Тамги - знак рода, гербы, флаги, тамги, печати

Уорк Хабзэ как наука о развитии человека до уровня, на котором он вводит в действие и без всяких ограничений использует свои выдающиеся потенциальные способности с помощью и с благословения Марджэ. Стать «Марджэ», т.е. «разбудить» спящие латентные силы и способности, — главная цель, которая может быть достигнута любым человеком при условии правильного понимания своего предназначения, надлежащего руководства и непрерывной практики.Показать полностью.

Дисциплина очищения. Тело человека — храм Духа, Марджэ. Человек — это не тело, в котором живет душа. Человек — это Дух, который сотворил тело и его нервную систему и обитает в нем. «Человек без тела живее, чем человек с телом», — поется в гимне уорков. Для достижения интегрального видения, гармоничного единения интеллекта и подсознания необходима специальная, многолетняя тренировка по очищению нервной системы от физического, интеллектуального, эмоционального и душевного загрязнения. Традиция предлагает для такого очищения серию упражнений, которые впервые упомянуты в героическом нартском эпосе, например, в эпизоде непорочного зачатия Сатанэй. Упражнения включают в себя сознательные движения и дыхание, этические предписания, медитацию, созерцание, молитву, методику, техники интегрального мышления, использование универсальных законов мироздания.

Сознательное дыхание. Степень присутствия человека в собственном дыхании является, по мнению М. Ягана, не только главным индикатором его духовности, но и универсальным способом очищения нервной системы от психологических токсинов. Сознательное дыхание — это глубокое, адекватное, спокойное, мягкое и любящее дыхание. Обучение ему — настоящее искусство и наука целостного здоровья.

Этические каноны. Очищение нервной системы от психологических ядов — это восстановление нарушенного единства человека со своим онтосом, непрерывная битва человека с главным источником негативизма — это то, что традиция приравнивает к Сатане (Шайтану). Уорк Хабзэ говорит о семи смертельных ядах, указывая, при этом, на соответствующее противоядие. Так, яд гордыни нейтрализуется смирением, похоть — чистотой, зависть — щедростью, гнев — состраданием, жадность — бескорыстием, ненасытность — умеренностью, лень — трудолюбием. Существуют также мелкие демоны, имя которым — легион. И на каждого из них у Хабзэ есть свой ответ, свое этическое противоядие. Например, ревность растворяется доверием, мстительность — прощением, грубость — мягкостью, высокомерие — тактичностью, раздражительность — спокойствием и т.д. Все вместе эти противоядия образуют этический рыцарский канон, который, как считает М. Яган, был воспринят черкесским социумом как образец для подражания и, со временем, сформировал внешний, первый уровень традиции этноса. Суть черкесской этики, по М. Ягану, сводится к семи актам любви:

1) расширять и углублять уважение, почтение, вежливость, заботу и служение старшим; 2) расширять и углублять уважение, вежливость, доброту и чувство единства ко всем людям; 3) расширять и углублять уважение, сострадание, любовь, заботу, терпение и ответственность к детям; 4) расширять и углублять уважение, вежливость, доброту, галантность, защиту, поддержку, служение к женщинам; 5) расширять поддержку нуждающимся; 6) (женщинам) вдохновлять своего мужчину и всех мужчин;7) встречать все события жизни с отвагой, стойкостью, терпением, упорством, добротой, целостно, с юмором».

Любовь. Традиция говорит о любви как о самой мощной творческой силе мироздания. Любовь дана человеку в ощущениях резонанса красоты и его нервной системы, который создает поле неудержимого притяжения. Любовь — самое мощное доказательство присутствия невидимого Духа в мире видимых форм. Любовь — это пароль Уорк Хабзэ: человек не живет, если не любит. Между красотой и любовью существует причинно-следственная коннотация. Любовь невозможно сотворить по собственному желанию, но человек может сотворить красоту, которая станет причиной любви. К миру красоты принадлежит все, что наши органы чувств, наше сознание и подсознание воспринимают как нечто прекрасное. Однажды проявившись, любовь побеждает и растворяет любой негативизм, любые психологические яды, отравляющие нервную систему человека.

Упражнения. Все упражнения Уорк Хабзэ делятся на «внешние» и «внутренние». Внешние упражнения — это априорная гимнастика для подготовки физического тела к верховой езде. Комплекс, который приводит М. Яган в своей книге «Кавказское долголетие и здоровье», состоит из серии динамических упражнений, сопровождающихся особым двухтактным дыханием. Что касается упражнений «Внутреннего Тела», то они представляют собой тщательно разработанную систему самонаблюдения, релаксации, медитации, созерцания и молитвы, подробно описанных М. Яганом в фундаментальном двухтомнике «Амста Кябзэ». Именно этот раздел Учения связан с появившимся в западной литературе термином «кавказская йога»15.

Универсальные законы мироздания. Детальное описание законов мироздания выходит за рамки данной статьи. Перечислим главные из них: закон причинно-следственной связи, явление кумулятивного эффекта, законы родовой наследственности, синергии, полярности сексуальной энергии, резонанса. В качестве примера, рассмотрим использование закона резонанса так, как его трактует М. Яган. Резонанс — это ключ к пониманию и управлению любой системой в традиции Уорк Хабзэ, в том числе пониманию и управлению собой. Работа нервной системы человека основана на колебаниях триллионов нервных клеток, которые связаны между собой синергией резонанса в единое целое. Поток Жизни, текущий по нервным системам живых существ, есть не что иное, как «музыкальные аккорды, резонанс которых создает единый космический танец». Человек, единственное существо, которое, обладая волей, может войти в гармонию с этим танцем. Каждый человек является частью этого танца, осознает он это или не осознает. Однако, если он это осознает, у него появляется возможность исполнить свою партию красиво, быть гармоничной частью Целого. Любая дисгармония разрушительна и не может не сказаться на телесном, психическом и духовном здоровье человека, его взаимоотношениях с окружающим миром. Закон резонанса утверждает, что «подобное усиливает подобное», «подобное лечиться подобным». Красота воздействует на человека потому, что внутри человека есть Марджэ, универсальный камертон творческой вибрации Вселенной. Способность восхищаться означает способность человека откликаться на зов красоты, направленный к нему от Творца через Марджэ. Отклик порождает состояние мощного резонанса, который вибрирует в нервной системе человека, трансформируя его в человека Завершенного, сына Бога, рефлектора Воли в материальном мире. Это и есть путь трансформации Уорк Хабзэ, ведущий к полному расцвету личности.

Основная примета времени, в котором мы живем, — это экспансия прагматизма, ориентированного на человека как на механического потребителя товаров, услуг и информации, для которого духовный рост, преодоление двойственности бытия, этика и эстетика повседневной жизни представляют собой нечто маргинальное, второстепенное, иллюзорное. Проблема духовного возрождения — это проблема не только адыгов, абхазов, Кавказа, России. Это проблема всего человечества, и учение Хабзэ, изложенное в трудах М. Ягана, представляется глубочайшей, тщательно разработанной системой самосовершенствования и развития социально активной, толерантной, творческой личности, способной не только наслаждаться изобилием жизни, но и мудро решать современные проблемы человечества.

«Тем, кто в поиске», — посвятил все свои монографии патриарх учения Хабзэ Мурат Яган, чей столетний юбилей отмечается в этом году. Его труды — уникальное письменное свидетельство легендарной устной духовной традиции народов Кавказа, самобытны, достойны внимательного изучения, адекватного понимания и разностороннего практического применения.

Автор: Заур Жане

Уэркъ Хабзэ - кодекс чести черкесского дворянства

Понятие «Хабзэ», как в его узком социальном, сословном аспекте – «Уэркъ Хабзэ», так и в более широком общенациональном – «Адыгэ Хабзэ», является чрезвычайно насыщенным и всеохватывающим. Здесь подразумеваются явления не только этикетного характера, но и обряды, традиции, общественные институты, нормы обычного права, духовные, этические и моральные ценности адыгов.Показать полностью.

Уэркъ Хабзэ – Кодекс чести черкесского дворянстваРазличные аспекты этой темы затрагивались в работах Б. Х. Бгажнокова, С. Х. Мафедзева, А. И. Мусукаева, А. М. Гутова и других авторов. В данной статье Уэркъ Хабзэ рассматривается как феодальный, рыцарский кодекс с точки зрения его социального, сословно-классового содержания.

Черкесское дворянство, девизом которого было «Хэбзэрэ зауэрэ» – «Честь и война», выработало свой рыцарский моральный кодекс, так называемый Уэркъ Хабзэ (уэркъ – рыцарь, дворянин; Хабзэ – кодекс обычно-правовых, этикетных норм). Многие его положения, несомненно, вытекают из военного образа жизни и связанных с ним норм поведения. В качестве примера, аналогии такой культурной модели, связанной с войной, можно привести средневековый японский кодекс чести самурая «Буси-до» («Путь воина»), с которым Уэркъ Хабзэ имеет некоторые параллели.

Жизнь черкесского рыцаря (дворянина) регулировалась с рождения и до смерти неписаным кодексом Уэркъ Хабзэ. В основе этого кодекса лежало понятие «уэркъ напэ» (рыцарская честь). Не было никаких моральных или материальных ценностей, которые могли бы превалировать над этим понятием. Сама жизнь имела ценность только в том случае, если она была посвящена служению принципам уэркъ напэ. У черкесов бытует много пословиц, посвященных этому, например: «Псэр щэи, напэр къэщэху» – «Жизнь продай, купи честь». Даже такие естественные чувства, как любовь или ненависть, должны были отступить на задний план перед необходимостью соблюдения закона чести в том виде, как его понимали черкесские дворяне.

В основе дворянского кодекса чести Уэркъ Хабзэ лежал общенациональный кодекс этикетных, моральных принципов, называемый Адыгэ Хабзэ (черкесский этикет).

В понятие «Адыгэ Хабзэ» входили не только этикетные, моральные ценности, но и все нормы обычного права, регулировавшие жизнь черкеса от рождения и до смерти. Дворяне должны были быть эталоном в соблюдении Адыгэ Хабзэ – то, что прощалось простолюдину, не прощалось дворянину в смысле нарушения норм Адыгэ Хабзэ. Само дворянское сословие не было замкнутым и пополнялось из среды крестьянства за счет тех, кто проявлял личное мужество во время войны и в совершенстве владел Адыгэ Хабзэ.

В то же время любого уорка в случае нарушения им норм черкесского этикета, по обычаю, могли лишить дворянского звания. Таким образом, звание дворянина накладывало на человека много обязанностей и не давало ему само по себе каких-либо привилегий.

Дворянином мог быть человек, ведущий соответствующий образ жизни и соблюдающий присущие данному званию нормы поведения. Как только он переставал соответствовать тому месту, которое занимал в обществе, и соблюдать нормы, связанные с этим статусом, он сразу же лишался дворянского звания. В истории черкесов было немало случаев, когда лишали даже княжеского звания.

Князья, возглавлявшие дворянство, считались блюстителями и гарантами соблюдения черкесских обычаев. Поэтому с детства при их воспитании большое внимание уделялось не только военной подготовке, но и в не меньшей степени изучению и усвоению ими норм Адыгэ Хабзэ. Князьям принадлежало исключительное право взимания штрафов за оскорбление достоинства, которые они могли наложить на любого подвластного, в том числе и дворянина. При этом под оскорблением княжеского достоинства понималось любое нарушение этикетных правил, совершенное кем-либо в присутствии князя. Так, например, пункт 16 записей обычного права кабардинцев, сделанных Я. М. Шардановым, гласил: «Если подерутся два человека, чьи бы они ни были, в лице князя на улице, во дворе, в доме, тогда зачинщик драки платит штраф князю одну холопку за несоблюдение благопристойности к князю, что смели при нем драться» [14, с. 290]

Причиной штрафа могло стать любое проявление неуважения к черкесскому этикету, например, неприличное слово или выражение, особенно в обществе женщин.

Кстати, княжна имела такое же право наказывать женщин, в том числе дворянок, наложением штрафа. Штрафы обычно заключались в определенном количестве быков, которые немедленно изымались из хозяйства провинившегося человека в пользу князя. Для исполнения этих полицейских функций при князьях постоянно находились так называемые бейголи. Сословие бейголей пополнялось за счет крепостных крестьян, так как не только для дворян, но и для свободных крестьян выполнение подобных функций считалось предосудительным. Адыгский этикет – Адыгэ Хабзэ, как уже отмечалось, лежал в основании, являлся фундаментом так называемого Уэркъ Хабзэ – дворянского этикета. Уэркъ Хабзэ отличался более строгой организацией, требовательностью к своим носителям. Кроме того, в нем нашли отражение нормы взаимоотношений внутри господствующего класса, в частности, нормы, регулирующие взаимоотношения сюзерена и вассала.

В XVIII– XIX веках у черкесов произошло разделение по принципу политического устройства на две категории: «аристократические» и «демократические». К первым относились кабардинцы, бесленеевцы, темиргоевцы, бжедуги и некоторые другие этнические подразделения, у которых во главе феодальной иерархии стояли князья. У шапсугов и абадзехов князей не было, а были только дворяне, которые в результате так называемого «демократического переворота» потеряли свои политические привилегии. Тем не менее в плане соблюдения тех многочисленных и щепетильных отношений, которые отличали черкесский этикет, шапсуги и абадзехи были такими же «аристократами», как кабардинцы, бесленеевцы, темиргоевцы и другие. Обычаи, манеры, костюм, оружие и конская сбруя черкесов стали для ближайших их соседей образцом для подражания. Они настолько были сильно подвержены рыцарско-аристократическому влиянию черкесов, что господствующие слои соседних народов посылали своих детей к ним на воспитание для усвоения ими черкесских манер и образа жизни [9, с. 223]

В совершенствовании и пунктуальном соблюдении Уэркъ Хабзэ особенно преуспели кабардинцы, которых некоторые исследователи называли «французами Кавказа». «Благородный тип кабардинца, изящество его манер, искусство носить оружие, своеобразное умение держать себя в обществе действительно поразительны, и уже по одному наружному виду можно отличить кабардинца», – писал В. А. Потто [20, т. 2, с. 345].

К. Ф. Сталь в своей работе отмечал: «Большая Кабарда имела огромное влияние не только на все черкесские народы, но и на соседних осетин и чеченцев. Князья и дворянство кабардинское славились своим наездничеством, храбростью, щегольством в наряде, вежливостью в обхождении и были для прочих черкесских народов образцом для подражания и соревнования» [20, с. 100].

Рыцарский кодекс Уэркъ Хабзэ можно условно разделить на несколько ключевых установок, включающих в себя следующие понятия:

1. Верность. Это понятие подразумевало прежде всего верность своему сюзерену, а также своей сословной группе. Дворяне служили князьям из поколения в поколение.

Смена сюзерена бросала тень на репутацию как той, так и другой стороны и считалась большим позором.

Дворяне сохраняли верность своему князю, даже если последний терпел поражение в междоусобной борьбе и переселялся к другим народам. В таком случае они сопровождали князя и вместе с ним покидали родину. Правда, последнее обстоятельство вызывало недовольство народа и дворян пытались удержать от переселения. Во время боя дворяне дрались каждый возле своего князя, и, если князь погибал, они должны были вынести его тело с поля битвы или погибнуть.

Понятие «верность» включало также в себя преданность своим родственникам и уважение к родителям. Слово отца было законом для всех членов семьи, точно так же младший брат беспрекословно слушался старшего. Дворянин был обязан поддерживать фамильную честь и мстить каждому, кто покушался бы на жизнь и честь членов его фамилии.

2. Вежливость. Это понятие включало в себя несколько положений:

– Уважение по отношению к вышестоящим в социальной иерархии. По понятиям черкесов, уважение, независимо от разницы положения в социальной иерархии, должно быть взаимным. Дворяне служили своему князю, оказывали ему определенные знаки почтения. Самые низшие категории дворянства, так называемые пшичеу, будучи телохранителями и оруженосцами князя, прислуживали ему ежедневно в домашнем быту. При этом, по словам Н. Дубровина, «по большей части, с обеих сторон соблюдались утонченная вежливость и взаимное уважение» [7, с. 176–177].

– Уважение к старшим по возрасту. Каждому человеку старшего возраста необходимо было оказывать знаки внимания, положенные по черкесскому этикету: вставать при его появлении и не садиться без его разрешения, не говорить, а только почтительно отвечать на вопросы, выполнять его просьбы, прислуживать во время трапезы за столом и т. д. При этом все эти и другие знаки внимания оказывались вне зависимости от социального происхождения. Ф. Торнау в связи с этим сообщал следующее: «Лета у горцев в общежитии выше звания. Молодой человек самого высокого происхождения обязан вставать перед каждым стариком, не спрашивая его имени, уступать ему место, не садиться без его позволения, молчать перед ним, кратко и почтительно отвечать на его вопросы. Каждая услуга, оказанная седине, ставится молодому человеку в честь. Даже старый невольник не совсем исключен из этого правила. Хотя дворянин и каждый вольный черкес не имеют привычки вставать перед рабом, однако ж мне случалось нередко видеть, как они сажали с собою за стол пришедшего в кунацкую седобородого невольника» [22, 1992, № 2, с. 39].

– Уважение к женщине. Это положение означало прежде всего уважение к матери, а также уважение к женскому полу вообще. Каждый рыцарь считал за честь выполнить просьбу девушки или женщины, что нашло отражение в непереводимой черкесской пословице: «ЦIыхубз пшэрыхь хущанэ». Это выражение имеет несколько смысловых оттенков, одно из которых означает невозможность для мужчины не уважить просьбу женщины. Большим позором считалось обнажить в присутствии женщины оружие или же, наоборот, не вложить его тотчас в ножны при ее появлении.

Если дворянин в присутствии женщины позволил себе нечаянно неприличное слово, то, по обычаю, он должен был загладить свою вину преподнесением ей какого-либо ценного подарка.

Женщина у черкесов не могла быть ни объектом, ни исполнителем кровной мести. Посягательства на жизнь женщины черкесам были неизвестны (инф. Х. Х. Яхтанигов).

Большим позором считалось для мужчины, в том числе и для мужа, поднять руку на женщину.

«У черкесов, – сообщает Хан-Гирей, – обхождение мужа с женою также основывается на строгих правилах приличия. Когда муж ударит или осыплет бранными словами жену, то он делается предметом посмеяния. » [25, с. 274].

Покушение на честь матери, жены или сестры в понятии черкесов были самым сильным оскорблением, которое можно нанести мужчине. Если дела об убийствах можно было путем выплаты цены крови уладить, то подобные посягательства на честь женщины обычно заканчивались кровопролитием.

– В понятие «вежливость» входило уважение к любому человеку, в том числе и незнакомому. Природа этого уважения была, по всей видимости, порождена, как и у всех наций, создавших этикет, двумя основными факторами: во-первых, тот, кто оказывал уважение и знаки внимания другому человеку, имел право требовать с его стороны такого же отношения; во-вторых, каждый человек, будучи постоянно вооружен, имел право для защиты своей чести применить оружие. Многие авторы и путешественники, побывавшие на Кавказе, справедливо полагали, что та вежливость и уважение, которые были характерны для повседневных взаимоотношений черкесов, были в определенной мере порождены той «умиротворяющей» ролью, которую играло всеобщее вооружение народа.

Надо отметить, что для черкесов и созданного ими этикета был абсолютно чужд социальный сервилизм – весь их этикет был основан на сильно развитом чувстве личного достоинства. Это обстоятельство отметил и Дж. А. Лонгворт, который писал: «Однако эта смиренность, как я вскоре обнаружил, сочеталась в них с полнейшей независимостью характера и основывалась, как и у всех наций, склонных к церемонностям, на уважении к самому себе, когда другим тщательно отмеривается та степень уважения, которую требуют и для себя» [13, с. 531].

Даже князья, стоявшие во главе феодальной иерархии, не могли требовать от своих подвластных чрезмерных проявлений знаков внимания, сопряженных, с одной стороны, с личным самоуничижением, а с другой – вознесением, чинопочитанием княжеского достоинства.

В истории черкесов были случаи, когда чрезмерная гордость и тщеславие отдельных князей восстанавливали против них не только других князей, но и весь народ. Обычно это приводило к изгнанию, уничтожению или же лишению княжеского достоинства подобных людей.

Так произошло, например, с кабардинскими князьями Тохтамышевыми, которых на общенародном собрании лишили княжеского звания и перевели в сословие дворян 1-й степени (дыжьыныгъуэ) [11, с.17].

У кабардинцев был такой обычай: если по дороге ехал князь, то встретившийся с ним должен был разворачиваться и сопровождать его до тех пор, пока тот его не отпустит (Впрочем, это правило необходимо было соблюдать по отношению к каждому старшему по возрасту человеку). По отношению к князьям оно соблюдалось независимо от возраста…

Так вот, князья Тохтамышевы в своей заносчивости и тщеславии дошли до того, что заставляли поворачивать и следовать за ними по нескольку верст тяжело груженные арбы крестьян.

В конце XVII или начале XVIII века, по сведениям Я. Потоцкого, в Кабарде произошло уничтожение княжеского семейства Чегенукхо. «Генеалогия говорит единственно, что семейство было уничтожено по причине своей гордости: но вот что по этому поводу сохранилось в преданиях. Главы этого семейства не допускали, чтобы другие князья садились раньше их. Они не разрешали, чтобы лошадей других князей поили водой тех же речек или, как минимум, выше по течению того места, где поились их собственные лошади. Когда им хотелось вымыть руки, они приказывали молодому князю держать перед ними таз. Они считали выше своего достоинства посещать «поки», или собрания князей. И вот что из всего этого вышло. На одном из таких всеобщих собраний они были осуждены на уничтожение.

Судьи взяли на себя роль исполнителей приговора, ими же вынесенного» [21, с.230–231].

В «Кратком историко-этнографическом описании кабардинского народа», составленном в 1784 году, об этом же событии сообщалось: «Поколение же сие было в Кабарде во особливом уважении. Старший из оного составлял род самовластного владельца, но в конце прошлого века по ненависти к нему других князей, не терпя его гордости, учинен был заговор, и истребили сие колено даже до младенца» [8, т.2, с.359–360].

Особенностью менталитета черкесов было уважение личного достоинства и личной свободы и связанный с ними ярко выраженный индивидуализм. Это, по-видимому, было одной из причин того, что демократизм был в высшей степени характерен для их политического устройства, и здесь было мало предпосылок для установления тирании или диктатуры. Этот демократизм проявлялся даже в военной сфере. В частности, Ф.Ф. Торнау по этому поводу писал: «По черкесским понятиям. мужчина должен обдумывать и обсуживать каждое предприятие зрелым образом, и если есть у него товарищи, то подчинять их своему мнению не силою, а словом и убеждением, так как каждый имеет свою свободную волю» [22, 1991, № 2, с. 15].

Несмотря на существование развитой сословной иерархии, чинопочитание в высшей степени претило свободному духу черкесов. Один из героев рассказа А.-Г. Кешева неприятие этого, образно выражаясь «падишахства», выразил следующим образом: «Достоинство и хорошее происхождение везде в почете – против того и спора нет, но ни в каком случае не должно им поклоняться, сносить от них всякие обиды. Дворянский обычай указывает каждому черкесу приличное ему место, дает знать, что можно ему делать и чего нель

«Уорк Хабзэ»: каким был кодекс чести у черкесов

Уже самоназвание черкеса – «адыг» – означает «воин». Весь уклад жизни адыгов был пронизан военным бытом. Гордые и воинственные Как отмечает писатель А. С. Марзей, «такое состояние их жизни в постоянной готовности к защите и бою, выбор менее уязвимого места для поселений и временных стоянок, мобильность в сборах и передвижении, умеренность и неприхотливость в пище, развитое чувство солидарности и долга, вели, конечно, к милитаризации».Показать полностью. Наряду с другими закубанцами черкесы оказывали самое ожесточенное сопротивление русской армии в период Кавказских войн. Только спустя столетие ценою более миллиона жизней солдат Россия смогла покорить этот гордый и воинственный народ. С пленением Шамиля смиряется и самое могущественное племя западной Черкесии – убыхи. «Уорк Хабзэ» На протяжении столетий черкесы создали особую военную культуру – «Уорк Хабзэ», выделявшую их среди соседей. Неотъемлемой чертой этой культуры было почтительное отношение к противнику. Черкесы не жгли дома, не топтали нив, не ломали виноградников. Восхищения заслуживает и забота черкесов о раненых или павших товарищах. Несмотря на опасность, они среди боя мчались к погибшему, только чтобы вынести его тело. Придерживаясь рыцарского кодекса чести, черкесы всегда вели открытую войну. Сдаче в плен они предпочитали смерть в бою. «Одно могу похвалить в черкесах, – писал астраханский губернатор Петру I, – что все они – такие воины, каких в здешних странах не обретается, ибо, что татар или кумыков тысяча, тут черкесов довольно двухсот».

Знакомство через посредника

В данной ситуации посредник предлагает познакомиться двум или большему количеству незнакомых друг с другом людей, поочередно представляя их по имени, отчеству, фамилии, а в случае необходимости или уместности, называя и общественное положение. Очередность определяется по старшинству (по возрасту) и по общественному положению, наличием среди них женщин.Показать полностью. Характер, объем, логический акцент коротких рекомендаций представляемых зависит от ситуации, от цели встречи. Так, например, если приехала в дом группа людей – новых родственников семьи, приобретенных в результате женитьбы сына или выхода замуж дочери, представитель группы, взявший на себя эту обязанность, должен здесь, представляя каждого по имени, отчеству и фамилии, добавлять, кем каждый из них доводится этой семье в родственном отношении. В данной ситуации неуместно указывать общественное положение. А если за обеденным столом или за праздничным столом собрались не родственники, а сослуживцы, представляющие различные инстанции и среди них есть незнакомые друг другу, в этом случае обязательно после имени, отчества, фамилии указывать и общественное положение, должность. Иногда по усмотрению ведущего, хозяина положения, им дается краткая «производственная характеристика» в одно-два предложения в качестве комплимента (родственные связи здесь называть неуместно). Из формул, выражающих желательность познакомить собеседников, назовем: «ФызэрыцIыхум си гуапэщ» («Мне приятно вас познакомить»), «Сэ сыхуейщ фызэрызгъэцIыхуну» («Я хочу познакомить вас»), «ФызэрыцIыху!» («Познакомьтесь!»), «ЗэгъэцIыху!» («Познакомься!»), «ЗэгъэцIыху, ди анэ, мы хъыджэбз цIыкIур Мэшыкъуэхэ япхъущ, сэ къыздоджэ» («Познакомься, мама, эта девочка дочь Машуковых, она со мной учится»). В таких случаях отвечают: «Си гуапэу зэзгъэцIыхунщ». «Хэт урипхъу, тIасэ?» («С удовольствием познакомлюсь». «Чья ты дочь, милая?»).

Семейно-родовые праздники адыгов

Адыгская семья, ее нравы и требования были основным источником, из которого молодой человек получал уроки жизни. Воспитание в адыгских семьях начиналось с малолетства и велось пожизненно, носило непрерывный характер. Основой всего был личный пример родителей.Показать полностью. «У адыгов было много поверий и магических приемов, в которые они верили, и этим как бы оберегали своих детей. Колыбель для ребенка делали из боярышника. Считалось, что боярышник - охраняющее и «доброе» дерево. Боярышник, нарубленный в лесу, через реку не переносили, чтобы он не потерял свою магическую силу. Много делали для того, чтобы уберечь ребенка от «сглаза», от злых духов и т. д.».Со дня торжественного укладывания ребенка в люльку ему сопутствовали добрые пожелания. «Гущэхэпхэ» - общепринятое торжество с пожеланиями и поздравлениями. В обрядах детского цикла прослеживается прежде всего радушие к людям. Другой детский праздник, важный по своему морально-этическому значению, - «Праздник первого шага» («Лъэтеувэ»). Удивительно много внимания получая от взрослых, малыш рос уверенным в себе, в своем будущем, осознавал себя маленькой, но важной клеточкой живого организма, в котором он играет большую роль. Ему посвящали праздники «Гущэхэпхэ», «Дзыгъуэшхьэц». В празднике, посвященном только ему, он на первом плане. «Лъэтеувэ» - праздник первого шага - служил как бы обрядом определения будущей профессии. Перед ребенком раскладывали различные предметы, и тот, который он выбирал, становился для него знаковым. Праздник сопровождался всеобщим весельем, добрыми пожеланиями ребенку, угощениями и приготовлением «хъэлыуэ» (сладкое блюдо, которое адыги по сей день готовят из меда, масла и пшенной муки ко всем торжествам и праздникам).Адыги очень часто обращались к Богу с пожеланиями для ребенка. Например, при прорезывании первого зуба готовили рассыпчатую кашу из пшена, приговаривая: «Тхьэм псынщIэ ищI, мыпхуэдэу Тхьэм къыхигъэщэщ» (Дай Бог, чтобы легко прорезались зубы).На детей не повышали голос, тем более никогда их не били. Ударить слабое существо считалось сверхаморальным.Большое значение уделяли здоровью ребенка, правильному физическому развитию. В честь первенца адыги устраивали праздник - состязание «Кхъуейплъыжь-КIэрыщIэ». Суть этого праздника заключалась в демонстрации силы и ловкости. Во дворе вкапывали два деревянных столба высотой по 6-10 метров с перекладиной наверху. К пей прикрепляли копченый сыр. Сумевший вскарабкаться по специально смазанной скользкой веревке должен был откусить кусок сыра. Призами для победителей служили кисеты, чехлы и другие подарки, ценность которых зависела от благосостояния семьи.Рождение ребенка в семье адыгов было всенародным праздником. Все мероприятия, посвященные ребенку, проводились пышно, торжественно. Воспитывали детей тоже всем обществом, оказывая растущему человеку максимум внимания. Появлению ребенка на свет, его благополучию и воспитанию как полноценного члена общества и продолжателя рода придавали исключительно большое значение. Воспитанием занимались все члены семьи и общества, как мужчины, тик и женщины. Обычно мальчиков до 6-7 лет и девочек до совершеннолетия воспитывали женщины. А затем воспитанием мальчиков занимались главным образом мужчины.С раннего возраста дети, в особенности мальчики, становились в значительной мере самостоятельными. Уже с 3-4 лет мальчики большую часть времени проводили со своими сверстниками, начинали по-своему охотиться, ловить птиц и других мелких животных. К восьми годам они уже проявляли замечательную выдержку и изобретательность.Большое воспитательное значение имели детские игры, причем старшие дети обучали младших. Мальчики, кроме охоты, устраивали состязания. Девочки играли в кухню, в куклы. Игры юношей имели уже более серьезный характер, преимущественно военный. Широко были распространены различные виды народного спорта.К 12 годам адыгская крестьянская девочка начинала по-настоящему участвовать в трудовой жизни семьи, постепенно овладевала искусством танца и игры на гармошке.Семилетний мальчик уже кормил и пас лошадей, коров, овец, коз, телят, буйволов. Летом на горных пастбищах подростки учились у взрослых ухаживать за скотом и готовить продукты из молока. В 9 лет ребенок начинал самостоятельно работать в поле погонщиком волов и лошадей, а в 13-15 лет сам косил и пахал, вывозил и скирдовал солому.Обязательным для мальчика было владение мужскими ремеслами, прежде всего изготовлением оружия, обработкой кожи и дерева, умением шить сбрую. Мальчик, кроме того, изучал черкесский язык, занимался чтением и письмом, осваивал религиозные обряды, обучался верховой езде и стрельбе. К 16 годам он считался взрослым.«Главный предмет телесных упражнений состоит в том, чтобы владеть с особой ловкостью оружием и конем, в чем черкесы действительно неподражаемы. С неимоверной скоростью на всем скаку самой быстрой лошади они заряжают ружья в чехлах, но хорошему наезднику надобен только один миг - ружье выхватить из чехла и выстрелить», – пишет Хан-Гирей. Воспитание силы, ловкости, мужества, храбрости, терпеливости было обязательным для мальчиков. Постоянные физические упражнения способствовали развитию осанки и закалке тела, поскольку мальчику с пеленок было уготовано стать воином, мужественным и храбрым рыцарем, защитником родины предков.

Уважение личного достоинства и личной свободы

В конце XVII или начале XVIII века, по сведениям Я. Потоцкого, в Кабарде произошло уничтожение княжеского семейства Чегенукхо. "Генеалогия говорит единственно, что семейство было уничтожено по причине своей гордости: но вот что по этому поводу сохранилось в преданиях.Показать полностью. Главы этого семейства не допускали, чтобы другие князья садились раньше их. Они не разрешали, чтобы лошадей других князей поили водой тех же речек или, как минимум, выше по течению того места, где поились их собственные лошади. Когда им хотелось вымыть руки, они приказывали молодому князю держать перед ними таз. Они считали выше своего достоинства посещать "поки", или собрания князей. И вот что из всего этого вышло. На одном из таких всеобщих собраний они были осуждены на уничтожение.Судьи взяли на себя роль исполнителей приговора, ими же вынесенного" [21, с.230–231].В "Кратком историко-этнографическом описании кабардинского народа", составленном в 1784 году, об этом же событии сообщалось: "Поколение же сие было в Кабарде во особливом уважении. Старший из оного составлял род самовластного владельца, но в конце прошлого века по ненависти к нему других князей, не терпя его гордости, учинен был заговор, и истребили сие колено даже до младенца" [8, т.2, с.359–360].Особенностью менталитета черкесов было уважение личного достоинства и личной свободы и связанный с ними ярко выраженный индивидуализм. Это, по-видимому, было одной из причин того, что демократизм был в высшей степени характерен для их политического устройства и здесь было мало предпосылок для установления тирании или диктатуры. Этот демократизм проявлялся даже в военной сфере. В частности, Ф.Ф. Торнау по этому поводу писал: "По черкесским понятиям. мужчина должен обдумывать и обсуживать каждое предприятие зрелым образом, и если есть у него товарищи, то подчинять их своему мнению не силою, а словом и убеждением, так как каждый имеет свою свободную волю" [22, 1991, № 2, с. 15].Несмотря на существование развитой сословной иерархии, чинопочитание в высшей степени претило свободному духу черкесов. Один из героев рассказа А.-Г. Кешева неприятие этого, образно выражаясь "падишахства", выразил следующим образом: "Достоинство и хорошее происхождение везде в почете – против того и спора нет, но ни в каком случае не должно им поклоняться, сносить от них всякие обиды. Дворянский обычай указывает каждому черкесу приличное ему место, дает знать, что можно ему делать и чего нельзя. Тому нет места между адыгами, кто захочет стать выше всех, кто пожелает поставить волю свою законом для других. Такого человека всякий заметит, всякий будет стремиться как бы подрезать ему крылья. И будь он силой равен хоть грому, имей на плечах своих сто голов, рано или поздно, а сломит себе шею" [9, с. 148–149].В понятие "вежливость" входили такие нормы уэркъ хабзэ, как запрет на ругань, брань, рукоприкладство и другие формы проявления вражды, достойных, по мнению уорков, только плебеев [4, с. 99].Это правило нашло отражение в народной пословице: "Хьэ джафэ банэркъым, уэркъ хъуанэркъым" – "Гончая не лает, дворянин не ругается". С. Броневский сообщает: "Черкесы грубых и ругательных слов не терпят; в противном случае князья и уздени равного себе вызывают на поединок, а незнатного человека нижней степени или простолюдина убивают на месте. Кабардинцы всегда наблюдают в обращении между собою вежливость, чинопочитанием соразмеряемую; – и сколь ни пылки в страстях своих, стараются умерять оныя в разговоре. " [6, с.132].Более того, по свидетельству Хан-Гирея, "достойно замечания то, что все эти обряды вежливости соблюдаются и тогда, когда князья и дворяне друг друга ненавидят, даже и тогда, когда они бывают явные враги, но ежели им случится встретиться в таком месте, где законы благопристойности удерживают их оружие в бездей-ствии, например в доме князя или дворянина, в присутствии женщин, на съездах дворянства и тому подобных случаях, где приличия воспрещают обнажить оружие, и самые враги остаются в границах вежливости и даже оказывают нередко друг другу разные услужливости, что называется дворянская (то есть благородная) неприязненность или вражда, но затем эти враги являются самыми свирепыми кровопийцами там, где они могут свободно обнажать свое оружие, и тем более вежливость их делает им честь, и народ питает к ним большое за то уважение" [25, с. 277].Не только брань или ругань считались неприличными, но и даже разговаривать на повышенных тонах, поддавшись эмоциям, было для представителей высших сословий непозволительным. "Черкесский дворянин бравировал своей вежливостью, – писал Н. Дубровин, – и стоило только разгорячившегося узденя, забывшего приличие и вежливость, спросить: ты дворянин или холоп? – чтобы, напомнив его происхождение, заставить его переменить тон из грубого в более мягкий и деликатный" [7, с. 177].Болтливость также считалась неприличной, особенно для князя. Поэтому при приеме гостей "всегда один из дворян должен был занимать гостей разговором, потому что самому князю декорум не позволял, чтобы он много говорил" [5, с. 518].Темиргоевские князья ввели даже следующее обыкновение: ". они вообще при важных переговорах с соседними ли народами или во время распрей междоусобных, сами не входят в словопрения, а их дворяне, которым вверяют дела, объясняются в присутствии князей". Хан-Гирей называет это обыкновение прекрасным, "ибо оно, удерживая тяжущиеся лица, так сказать, от исступления, в которое нередко впадают при сильных прениях, сохраняет тишину на съездах" [25, с. 175].К понятию "вежливость" можно отнести и такое качество, как скромность. Н. Дубровин писал: "Храбрые по природе, привыкшие с детства бороться с опасностью, черкесы в высшей степени пренебрегали самохвальством. О военных подвигах своих черкес никогда не говорил, никогда не прославлял их, считая такой поступок неприличным. Самые смелые джигиты (витязи) отличались необыкновенной скромностью; говорили тихо, не хвалились своими подвигами, готовы были каждому уступить место и замолчать в споре; зато на действительное оскорбление отвечали оружием с быстротою молнии, но без угрозы, без крика и брани" [7, с.85].Действительно, у черкесов бытует много пословиц и поговорок, прославляющих скромность и порицающих хвастовство: "Щхьэщытхъурэ къэрабгъэрэ зэблагъэщ" – "Хвастун и трус – родственники", "ЛIы хахуэр утыкум щощабэри, лIы щабэр утыкум щокIий" – "Храбрый муж становится на людях мягкий (ведет себя скромно), трусливый на людях становится крикливым"."Уэркъ ищIэ иIуэтэжыркъым" – "Дворянин не похваляется своими подвигами". Особенно неприличным считалось, по черкесскому этикету, хвалиться своими подвигами в присутствии женщин, что нашло отражение в пословице: "ЛIым и лIыгъэр лэгъунэм щиIуатэркъым" –"Мужчина не распространяется о своих деяниях в обществе женщин". По мнению черкесов, о храбрости человека должны говорить люди, но не он сам: "УлIмэ, уи щхьэ ущымытхъу, уфIмэ, жылэр къыпщытхъунщ", "Если ты мужчина – не хвались, если ты хорош – люди тебя похвалят".Право увековечения и прославления подвигов героя принадлежало исключительно народным певцам – джегуако. Как правило, это делалось после смерти героя сочинением в его честь величальной песни. Когда дворянина просили рассказать о каком-нибудь событии, то он, по обычаю, в своем повествовании старался опустить те места, в которых сообщалось о его действиях в данной ситуации или же, в крайнем случае, говорил о себе в третьем лице, дабы его не заподозрили в нескромности. Вот что сообщает об этом знаток адыгского фольклора Зарамук Кардангушев: "В старину черкесы считали позором, когда о свершенном человек говорил: "со мной случилось", "я сделал". Это было непозволительно. "Я ударил", "я убил" и т.д. – настоящий мужчина о себе никогда не скажет. В крайнем случае, если ему придется рассказывать о каком-нибудь случае, он скажет: "В руке находящееся ружье выстрелило – мужчина упал". Вот так он будет рассказывать, как будто его дела в том нет и все произошло само собой".В апреле 1825 года царскими войсками был уничтожен аул беглого кабардинского князя Али Карамурзина. Когда князя Атажукина Магомеда (Хьэт1охъущокъуэ Мыхьэмэт 1эшэ) попросили рас-сказать, каким образом он отомстил одному из виновников гибели аула предателю Шогурову, он ответил кратко: "Ержыбыжьыр гъуэгъуащ, Шоугъурыжьыр гъуэгащ" – "Ереджиб* старый прогремел, Шогуров подлый заревел" [27, с.29].