Давно не виделись. Как поживают минчанка, бившаяся за сантиметры, красавицы-студентки без «общаги» и парень с дачей на Занзибаре

Каждую неделю жизнь подбрасывает нам новые сюрпризы, наполняя информационные ленты новостями разной степени важности. Одни ситуации быстро забываются, о других еще долго судачат и приводят в качестве назидательного примера. За любой такой историей стоят люди — мы учимся на их ошибках, сопереживаем их потрясениям, неприкрыто осуждаем или откровенно радуемся. Сегодня вспомним героев, жизненные перипетии которых не оставили никого равнодушными.

Дело о сантиметрах

Еще в 2014 году минчанка Людмила начала строить трехкомнатную квартиру с УКСом Ленинского района. Многоэтажка, ставшая головной болью не одного жильца, расположилась на улице Великоморской — совсем рядом с железной дорогой. Строительство дома затянулось на неприличный срок, а цена квадратного метра росла практически с каждым просроченным кварталом. Когда уже казалось, что все тернии пройдены и вот-вот покажутся звезды, возникла новая проблема.

— Мы пережили повышение цены, затягивание сроков. Наконец получили ключи и вдруг, когда, казалось бы, уже можно выдохнуть, обнаружили, что квартиры не соответствуют проектной документации, — рассказывала Людмила. — И дело не в том, что запланированная площадь отличается от реальной на метр-два (к такому были готовы), а в том, что наши потолки оказались значительно ниже того, что закладывал автор проекта и что обещал застройщик. Вместо 2,52 метра я получила 2,47—2,48 (максимум 2,51). У соседки ситуация еще хуже: в некоторых точках высота потолка — всего 2,46 метра. И даже это не все: согласно заключению эксперта, стяжка в соседней «двушке» не долита почти на сантиметр. Такие скромные цифры мы получаем, имея на полу линолеум. А если уложить ламинат или паркетную доску, высота сократится еще больше. Помимо этого, в квартире хватает и других строительных недостатков: штукатурка отваливается и трескается, шпатлевка осыпается, из полотенцесушителя били фонтаны…

Минчанка, заплатившая за «квадрат» раза в полтора больше, чем это декларировалось на этапе заключения договора, решила искать правду в суде: ну нельзя так обращаться с людьми за их немалые деньги. Первые же слушания дали девушке понять: бодаться с госзастройщиком ох как непросто. С момента публикации статьи прошел уже год. Что изменилось в жизни героини и удалось ли ей отстоять свои основные требования (замена жилого помещения на аналогичное, но без брака, или соразмерное снижение цены квадратного метра)?

— После публикации мое дело получило большой резонанс. По тому, как оно рассматривалось в суде, я поняла, что, вероятно, статью читали многие чиновники и судьи. Исковые требования я по рекомендации своего юриста Анны Кришань все-таки поменяла, поняв их бесперспективность для нашей системы: от соразмерного уменьшения цены из-за строительных недостатков отказалась, а стала просить устранить их. Процесс был длительный, заседания шли одно за другим, вызывались свидетели. В конце концов была назначена судебная строительная экспертиза, которая подтвердила мои претензии. В рамках этой экспертизы была просчитана сумма, необходимая на устранение недостатков, и суд удовлетворил ее почти полностью (это после полутора лет рассмотрения дела). Общая сумма получилась около 9000 рублей, включая 1000 рублей пени за несвоевременное устранение недостатков и 1000 в качестве материальной компенсации морального вреда.

Деньги мне пока не выплатили, решение было опротестовано, причем даже не ответчиком (УКСом), а стройтрестом №35. Что, на мой взгляд, опять же не говорит о добросовестности стороны ответчика. УКС, вместо того чтобы исполнять решение суда, которое итак достаточно мягкое для них, только затягивает момент произведения выплат, из-за чего я вынуждена откладывать ремонт.

Что касается несоответствия высоты помещения проекту, то с этим все намного сложнее. Три строительных эксперта подтвердили, что дефект неустраним, так как в полу проходят трубы отопления. На основании этого суд в части устранения такого недостатка в иске отказал, предложив разве что расторгнуть договор с УКСом. Но делать это смысла нет: когда я заключала договор, курс был 7000 рублей, а сейчас — 2. Потери выходят колоссальные, итоговой суммы даже на однокомнатную квартиру не хватит.

Самое любопытное: благодаря работе судебного эксперта выяснилось, что про несоответствие высоты потолка в квартирах на третьем этаже было известно еще на стадии строительства, уже тогда дефект надо было признавать критическим, поскольку имеющиеся отклонения нарушают санитарные нормы. Но дом в итоге приняли, все поставили свои подписи.

Обращалась я с просьбой разобраться в ситуации и в Мингорисполком, но там дали понять, что УКС ничего с высотой потолков делать не будет. А письменный ответ и вовсе убил: вам выплатили 1000 рублей за моральный ущерб, что вы еще хотите. Но эта тысяча насчитана за моральный ущерб из-за неустранения застройщиком строительных недостатков. К высоте потолка квартиры она не имеет никакого отношения. Но все выкрутили-перевернули. После всего этого я пребываю в большем шоке даже не от своей квартиры, а от того, как работает система: все друг друга прикрывают, и простому человеку добиться чего-либо очень сложно и, думаю, если бы не внимание к делу и работа юриста, ничего бы не получилось.

А вообще я считаю, что это дело должно очень сильно заинтересовать компетентные органы, поскольку денежные средства мне фактически должны быть выплачены из государственного бюджета, а это подразумевает собой ущерб государству.

Минчане, которые могут лишиться 4/5 своей квартиры из-за странностей приватизации

Минчанка Нина Бибик и подумать не могла, что 41-метровая двухкомнатная квартира, которая с девяностых принадлежала ее мужу, после его смерти вдруг может стать государственной. Не вся, конечно, а 4/5 — именно на такую часть жилплощади претендует исполком Ленинского района.

— Эту квартиру получила мать моего покойного мужа Игоря, — объясняла отчаявшаяся женщина. — В девяностых появилась возможность приватизировать ее. В 1993 году семья супруга собрала все документы и также решила заняться квартирным вопросом. Тогда в «двушке» были прописаны трое: муж, его мать и отчим — квоты насчитали на всех. Со временем родители решили передать свои квоты Игорю, чтобы квартира числилась за ним. В то время для этого достаточно было просто написать заявление, собрать необходимые документы и прийти в ЖЭС. Какого-либо нотариального заверения не требовалось. Все сделали, и в 1994 году между исполкомом Ленинского райсовета народных депутатов и мужем был заключен договор «на продажу квартиры в собственность граждан». Игорь оплатил разницу между оценочной стоимостью квартиры и жилищной квотой и приобрел право собственности (владения, пользования, распоряжения). В этом договоре также было указано, что в случае смерти собственника все права и обязанности переходят к наследникам. В техпаспорте на квартиру указано, что единственным собственником является Игорь.

Казалось бы, все прозрачно и понятно. Супруги сложили документы в папки, а папки спрятали в шкафы. Беда пришла откуда не ждали: в 2014 году супруг Нины, находившийся в местах лишения свободы за убийство матери, скончался. История ужасная, но вряд ли может отменить право собственности, оформленное еще при жизни матери, которая бесплатно получила квартиру от государства. Но у нотариуса и исполкома Ленинского района другое мнение: во-первых, нет завещания, а во-вторых, после смерти родителей собственник не вступил в права наследования, значит, распределять оставшуюся жилплощадь надо по выделенным когда-то квотам. Вот и вышло, что прямой наследнице полагается всего 1/5 часть «двушки», а все остальное будь добра отдай государству в лице исполкома. Так Нина Бибик узнала о том, что существуют выморочные доли.

— Наше дело еще не закончилось, — рассказывает, как обстоят дела, сын Нины Евгений. — Суды мы проиграли, но сейчас готовим документы в прокуратуру. Будем обращаться и стучаться во все двери: разве можно крутить законы и бумаги на свой вкус? За это время чуда не произошло: администрация Ленинского района от иска не отказалась, свои требования поддерживала в полном объеме. Мама из-за всего этого очень переживает.

Живем мы в этой же квартире. Хотя жизнью это не назовешь: как на пороховой бочке. Все время думаешь: а что будет завтра? Пока все не завершилось и нет окончательного решения, подселить к нам кого-то или предложить арендовать свои же «квадраты», конечно же, не могут. Но, глядя на всю ситуацию, я думаю: почему алкоголиков и дебоширов, которые не платят «коммуналку» годами и отравляют жизнь всем соседям, до последнего не трогают, а к нам прицепились и пытаются вырвать квартиру? Но мы будем бороться, пойдем до конца.

Студентки, которые на третьем курсе остались без общежития

Вика, Лиза, Женя и Наташа — в октябре 2015 года эти девушки взволновали многих читателей. Четыре студентки энергетического факультета БНТУ, вернувшиеся в Минск после летних каникул, узнали, что мест в общежитии для них нет. Пришлось срочно искать варианты жилья. При помощи агента подруги заселились в старенькую, но аккуратную «трешку» в Заводском районе и стали налаживать жизнь. Спустя какое-то время Лиза все-таки услышала радостное известие: место в «общаге» для нее нашлось. Она собрала чемоданы и выбыла по новому адресу, не забывая при этом гостить у подруг.

— У нас вообще почти не бывает ссор. Мы уже достаточно друг друга изучили: знаем, кто на что реагирует и сколько будет дуться. А если конфликты и случаются, то тянутся они, как правило, не дольше пяти минут. Потом все отходят, и жизнь возвращается в прежнее русло. Из-за чего могут быть ссоры? Только по бытовым вопросам, все остальное отлажено.

Дежурств и графиков у нас нет. Что касается уборки, то каждый сам решает, когда заняться своей комнатой. Общие помещения прибираем на выходных. Готовим по очереди: кто раньше освободился, тот и заправляет на кухне, причем варит и жарит сразу на всех. Предпочтения в еде уже давно известны, к тому же мы друг с другом советуемся, что сделать, к примеру, сегодня на ужин. Но есть одно правило: чтобы не ссориться по пустякам, ни одна из нас не лезет с подсказками, как правильно делать то или иное блюдо. Ну и, конечно же, повар полностью освобожден от мытья посуды, — рассказывали о своем укладе жизни девушки.

Они не рассорились, не разбежались по разным квартирам и даже почти не изменились — такой же веселый и задорный квартет, правда, уже пятикурсниц. В этом году трем из четырех повезло: Вика, Наташа и Женя получили места в недавно отремонтированном 9-м общежитии. Более того, Женя и Наташа живут в одной комнате (совсем небольшой, но уютной), а вот Лиза не вытянула счастливый билет и снимает жилье.

— В той квартире мы прожили до конца третьего курса. Было удобно и в плане самостоятельности, и в плане расположения: до учебы добираться недолго. Потом уехали на каникулы, а когда вернулись, узнали, что будем жить в общежитии. В этом году тоже повезло: не полным составом, но все-таки заселили в «девятку». Нам выделили комнату в блоке на 9-м этаже, — рассказывают Женя и Наташа.

— А мне — на 6-м, — добавляет Вика. — Но я там по большей части только ночую, а жить прихожу сюда. Готовим мы по-прежнему поочередно и сразу на всех: кто первый освободился, тот и идет на кухню.

— Я с подругой снимаю «двушку» за $190, а два года назад за «трешку» мы платили $360 — цены, конечно, снизились. Но по расположению моя нынешняя квартира не очень удачная, метро рядом нет, — отмечает Лиза.