Если муж – инвалид: три вдохновляющие истории семей

Найти свое счастье непросто, а сохранить еще сложнее, но секрет успеха все-таки можно узнать. Точнее, найти его в собственной семье, где главную роль играют не проблемы, а любовь, которая побеждает все.

К сожалению, в жизни бывают такие ситуации, которые буквально выбивают почву из-под ног и заставляют опустить руки. Даже если вы столкнулись с трудностями, это не повод впадать в депрессию и замыкаться в себе. Если есть поддержка, то обязательно найдутся силы жить и заниматься своим делом.

Елена Букина из Ярославля, Анна Мусинова из Батайска и Светлана Никишкина из Уфы рассказали о своих мужьях, молодых ветеранах, для которых поддержка любимых жен – не только счастье, но и жизненно важная необходимость.

История знакомства: телефон, двор и озеро

Елена Букина, Ярославль:

«Женя знает, как я выгляжу: мы были знакомы с ним до травмы, жили в одном дворе. Близко не общались, только здоровались по-соседски, а потом он ушел в армию и попал в Чечню, где в бою ему осколками повредило глаза. Мы встретились, когда он вернулся и уже почти ничего не видел: столкнулись у подъезда, и он обещал позвонить. Я тогда окончила институт, а он начал работать, открыл свою торговую точку рядом с домом. Все завертелось само собой, и в апреле 2004 года мы поженились».

Светлана Никишкина, Уфа:

«Мы с Сашей встретились в 2009 году у нас в Башкирии, отдыхали рядом на озере. Я медсестра, видела в больницах людей, которые не могли ходить, и это пугало. Но то, что Саша был на коляске, меня почему-то не оттолкнуло, и мы начали общаться. Он очень красиво ухаживает. Саша сначала стеснялся, боролся со своими комплексами, но потом перестал, а через три года отношений предложил пожить вместе, и мы поженились. Я сразу поняла, что он мой человек, в первый день».

Анна Мусинова, Батайск:

«Мы познакомились по телефону: Егор из Сибири, лежал в том же госпитале у нас на юге, что и мой приятель. Я позвонила другу, а трубку взял Егор. Когда встретились, он мне очень понравился, и я даже не поняла, что у него нет ноги: подумала, что хромает после травмы. Когда Егор уволился, сразу вернулся в Ростов и попросил моей руки. Я согласилась, сдала сессию и поехала за ним в Сибирь, как декабристка. Мы виделись до свадьбы всего три дня, но моя мама, мудрая женщина, сказала: ты его выбрала, а жизнь по-своему все распределит. Так и вышло: мы вместе с 2005 года, и я ни дня об этом не жалела».

Общество: он все хочет делать сам

Елена: «Женя очень независимый, упорный, он всегда все хотел делать сам, а я поддерживала. Ему все интересно: установил на ноутбук программу для незрячих и сам скачивает аудиокниги, ищет видеоуроки, осваивает смартфон, ходит на курсы, учится играть на гармошке. Мы с детьми шутим, что у нас не папа, а человек-оркестр. Спорт муж тоже не бросает: на день рождения ему подарили боксерскую грушу, и Женька постоянно тренируется дома».

Светлана: «Раньше у него были сложности: рассказывал, что после травмы сильно переживал, замкнулся в себе, почти ни с кем не общался. Среди его знакомых не было никого, кто пережил бы такой же опыт, потерял возможность ходить. Потом, когда от государства его стали отправлять в санатории, Саша начал общаться с другими колясочниками, оживился и сейчас уже привык, воспринимает спокойно. Он никогда не скучает, не бездельничает и везде находит себе какое-то занятие».

Анна: «Егор приехал за мной из Сибири в одном спортивном костюме, а сейчас у нас машина, квартира в Батайске, дети ни в чем не нуждаются, и он все сделал сам. После госпиталя он провел почти четыре месяца в Чечне, потом были разъезды, связанные со свадьбой, а он учился ходить заново. Протез скрипел, Егор сильно хромал и страдал от всего этого, но никогда не жаловался. Спрашивал, не стыдно ли мне с ним. Конечно нет! Я горжусь мужем, и все равно, кто что думает».

Теперь помощь есть

Елена: «Раньше могли возмутиться: что это ты за ветеран такой? Конечно, мужу было обидно: он защищал родину, а теперь должен это доказывать, что ли? Сейчас тем, кто служил в горячих точках, государство помогает. Например, мы едем на отдых в Турцию всей семьей, а платим только за детские путевки – и Женя, и я, его сопровождающий, летим за счет государства. Муж ветеран, это ему положено по закону, так что я не могу сказать, что помощи нет».

Светлана: «Только тот, кто близко знаком с проблемой Саши, поймет, через что он прошел. После службы торговал на улице, его прогоняли, говорили, чтобы никого не пугал, а он же не попрошайка! Саша работал и в такси, но дороги у нас плохие, машина портилась, и он решил сделать перерыв, пока занимается домом. Я не против, если ему так хочется, мужчине не нужно мешать. А ребятам-ветеранам и вообще людям с ограниченными возможностями надо помочь: им ведь тоже хочется работать там, где нравится, путешествовать, иметь возможность зайти куда угодно, но это бывает сложно сделать в реальности».

Анна: «Егор привык быть главой семьи, до армии содержал и родителей, и сестер. По профессии муж – стропальщик, но с травмой его не брали работать по специальности, да и вообще никуда не брали, когда узнавали про инвалидность. Объясняли тем, что не хотят себе лишних хлопот. Тогда мы купили машину с коробкой-автоматом, он работал в такси, а потом устроился на завод водителем. Решили и проблему с документами: их потеряли, и муж несколько лет не получал военную пенсию, а в одиночку он ничего не стал бы выяснять, я ему помогла».

Фонд «Память поколений» для нас выход

Елена: «По приглашению фонда „Память поколений“ мы с Женькой ездили в Москву на съемку для выставки „Герои России, какими их не видел никто“, и все было отлично организовано. Хотя обстановка была очень дружелюбной, поначалу муж стеснялся фотографироваться в плавках, но потом передумал и даже остался доволен. Женя выглядит гораздо лучше, чем многие здоровые люди его возраста, которые каждый день видят себя в зеркале, но им лень слезть с дивана. А Женей я горжусь и уверена, что жены других ребят-ветеранов тоже гордятся мужьями».

Светлана: «Я думаю, то, чем занимается фонд „Память поколений“, очень нужно молодым ветеранам – они совершили подвиг, и люди должны знать об этом. Кажется, что внимание – это пустяк, мелочь, но оно очень помогает морально, у ребят появляется уверенность в себе от того, что люди понимают их переживания. Мужу очень понравилось участие в фотосъемке, а о новой коляске и говорить нечего: Сашка в ней души не чает. Самим такое дорогое оборудование купить сложно, и мы очень благодарны фонду за помощь. Новую коляску муж может сам сложить и убрать в машину, и это существенно облегчает ему жизнь».

Анна: «У Егора не очень удачно сделана ампутация, культя короткая, поэтому с креплением и управлением всегда были сложности. Десять лет назад мужу сделали очень хороший протез в центре имени Альбрехта в Петербурге, но он износился. Можно было бы получить новый в Ростове, но почему-то из таких же комплектующих, как в Москве и Питере, протез сделали длиннее, чем нужно. Получилось так, что петербургский пришел в негодность в апреле прошлого года, а на ростовском было невозможно ходить. Муж почти год передвигался с костылем и сильно расшатал себе коленный сустав здоровой ноги. Если бы не „Память поколений“, не знаю, до чего бы дошло: фонд узнал о нас в апреле этого года, и меньше чем за два месяца Егор получил новый протез. Он говорит, что это огромное облегчение, и я надеюсь, что больше таких проблем с протезированием не будет».

Быт: мужская работа по дому

Елена: «Женя делает дома все, о чем ни попроси: крутит, колотит, пилит, строгает. Готовлю и стираю я, но, если приходится ему, и это делает. Еще до свадьбы ему пришили сетчатку, но она не прижилась – Женя ехал на машине, ее тряхнуло на кочке, и швы разошлись. Когда мы поженились, поначалу ездили в госпитали в Москве и Петербурге, ему предлагали сделать операцию, но вероятность была 50 на 50. Женя мог потерять способность видеть свет и решил оставить все как есть. Сейчас я даже не знаю, хочет ли он пробовать вернуть зрение. Наверное, уже нет».

Светлана: «В быту с Сашкой никаких сложностей нет: я прихожу с работы, а дома уже все сделано. Он и на рынок сходит, и поесть приготовит, всегда говорит „я сам“, а я и не спорю. Ему важно быть самостоятельным: не показывает, если что-то не так, но я всегда вижу. В последние годы Саша стал более уверенным, переборол себя. Он много занимается спортом, постоянно ездит на соревнования по теннису, атлетике, даже на гору забрался. Мне кажется, он вообще был первым, кто залез на Иремель на коляске, а там, между прочим, почти 1,5 тысячи метров».

Анна: «Мужская работа в доме всегда сделана, мне не приходится напоминать мужу об этом. Правда, я стараюсь сама менять лампочки, потому что с одной ногой неудобно вставать на табурет и слезать с него. Сложности бывают, например, зимой: на снегу протез неустойчив, муж часто поскальзывается и падает. Но что бы ни происходило, он делает так, чтобы это не сказывалось на семье. Егор очень сильный человек, и никогда ни мы с детьми, ни наши друзья не считали его инвалидом. Он сам не акцентирует внимание на том, что у него нет ноги; если чего-то не может, просто думает, как сделать так, чтобы получилось».

Дети: память должна сохраняться

Елена: «У нас двое детей – дочке тринадцать лет, а сыну девять. Они, конечно, знают, что папа получил травму на войне, понимают, что он ничего не видит, но относятся к нему как к любому здоровому человеку. Гордятся им, спрашивают совета, всегда помогают Жене, вместе ходят в магазин, что-то вечно придумывают, изобретают. Катя и Дима никогда не стыдились того, что их папа не такой, как другие: наоборот, они хвастаются перед сверстниками, что отец не видит, но научился играть на гитаре, освоил компьютер и вообще все делает сам».

Светлана: «Сашка служил на Северном Кавказе, там его ранило в бою, и домой он вернулся на коляске: долго лечился в главном военном госпитале МВД, но поставить его на ноги не вышло. Остались и еще кое-какие проблемы со здоровьем, но мы не сдаемся. Мечтаем о ребенке. Обследовались в разных клиниках, врачи сказали, что все может получиться, и мы верим, что так и будет. Когда у нас с Сашей родится ребенок и подрастет, мы обязательно расскажем о войне – без этого нельзя, память должна сохраниться».

Анна: «Егор разведчик, он потерял ногу в Чечне – подорвался на мине. Дети это знают, гордятся им и всем рассказывают, что папа герой. Егор вообще любит детей: если они спрашивают, почему нет ноги, старшим объясняет, а младшим говорит, что киборг, они в восторге. Наших детей я учу помогать мужу, а он, наоборот, учит их беречь маму. Егор всегда старался, чтобы они ни в чем не нуждались, и за 12 лет даже ни разу не лежал в госпитале, предпочитал работать, потому что медкомиссии занимали много времени. Наверное, я зря не настояла на том, чтобы он прошел хоть одну до конца – возможно, дела со здоровьем обстояли бы лучше».

Семья: не хочу никого другого

Елена: «Многие спрашивали, да и я сама думала, как бы повернулась жизнь без Женьки, жалею ли я о своем выборе. И себе, и другим я всегда отвечала: нет, не жалею. Женя, конечно, не видит ничего, кроме света и темноты, но у меня никогда не было ощущения, что он беспомощный, ничего не может, не справится. Муж все держит в себе, скуп на чувства и слова, но мы уже пятнадцать лет вместе, так что я и без слов знаю, что Женька меня любит. Он прекрасный муж, у нас счастливая семья и чудесные дети».

Светлана: «Люди недоумевали, как я решилась выйти замуж за парня на коляске, и даже были случаи, когда на прогулке к нам подходили незнакомые девушки и спрашивали об этом. Но мне не нужно было „решаться“, я никогда не видела в этом героизма, а в Саше – какой-то неполноценности. У меня отличный муж, с ним не сложно, не страшно, мы нашли друг друга и счастливы вместе. Я смотрю на другие семьи и понимаю, что сделала правильный выбор, а Саша мне постоянно говорит, что не знает, как бы жил без меня. Я уверена, он бы справился, но вдвоем всегда легче. Наверное, секрет в любви – без нее все теряет смысл».

Анна: «Мы поженились в августе и остались в Сибири, но мне там настолько не нравилось, что уже к сентябрю я упросила Егора вернуться на юг. Для него все было ново, и он стеснялся знакомых, которые приходили в гости. Я сказала, что это ни к чему: если другим людям не нравится, что у моего мужа нет ноги, они знают, где выход из нашей квартиры. Никто, конечно, не повел себя так, но первое время все равно поглядывали на культю – привыкали. Егор постепенно перестал переживать, а меня его травма вообще никогда не смущала – подумаешь, бывает и похуже. Он замечательный отец, муж и друг, и я не хотела бы для себя ни другой жизни, ни другого мужчины».