ДНР требуется порядка 5 миллионов коксового угля в год. А собственная добыча такого угля на шахтах ДНР (например, на знаменитой шахте им. Засядько) - около 2,5-3 миллионов тонн. Один из крупнейших поставщиков коксового угля, «Шахтоуправление Покровского», находится в Димитрове (переименован Верховной Радой в Мирноград) - на контролируемой правительственными войсками территории.

С железорудным концентратом ещё сложнее: железную руду на территории непризнанной ДНР не добывают в принципе. Одна надежда - на поставки из России.

«Узкие места», которые нужно закрывать за счёт импорта, возникают в самых неожиданных местах. К примеру, в угольных шахтах используются т.н. шахтные крепи - специальные деревянные конструкции, призванные укреплять ствол шахты. Для их производства нужен лес, а своего леса на Донбассе нет.

Хуже того, некоторые вещи, которые раньше ввозили из Украины, ничем другим заменить нельзя - или, по крайней мере, сделать это крайне сложно. К примеру, постоянным поставщиком запчастей для Старобешевской ТЭС являлся харьковский «Котлотурбпром», сотрудничество с которым сейчас невозможно из-за блокады. В России аналогичные детали не производят: на российских электростанциях такое оборудование не используют.

В теории запчасти может производить таганрогский завод «Красный котельщик», однако в списке стандартной продукции предприятия таких деталей нет, их надо будет заказывать. Сделать-то это можно (правда, уже по российским, более высоким ценам), но выполнение заказа займёт время - по крайней мере, полгода, а то и больше. Плюс, уже изготовленные детали надо ещё доставить и растаможить. И таких проблем - множество. Каждую из них в отдельности вроде бы можно решить, однако все вместе они ставят экономику непризнанной республики в крайне небезопасное положение.

Не многим лучше обстоят дела и со сбытом готовой продукции. В наиболее благоприятной ситуации оказались те, кто раньше был ориентирован на российский рынок, хотя и им приходится нелегко.

Одна из классических проблем, на которую ссылаются практически все наши собеседники, - экспортно-импортные пошлины, которые в отдельных случаях могут достигать 25 и даже 35 процентов. «В вопросах внешней торговли Россия не видит между нами и Украиной никакой разницы», - жалуется один из донецких предпринимателей.

Ещё одна сложность - невозможность участвовать в российских тендерах.

«Напрямую мы не можем участвовать, потому что, допустим, крупный представитель, или любой представитель, относящийся к РосТеху, не будет с нами работать. Нам приходится работать с посредником», - поясняет высокопоставленный менеджер вышеупомянутого «Донецкгорстроя».

И пошлины, и оплата услуг посредников являются факторами, серьёзно удорожающими поставки донецкой продукции на российские предприятия. Но ещё сложнее приходится тем, кто работает на экспорт в третьи страны, - Европу, Азию и т.п.

«Ранее металлургические компании были ориентированы на экспортные позиции. Я знаю как минимум одну австрийскую компанию. Это трейдеры, которые продавали металл, который производился здесь, на неподконтрольной территории, - рассказывает один из крупных донецких управленцев. - Сейчас есть реальный дефицит этого металла, есть клиенты на него, однако брать его без официальных украинских документов ни одна зарубежная компания не возьмётся».

Это действительно серьёзная проблема, однако решить можно и её. «Если сырьё российское - Россия может выдать свой сертификат происхождения. С этим сертификатом продукция теоретически может поехать заграницу. Потребителю в данном случае всё равно, он подходит к этим вопросам чисто формально - ему важна легальная страна происхождения. Это абсолютно рабочий вариант. Однако построение такой схемы требует времени», - поясняет наш собеседник.

Будут ли в ДНР и России заниматься системным решением вышеизложенных и других проблем? Официальные лица утверждают, что да. В частности, внешнее управление многими «национализированными» предприятиями осуществляет компания «Внешторгсервис», зарегистрированная в. Южной Осетии. Принцип прост: Россия признаёт Южную Осетию, Южная Осетия признаёт ДНР и ЛНР. То есть, через Южную Осетию как посредника произведённые в «отдельных районах Донецкой и Луганской» областей товары могут почти легально попадать в Россию - равно как и деньги за них могут попадать из Москвы или Ростова в Донецк. Данная схема работала уже и раньше, однако после «национализации» и при участии «Внешторгсервиса» она, похоже, приобретает совершенно иные масштабы.

Однако вопрос заключается в том, какая часть прибыли от торговли с Россией будет попадать на предприятия Донбасса, а какая будет оседать на счетах «Внешторгсервиса» и его загадочных собственников?

Вместо послесловия

«Когда в 90-е всё рухнуло, самым страшным было нарушение устоявшихся экономических связей. То же самое происходит и сегодня, а ведь большинство наших заводов были заточены под конкретные цепочки поставок», - поясняет один из наших собеседников, проработавший много лет на руководящих постах различных крупных промышленных предприятиях.

По оценкам одного из наших собеседников, наладить работу в новых условиях с минимальными трудностями смогут 20-30% предприятий Донбасса. Ещё 50-60% смогут найти место в новых условиях, хотя, возможно, и с некоторыми потерями. А для примерно 20% предприятий в нынешних условиях банально нет будущего, и их ждёт либо закрытие, либо радикальная смена сферы деятельности. Однако для последнего нужны инвестиции, а в условиях продолжающихся военных действий ожидать их притока в значительных количествах затруднительно.

Конечно, 90-е Донбасс с грехом пополам пережил: вместо разорванных цепочек поставок выстроились новые, донбасские предприятия освоили новые рынки и тому подобное. Справившись с периодом жестокого кризиса, Донбасс стал одним из наиболее процветающих в экономическом отношении регионов Украины.

Правда, пережили «смутное время» далеко не все. Так, похоже, будет и сегодня.