Испытание детством: как повзрослеть без родителей

Константину Галищеву 27 лет. Он живет в Москве в собственной квартире, владеет мастерской причесок, которая приносит доход. На первый взгляд ничего удивительного. Если бы не одно но: у Кости не было богатых родителей, обеспечивших ему хороший старт. Воспитывала его старшая сестра, пока мать сидела в тюрьме за соучастие в убийстве отца. История Кости – история про жизнь вопреки. Жизнь, в которой всегда есть выход, если не сдаваться.

— Костя, где твоя мама? — спросила меня «добрая» соседка на детской площадке.

— На заработках, — ответил я. Так мне говорила старшая сестра.

— На каких заработках? Она твоему папе голову отрубила!

Так в 7 лет я узнал страшную тайну нашей семьи. Узнал, но не осознал. Осознание пришло позже.

Сейчас у меня есть любимая девушка, квартира в Москве, две машины и свой бизнес, я счастливый человек. Несмотря ни на что. Но свою историю я не стараюсь забыть. Как раз наоборот, делюсь с окружающими, чтобы помнить. Может быть, она заставит вас посмотреть на свои проблемы иначе.

В 13 лет мать узнала, что беременна, и сбежала из родного Белгорода в Харьков. 7 месяцев она жила с цыганами, воровала кошельки. Сестра Ксюша родилась раньше срока: мать бросила ее и вернулась домой одна. Бабушка, как только об этом узнала, поехала в харьковский роддом и забрала внучку.

Позже мать родила еще одну девочку и четырех мальчиков. Я, седьмой ребенок, появился, когда ей было 32 года. Еще до моего рождения нашей семье дали две квартиры в Белгороде: однокомнатную сдавали в аренду, а в четырехкомнатной жили. Там я и родился.

Как только начались роды, отец побежал в таксофонную будку, чтобы вызвать скорую. «32 года, седьмые роды», — ответил папа на вопрос диспетчера. Ему не поверили, решили, что пьяный, и скорая не приехала. Роды принимали отец и сестра Ксюша. Она старше меня на 18 лет, подробности первых лет своей жизни я узнал именно от нее.

Сразу после моего появления на свет мать прикрыла меня марлей – не хотела смотреть на новорожденного. Обвитую вокруг шеи пуповину перерезали канцелярскими ножницами.

Вскоре после моего рождения Ксюша вышла замуж и забеременела, но продолжала жить с нами. Мать перекладывала на нее заботу о детях, а сама уходила гулять. У отца была ответственная и хорошо оплачиваемая работа: он проектировал здания и принимал решения о строительстве школ и детских садов. Мы ни в чем не нуждались, но работа отнимала много времени, а кроме того, он часто ездил в командировки.

Мне исполнилось два года. Ксюша была на восьмом месяце, когда отец уехал в другой город по делам. Мать ушла из дома: она встречалась с другим мужчиной. Вернувшись домой, отец узнал, что матери не было уже две недели. Через знакомых он выяснил, что она уехала на нашу дачу.

Через несколько часов мама вернулась домой. Ее руки и одежда были в крови. Она замочила вещи, оставила топор и ушла. Ксюша подумала, что папа избил ее – было за что.

В течение следующих двух недель к нам приходил следователь, задавал Ксюше наводящие вопросы. Она отвечала, не понимая, что отца уже нет в живых, а мать в тюрьме. В конце концов приехали органы опеки, чтобы нас забрать. Только тогда нам все рассказали.

Зайдя в кафе, отец увидел мать в окружении двадцати мужчин, среди них был ее любовник. Началась драка. Ударом ноги он сломал отцу грудную клетку. Остальные, угрожая убить детей, заставили мать «решить вопрос» и взять вину на себя. Она схватила топор… Утром мать написала заявление о пропаже мужа, и на следующий день отца нашли.

Она сразу попала под подозрение. Только благодаря дотошному патологоанатому, установившему, что в момент ударов топором отец уже был мертв, появилась зацепка, которая помогла найти убийцу. Маму судили как соучастницу и приговорили к 8 годам лишения свободы.

Ксюша отказалась отдавать нас соцработникам, и они с мужем оформили опеку. Пока мы не начали получать пособие, финансово было тяжело. Помогали бывшие коллеги отца: привозили еду. Кроме того, мы сдавали однокомнатную квартиру и получали небольшой доход.

Ксюша родила дочку, Елену, а еще через два года – сына Германа. После оформления документов жизнь наладилась. Средних братьев, Пашу и Колю, Ксюша отправила в школу-интернат – пять дней они были там, а по выходным дома. В детский сад ходила только Ксюшина дочка Лена. Мы всему учились самостоятельно. Были одеты и обуты, выглядели аккуратно. Дома вкусная еда, чистота, порядок.

Ксюша полностью заменила мне маму, но иногда перед сном она садилась рядом со мной, гладила и говорила: «Я не твоя мама, я Ксюша». Так я начал осознавать, что мамы у меня нет.

Я пошел в первый класс. Ксюша не пользовалась привилегиями многодетной семьи, сдавала на все, что требовалось, – школьные «огоньки», организационные сборы. Она не хотела, чтобы мы отличались от остальных детей.

Мама связывалась с нами только через соседей: у них был домашний телефон. Ксюша всегда старалась взять с собой кого-нибудь из нас, но ни с кем, кроме нее, мать не говорила. Я тогда не знал, что мать в тюрьме. У нас была только одна фотография: на ней она стояла в джинсовой юбке и яркой кофте. На фото она выглядела очень красивой. Сестра всегда повторяла, что мама скоро вернется. И я постоянно представлял, как она приедет к нам, такая красивая.

Этот день стал самым страшным в моей жизни. Мне исполнилось десять. Мы с братьями наперегонки бежали домой. Когда забежал в подъезд, услышал наверху радостные крики братьев. Поднялся и увидел страшную тетку: грязную, с длинными белыми волосами ниже пояса и черными корнями.

— Котечка! — потянулась ко мне женщина, похожая на ведьму.

— Уберите от меня руки! — испугавшись, крикнул я.

Она приблизилась и начала меня целовать. С тех пор каждый раз, когда она пыталась меня поцеловать, мне было противно.

Мы перестали получать выплаты за опекунство. Вместо этого нам оформили пособие за потерю кормильца – отца. В месяц платили 3000 рублей на пятерых детей (старшие сестры были уже совершеннолетними). Часть пособия она тратила на посылки в тюрьму для любовника, который убил отца. В день выплат мать напивалась, а дома есть было нечего.

Мать забрала Колю и Пашу из школы-интерната. Паше оставался год, он шел на золотую медаль. Учителя уговаривали не забирать детей, но мать никого не слушала.

Я перешел в пятый класс. Все, что меня тогда интересовало, – как завоевать авторитет у одноклассников. Для меня это было важнее того, что происходило дома. Для учителей я стал кошмаром. У меня появились друзья, которым я мог доверять, но были и те, кто оскорблял, напоминая мне, кто моя мать. В ответ я хамил и дрался, мог ударить учителя. На педсоветах, куда меня вызывали каждую неделю, я старался защитить маму, хотя понимал, что она для меня чужой человек.

Я осознал, что больше не могу терпеть: хотел нормально питаться, перестать позориться в школе. Мы с братом подошли к классной руководительнице и попросили помочь сделать брата Мишу моим опекуном. Она поддерживала и сопровождала нас на всех этапах.

Пока мы оформляли документы, мать пропала. Мы думали, просто загуляла и перешла рубеж: раньше приходила пьяная, сейчас не хочет возвращаться домой. Нам было все равно.

Через месяц мы узнали, что она лежит в больнице, и поехали к ней. Я заглядывал в палаты и не мог ее найти, проходил мимо и не узнавал. Когда мне указали на нее, я не поверил глазам: у нее была опухшая от ударов голова, покрытая швами, сквозь которые пробивались клочки волос. Как позже рассказал следователь, ее избили и изнасиловали. Это произошло вечером, когда она возвращалась пьяная с кладбища. Насильник снял с нее все вещи и забрал документы. Он оттащил ее в лес и закидал ветками. Был октябрь. Она очнулась и дошла до трассы. Когда ее привезли в больницу, тело было покрыто кровяной коркой, глаза не открывались. Мать долго не могла вспомнить, кто она. Ее положили как бездомную, без документов.

В тот момент как раз рассматривалось дело о лишении матери родительских прав, и мне даже стало ее жалко, но я понимал, что другого выхода у нас нет. Мать вышла из больницы в день суда и подписала все документы. Вернулась домой, собрала вещи и переехала в однокомнатную квартиру. С этого момента в моей жизни ее больше не было.

После девятого класса я перешел в вечернюю школу, мне нужно было получить профессию. Там я понял, что всегда можно договориться, не нужно орать, чтобы быть услышанным. Я объяснил педагогам, что у меня сложная ситуация: еще чуть-чуть, и мне нечем будет оплачивать счета. Мне нужно было срочно получить профессию. Меня услышали и разрешили параллельно учиться в школе и училище.

Когда пришло время сдавать практику, я под руководством мастера в первый раз сделал мелирование, стрижку и укладку. Результат меня поразил. На следующий день я поехал на региональный профессиональный конкурс парикмахеров и выиграл его. В 2008 году я окончил вечернюю школу и училище. К этому времени Анжела открыла свой салон красоты и позвала работать. Сначала было тяжело – не хватало практики, но я быстро всему научился, завоевал уважение среди клиентов и начал хорошо зарабатывать.

Однажды на сайте знакомств мне написала девушка из Москвы. Она была старше меня лет на 10, очень красивая, миниатюрная. Она приехала ко мне в Белгород на три дня, и я влюбился. Когда мы прощались, я понял, что не могу и не хочу здесь оставаться. Следующим утром я отправился за ней в Москву. Был 2009 год, в кармане – 6000 рублей. Я приехал не для того, чтобы покорить город, что-то доказать или заработать денег. Я действительно влюбился. В Москве устроился в салон красоты и начал мошенничать. Например, приходила клиентка, я задавал вопросы, чтобы узнать ее статус. Если понимал, что деньги у нее есть, подходил к девушке на ресепшен, чтобы она показала прайс с ценами в пять раз выше. У меня был животный инстинкт – заработать денег. И я зарабатывал – правда, деньги уходили в никуда.