Большое кино Одесского кинофестиваля: «Великая красота» и «Лучшее предложение»

Выбирая из фестивального меню себе пищу для просмотров и размышлений, я отказалась от заведомо пресной тягомотины о смысле жизни, этакого тягучего киселя, который пусть смотрят те, кто его снимает. Также избежала потребления чересчур острого (все и так знают, что на дорогах, в Украине ли, в Польше, стоит густой мат, зачем же погружаться в будни автоинспекции?). Хорроры? Сам по себе жанр заманчив, но пугаться Песиголовца какого-то — давайте не будем шутить. Зачем, когда тот же фестиваль предлагает и роскошную мировую кинокулинарию в лучших традициях?!

Гранды мирового кино старятся с достоинством, уходят от нас, и непонятно, кто и что займёт место большого кино. Появляясь на экранах в солидном возрасте, звёзды первой величины сигнализируют всякий раз о чём-то очень важном. Вот взять хотя бы открытие ОМКФ, фильм «Не угаснет надежда» американца Джеффри Чендора: тонет-тонет на наших глазах в океане Роберт Редфорд, да никак не потонет, и в финале протянутая рука невидимого нам в целом моряка подарить ему шанс на спасение! Притом, что сам фильм скучноват, и зрителя со слабым вестибулярным аппаратом с первых кадров начинает накрывать морская болезнь (на экране-то сплошная качка!) Роберт Редфорд в свои 76 по-прежнему интересный мужчина, в своём роде символ непотопляемого кинематографа грандиозных идей и замыслов. Символично!

Ещё два красивых старика от большого кино воцарились в гораздо более занимательных фильмах гениальных итальянцев, Джузеппе Торнаторе и Паоло Соррентино. Торнаторе нам почти что свой — ведь «Легенду о пианисте на океане» он снимал в Одессе, многие помнят, как полгорода записалось в массовку и чуть не утонуло в шторм (опять эти шторма!) на неуправляемой барже. Но победителей не судят, а Торнаторе в схватке со стихией тогда победил.

И сейчас всё началось с названия. Вот не может фильм, названный «Лучшим предложением» (да, он и оказался, пожалуй, наилучшим предложением от ОМКФ для зрителей!) или, тем более, «Великой красотой» (а этот фильм и впрямь безумно красив), быть мелким и недостойным внимания. Эстет и мудрец Торнаторе представляет нам, публике, личность крупную, незаурядную. Вергилий Олдмен (имя-то какое, опять же, патриций, носитель большой культуры, которая у него в крови, да и фамилия «говорящая», старый человек, прежней культуры, много повидавший и знающий!), которого играет великолепный Джеффри Раш, сам по себе является олицетворением роскоши и предметом антиквариата. Эксперт, способный на ощупь заметить нюансы, которые другие увидят только в микроскоп, он почти никогда не снимает перчаток, бережёт драгоценные руки. Подкрашенные и уложенные в парикмахерской волосы, безупречно повязанный галстук, обставленная по высшему классу квартира и коллекция женских портретов кисти величайших мастеров в потайной комнате. Картины с ликами прекрасных женщин — его узницы, его семья, гарем, если хотите. Будучи управляющим директором аукционного дома, он лукавит, заведомо занижая их цену, а приятель Билли выторговывает для него этих красоток. Сцены аукционного торга в начале фильма — блестящий спектакль с массой заготовок, острот, импровизаций.

Но аферы и оферты (предложения в широком смысле слова, к ним мы ещё вернёмся) притягивают себе подобное. Таинственная красавица, наследница дома с кучей антиквариата, страдающая агорафобией Клер (Сильвия Хукс) незаметно пробивает броню этого сердца, завладевает помыслами, воображением и, в итоге, коллекцией великовозрастного красавца (он забывает даже подкрашивать волосы, отчего неожиданно становится даже моложе и симпатичнее на вид). Зритель всё понимает раньше; Вергилию бы прислушаться повнимательнее к телефонному разговору Клер с её сообщником, и не было бы драмы, но. не было бы и многого другого. Ах, обмануть его нетрудно, он сам обманываться рад, он смотрит на прекрасное лицо и стройную фигуру, слова не достигают сознания, чувства, не испытанные в своё время, разрушают продуманный облик и образ жизни. Впервые в жизни он забывает об аукционе, который должен провести! Появляется на нём впопыхах, со сбившимся галстуком, растрёпанной причёской, блуждающим взором, а Билли в зале просто не видит, ведь Клер куда-то исчезла, с её-то агорафобией это может плохо закончиться! А ведь он собрался сделать лучшее в своей жизни предложение — руки и сердца.

Уже стоя перед полицейским участком, Вергилий возвращается в памяти к восхитительным моментам близости с Клер и понимает: за любовь, пусть и притворную, он заплатил достойную цену. Да и как объяснить полиции происхождение коллекции, собранной при помощи подставного лица и благодаря злоупотреблению служебным положением? Финал в необычном кафе, полном имитацией часовых механизмов, циферблатов, колёсиков (рифмуется с муляжом человека, для отвода глаз собранным пособником Клер и в насмешку оставленным вместо коллекции картин): официант вежливо спрашивает, не ожидает ли кого-нибудь господин, а Олдмен, выглядящий, будто переживший катастрофу (а так и было), лишённый прежнего лоска, тихо отвечает: «Нет, я буду один». А взгляд его, направленный поверх столиков к входной двери, будет говорить о другом: ждёт, вопреки всему ждёт, да, время его ушло, но надежда умрёт последней.

Другой великолепный киностарик, Тони Сервилло, играет известного журналиста, короля римских вечеринок, 65-летнего Джепа Гамбарделлу в фильме Паоло Соррентино (Феллини наших дней!) «Великая красота». Невероятно — и у Торнаторе фильм начинается со дня рождения главного героя (в ресторане ему как постоянному клиенту подают тортик с одной свечкой, что намекает на круглую дату), и Соррентино с самого начала приглашает нас на вечеринку по случаю некруглого юбилея Гамбарделлы — вилла, огни, пляшущие красотки и фрики, непременные карлики (карлица и в фильме Торнаторе сообщает Вергилию роковую правду!), голос Рафаэллы Карры. Элегантный, как рояль, Джеп пережил роман своей жизни в молодости, он не патриций, скорее плебей, провинциал, который предпочёл тихому семейному счастью завоевание Рима (вспомнился прошлогодний подарок ОМКФ, «Римские приключения» Вуди Аллена, совсем другой, особый там Рим, он же многолик!).

И Рим у его ног: квартира с террасой с видом на Колизей, красотки сами вешаются на шею (но кто ж их пустит в свой дом и свою душу, ищи дураков!). Образ жизни — воспетая не без сатиры великим Федерико Феллини дольче вита, сладкая жизни римского общества. Джеп защищён всепобеждающим цинизмом; у него нет тяги к изящной старине (хотя в кадре антиквариата хватает, конечно) и плебейского преклонения перед роскошью, он блещет умом, и одна из ключевых комедийных сцен — его интервью с современной художницей Талией Концепт (образ собирательный, в нём много от известной устроительницы членовредительских перформансов Марины Абрамович). О, это даже журналистский мастер-класс: «Давайте, я расскажу о том, что мы с бойфрендом занимаемся любовью 11 раз в день. — Нет, вы объясните, что такое вибрации, о которых вы в самом начале упоминали. — А в детстве ко мне приставал любовник матери! — Нет! Давайте вернёмся к вибрациям! — Я попрошу вашего редактора, чтобы прислали кого-то повыше уровнем! - Только не увлекайтесь разговорами о высоте, она у нас небольшого роста. ». И всё это идёт в печать! В качестве компенсации, уже сдавая материал хохочущей карлице-редактору, Джеп попытается выторговать бонус: «Я больше не буду брать интервью у тех, кто бьётся головой о стену!».

Вот и я заразилась от этого великолепного героя и отказываюсь смотреть и пиарить заведомо мелкое, скучное, бездарное кино! Без обид. Великое мне подавай и прекрасное!