«Арестовали самых ярких и положительных людей» – жена Эмир-Усеина Куку

«Ты слышишь какой-то гул, безобразное месиво из топота тяжелой обуви и звуков человеческих голосов. Сначала не можешь понять – еще ночь или уже раннее утро. На улице зима, и холод сковывает твое тело. Хотя нет, это внутри все леденеет от страха и ощущения безысходности. В соседней комнате спят дети. И, несмотря на скрежет и звук трещащей под напором взломщиков железной двери, они не просыпаются. Пару минут ты приходишь в себя, а потом понимаешь – пришли за тобой…»

В таком «боевике» семья крымского правозащитника Эмир-Усеина Куку ​живет уже больше двух лет. Российские силовики арестовали отца двоих детей по подозрению в участии в террористической организации и попытке свержения власти. Перед этим они неоднократно пытались склонить к сотрудничеству, а один раз, по словам родных, его едва не похитили. Украинские и зарубежные правозащитные организации называют Эмир-Усеина Куку узником совести и политзаключенным. Его жена Мерьем Куку в интервью Крым.Реалии рассказала о том, какой стала жизнь их семьи.

– Мерьем, чем занимался ваш муж до всех этих событий?

– Эмир-Усеин всегда работал по специальности – он менеджер и юрист. Он очень активный человек, всегда торопился помочь, не ждал, чтобы к нему обращались. Одним из таких случаев было исчезновение сына и племянника Абдурешита Джеппарова. Прямо напротив дома, средь бела дня – все видели этот синий микроавтобус. И это, конечно, сотрясло крымскотатарскую общественность. Эмир-Усеин поехал туда поддержать Абдурешит-ага, и в тот день было принято решение о создании Крымской контактной группы по правам человека. Он стал одним из активистов, курирующих район Большой Ялты. Контактной эта группа называлась, потому что должна была контактировать с властями – чтобы был какой-то результат. Такие люди выделяются на фоне остальных. И вот поэтому, наверное, к нему и пришли…

– Как это произошло?

– Он вышел раньше обычного на работу, бежал впопыхах на остановку. Увидел белую «Газель» возле дома наверху – и сразу смекнул, что это по его душу. Побежал по сокращенке, по лесу. Пока его догнали, они вышли на него уже на остановке возле заправки. Представьте: восемь часов утра, час пик, очень много людей с этого поселка, знакомых. Кто-то на работу, кто-то – детей в школу, в общем, очень много людей были именно в этом месте и увидели, как его руки вывернули назад, голову наклонили, удерживают. Машины начали останавливаться, образовалась пробка, выбежали наши очень близкие знакомые, друзья, попытались помешать, как-то его вырвать у них, а они еще больше начали ему загибать руки назад, он чуть ли не отрывался от земли.

– Говорили, что это за его деятельность?

– Ничего не говорили. А когда их спрашивали, чего они хотят и где их документы, они говорили: «Сейчас все будет понятно, сейчас подъедут наши документы». А из-за этой пробки та «Газель» не могла подъехать. В общем, она подъехала, выскочили автоматчики, закинули его в эту «Газель», и уехали. Потом он рассказывал, что его уткнули лицом в кресло, руки так же заломали и начали избивать еще за то, что он собрал людей. И чем больше он пытался что-то объяснить, тем больше избивали. А наши знакомые побоялись, что это опять похищение средь бела дня, они поехали за этой «Газелью». В общем, эти (силовики – КР) увидели, что за ними хвост, и как-то у них все не по плану пошло. И тогда они ему говорят: сейчас мы поедем к тебе на обыск. А я отсюда видела – в это время к воротам родителей подъезжало уже очень много машин: и полицейских, и служебных, и вот этот двор наш наполнялся людьми в масках, автоматчиками. В общем, голливудская картина – как у какого-то наркобарона, такого крутого бандита. Мы все в шоке. Потом я в окно увидела, что подъехала эта «Газель». Увидела, как Эмира вывели в наручниках, вели сюда, и он хромал…

– Дети были дома?

– Дети были дома. Прямо вот все возле окон были. Такой холод был внутри – очень тревожно. Я знаю на 150% своего мужа, он ни в чем не виноват, он не сделал ничего плохого. Я сказала детям: вы видите, мы не плачем, мы спокойно на это смотрим; они сейчас придут, поговорим, разберемся – они поймут, что это ошибка. И дети спокойно себя вели, сама не ожидала.

Когда Эмир-Усеина привели, он не мог сесть. Он такой терпеливый вообще, а тут вижу, что он уже не может стерпеть эту боль, не может найти положение, как сесть – весь в ссадинах, ухо в крови, и наручники так затянули сильно, что вот еще чуть-чуть, и уже пойдет кровь. Это был «осмотр помещения». Они документировали чуть ли не до квадратуры, сколько какая комната, на кого записан дом, какой адрес…

– А бумаги хоть какие-то показали?

– Да, у них было постановление на обыск, по бумажечкам все в порядке. А поводом был пост Эмир-Усеина в «Одноклассниках». Прям, знаете, ну смешно мне было. «Одноклассники»! В 2013 году он сделал репост какой-то статьи с сайта, который считается экстремистским. И вот это ему предъявляют как экстремизм.

Потом несколько раз этот сотрудник сказал, что им нужны такие кадры. Так и сказал: иначе я тебя закрою по терроризму, по «Хизб ут-Тахрир». Заранее еще. Мол, если ты не пойдешь навстречу, то получишь вот это.

Вечером мужа отпустили. Он был весь покалеченный, просто нереально покалеченный. Он два месяца не мог чихать нормально. Это были вскрики какие-то. Грудной отдел, поясничный отдел, почки – все было в ушибах. Потом он пытался снять побои, подал заявление в полицию, ему тоже везде препятствовали. Он подал заявление в Следственный комитет, что избит сотрудниками ФСБ. А они встречное заявление подали – что это он их избил.