«Переезд невозможен»: Бывший директор музея Арктики и Антарктики — о РПЦ и белых медведях Почётный полярник России Виктор Боярский рассказал The Village, почему продолжает ходить на работу в музей, несмотря на увольнение

«У вас фомка есть?» — спрашивает Виктор Боярский, почётный полярник России. Фомка нужна, чтобы ликвидировать табличку «Извините, директор на Северном полюсе» с двери кабинета в петербургском музее Арктики и Антарктики — единственном в стране. С февраля Боярский больше не директор музея: Росгидромет не продлил его контракт; по версии самого полярника — из мести. Пару лет длилось противостояние между ним и новым руководством структуры. Росгидромет выступал за переезд музея на Васильевский остров — и, соответственно, освобождение здания на Марата, бывшей Никольской единоверческой церкви, в пользу РПЦ. Боярский сопротивлялся.

The Village встретился с бывшим директором музея Арктики и Антарктики, чтобы узнать, как развивалась история с его увольнением, что теперь будет с чучелами белых медведей Маши и Артура и когда откроется современный филиал на ледоколе в Кронштадте.

Василий Ионга

— Происходит рутинная процедура, связанная с непродлением контракта учредителем — по закону он вправе это сделать, не объясняя причин. Они, впрочем, очевидны. Последние два года у меня с Росгидрометом было несовпадение позиций по поводу судьбы музея. Росгидромет считает, что музей надо перебазировать на Васильевский остров — под предлогом освобождения здания на Марата для церкви. А мы стоим на том, что здание трогать нельзя.

— Я сейчас заместитель директора музея по общественным связям, буду продолжать ходить на работу.

— Да. И даже если бы не было вакансии зама — я бы всё равно ходил в музей. Никто не запрещает мне здесь находиться — делать ту же работу, только без зарплаты и контракта.

На деятельности музея непродление моего контракта никак не скажется: во всяком случае, планы по переезду не будут реализованы. Росгидромет сейчас ещё более далёк от этого, чем когда история начиналась, просто нет денег на переезд. Что касается всего остального… в процессе противостояния Росгидромет подал на меня несколько исков. В итоге в Выборгском районном суде рассматривается гражданское дело о причинении мной ущерба — в виде упущенной выгоды — музею. Один миллион двести тысяч рублей.

— Надо вернуться на 20 лет назад, чтобы понять, о чём идёт речь. Для начала поясню, что я, как и многие другие сотрудники, — выходцы из Арктического института (Арктический и антарктический научно-исследовательский институт, старейшее научно-исследовательское учреждение России, проводящее комплексное изучение полярных регионов Земли. — Прим. ред.). В 1991 году мы с коллегами создали компанию по организации туристических экспедиций на Северный полюс. И решили за счёт этой компании поддерживать музей Арктики. Музей тогда находился в загоне, денег не было. Семь лет мы фактически содержали музей и одновременно добивались, чтобы он получил статус государственного (на тот момент он был просто отделом Арктического института). В 1998 году музей стал государственным.

Наша компания продолжала сотрудничество с музеем до последних лет (сейчас-то финансирование более-менее пошло). Не было бы этой компании, и музея бы сейчас не было — мы бы все сидели в другом месте, а здесь бы пели песни хором.

Я находил это удачным сочетанием — фактически государственно-частное партнёрство: если музею не хватало средств, я мог написать письмо условно самому себе с просьбой перевести музею деньги. Компания оплачивала приобретение новых экспонатов, технику, связь — всё.

Всё это было известно учредителю (Росгидромету. — Прим. ред.). Но когда в 2014 году начался в первый раз сыр-бор с этим зданием и на совещании я сразу заявил, что музей никуда не поедет, начались некие процессы против музея. Например, прошла внеплановая проверка: ничего серьёзного не нашли, но решили обратиться к теме прописки нашей компании. Дело в том, что с 2008 года юридический адрес компании — здесь, на Марата. У меня начали допытываться, на каких основаниях. Основания простые: если руководство и сотрудники компании, которые являются одновременно сотрудниками музея, находятся здесь — почему не дать и адрес тот же?

В итоге мне вменили, будто я сдаю своей компании 19 квадратных метров — вместо того, чтобы сдавать их по рыночным ценам какой-нибудь фирме по заготовке рогов и копыт. Но музей в принципе не может ничего сдавать, у нас нет площадей! Если бы были, мы бы их использовали, например, под экспозиции. Тот же приход пустили в конце концов: когда они просили у нас 300 метров, мы отказали, потому что нет площадей.

Так вот, Росгидромет подал иск, нанял какую-то компанию, которая, не заходя в музей, виртуально подсчитала его потери за три года — по рыночным ценам аренды жилья в Центральном районе. Отсюда 1 200 000 рублей. Абсурдность иска очевидна, но с мая 2015 года — момента подачи — дело по существу ещё ни разу не слушалось. И тем не менее новый замглавы Росгидромета господин Яковенко — с которым мы даже ни разу не встречались — даёт интервью, в которых заявляет, что на мне два уголовных дела. Это не уголовное, а гражданское дело, и не два, а одно. Если бы дело слушалось по существу, оно давно было бы закрыто, поскольку по нашему законодательству работодатель не вправе взыскивать с работника упущенную выгоду. Взыскивается только прямой ущерб. Это основная позиция нашей защиты.

Говорить, что мы причинили своими действиями ущерб музею, — абсурд. Вся наша деятельность была посвящена тому, чтобы музей сохранить. Мы на высоте по производственным показателям, всё перевыполняем: в тридцатке лучших музеев города, посещаемость каждый год растёт на 5–6 тысяч.

— Нет. Росгидромет настолько хотел получить бюджетные деньги под переезд музея, что в своём рвении опережал даже РПЦ. Но сейчас Яковенко стал говорить, что переезда музея в планах нет — он сориентировался в ситуации и понял, что это нереально.

Мне предложили уволиться ещё в 14-м году, я отказался. Они дотянули до истечения срока контракта и с большим удовольствием его не продлили. Но поскольку поднялась большая волна в поддержку — причём там высказались и довольно высокопоставленные люди… Не знаю, чем это закончится. Все мои усилия сейчас направлены на то, чтобы перевести музей из ведения Росгидромета в министерство культуры — как профильное.

— Почти всё было готово, и даже руководитель Росгидромета обещал, что отдаст музей Минкульту. А 15 января в Росгидромете вдруг воспылали любовью к музею, заявили, что он им нужен, они собираются его реформировать и развивать, поэтому Минкульту передавать не станут. Но я очень надеюсь, что, с учётом непростой ситуации с бюджетом, всё же передадут.

— Да, речь именно про компанию «Викаар» — это она появилась в 1991 году, и она поддерживала музей.

— Да, но я уже не директор и не собственник. Поскольку Росгидромет так хотел довести своё дело до конца, что издал распоряжение о приравнивании директоров к госслужащим, которым запрещается заниматься коммерческой деятельностью.