Покоритель семи морей, не считая озера Балхаш

На Луганке не то, что порта – причала не увидишь. По той очевидной причине, что причаливать тут нечему. Вот на Донце, на том отрезке, где он омывает северо-восточную окраину Луганска, когда-то валялся на отмели остов какого-то катера, но его лет уж двадцать тому, как распилили на металлолом. И тем не менее, несмотря на такое пренебрежение ко всему водоплавающему, здесь до недавнего времени жил один мореплаватель. Самый настоящий – от слова «море». Причем – действующий. Да он и в этом году собирается покорить очередное море. По моим подсчетам – уже седьмое.

НЕПОКОРЕННЫЙ БАБАЙ-ТАГ

Евгений Коротких родился в предгорьях Тянь-Шаня 63 года назад. Там когда-то нашли большие залежи урановой руды; здесь, в горном поселке, познакомились его родители…

- Тяга к путешествиям у меня с детства. В поселковой библиотеке было много книг; я увлекался Жюлем Верном, Марком Твеном. Неподалеку стояла гора Бабай-таг, и пацаны часто хвастались друг перед другом, как они на ту гору поднимались, и какие виды открывались им с вершины. А мне так и не удалось ее покорить. До сих пор обидно.

Рудник скоро себя исчерпал; жители поселка готовились к переезду на новые «стройки века», а Евгению как раз подошло время определяться с дальнейшей судьбой:

- Ткнул пальцем в карту, попал в Луганск. Приехал: неинтересно. Тут какой-то автобус. На нем добрался до Красного Луча. Там сел еще на один автобус – попал на шахту. Надо возвращаться, а остался один рубль. Что делать? Смотрю – объявление: прием на обучение в горное ПТУ, бесплатное питание, проживание. Захожу. «А можно у вас поесть?» – «Сдавай документы, и пожалуйста!». Шел 1970 год.

В городе в то время образовался клуб «Подвиг». Идеология идеологией, но опыт юные участники клуба получали неоценимый. Представьте себе: на тамошнем мемориале «Миус-фронт» 15-16-летние подростки самостоятельно воспроизводили партизанские землянки и фронтовые блиндажи. Кому доводилось в условиях плановой экономики выбивать стройматериалы (и транспорт для их доставки), тот по достоинству оценит приобретенные ПТУ-шниками навыки.

Со временем, получив специальность электрослесаря, Евгений таки перебрался в областной центр. Тяга к путешествиям стала настолько всеохватывающей, что бригадир «Лифтмонтажа» организовал вокруг себя целый коллектив. Ходил и пешком, и в лыжные переходы (Урал, Алтай, Алатау), и на байдарках.

- У меня трое детей, и когда они подросли, начали ходить со мной.

- Жена не возражала?

- Реагировала спокойно - сама туристка. Мы на этой почве с ней и познакомились. Представьте, какой у нас была свадьба. Мы с ней часов в 11, с рюкзаками и в штормовках, расписались, в час вылетели на Кавказ, а уже вечером где-то на перевале пили шампанское.

«ГОТОВО! ПАРУС РАСПУСТИЛИ. »

Распад Советского Союза Евгений Григорьевич воспринял со своей точки зрения путешественника: «Это же море, наконец, открылось! Надо воспользоваться», – и скооперировавшись с байдарочниками родного клуба, начал строить парусный катамаран. Первый поход совершил в далеком уже 1994-м, пройдя под парусом – еще рядовым матросом и не на своем судне – от Севастополя до Мариуполя.

- Чем была интересна первая поездка, так это тем, что до нас никто не ходил на катамаранах вдоль берега. Нам даже яхтсмены завидовали. Им не позволяют далеко отходить от порта, а мы тут на каких-то резиновых изделиях идем через два моря – Черное и Азовское.

- В баллонах оболочка - это шахтные рукава. А внутри – брали камеры и клеили. Вот эти трубы – дюралевые, в свое время нам удалось купить их на заводах. Паруса тоже шили сами. Парусность – 16 квадратных метров. Такой регаты никогда не проводилось в Европе, только в Штатах, вокруг Флориды. В Европе мы были первыми.

Опыт давался нелегко, поэтому первый настоящий международный переход удалось осуществить в 2004-ом. Теперь у Коротких имелся уже собственноручно построенный катамаран. Заминка была за экипажем: именно в данное конкретное время у потенциальных матросов появлялись те или иные насущные проблемы. Впрочем, один опытный моряк нашелся – в не менее сухопутном Стаханове. А еще двух «морячек» взяли уже с отчаяния. Условие к ним была единственное: достаточный денежный вклад. Надо ведь было экипироваться, закупить продукты, и тому подобное. Да и за границей деньги могли пригодиться – кто знает, какие там обычаи.

- Потом оказалось, что девушки вполне освоились с судном. Были общительные и без комплексов. И имели желание увидеть мир.

Как оформлялись документы на разрешение выхода из Ялты, и какими глазами смотрели чиновники морского порта на «игрушечное» плавсредство – отдельная история. Спортсмены местного яхт-клуба вообще не верили, что отважных мореплавателей выпустят в открытое Черное море. Поэтому, когда они уже покидали порт, провожали сиренами.

ГАЛУШКИ В СИНОПЕ

- Погода была нормальной, и мы практически за двое суток дошли до середины моря. Решили искупаться. Бросили веревку про запас, до другой привязывались. Вода чистая, небо голубое, штиль – а все равно как-то страшновато. Ведь под тобой бездна, более двух тысяч метров глубина.

- А как вы узнали, что стоите именно на середине моря?

- У нас GPS-ка была, компасы. Для связи – рация и мобильные телефоны. Правда, мы в 2004-м еще не знали, как действует роуминг. Спасательные жилеты, газовые плиты… Были удочки, но рыбу мы не ловили – не знали, как ее ловят в море. Позже уже нам рассказали, что и как.

- Все ели. Борщ, гречневую кашу. Галушки. На второй половине пути налетел шторм. Мы девушкам такое укрытие сделали из брезента. Они этих волн и не увидели, а потому не очень-то испугались. А мы с Димой Алтуховым справились вдвоем с управлением. Утром шторм ослабел, и мы на его останках до Турции доплыли практически за половину суток. Но когда по GPS-ке увидели, что вот он, берег – задумались. Чужая страна, как нас примут? Не арестуют ли за нарушение границы? Ночь переночевали в заливе, с утра вошли в Синоп. Я все оглядываюсь: где пограничники? Нету. Вот город появился – никого. Вот порт, надо заходить, вызываю по рации порт-контроль – молчат. Заходим; видим: военное судно. Ну, думаю, все, схватят! Моряки посмотрели на нас и вернулись к своим занятиям. Когда слышу: «Эй, Украина, иди сюда!» – флаг-то у нас украинский. Подходим, отдаем швартовы. «Кто, откуда?» Отвечаю, а потом сам спрашиваю, где оформить визы. – «Идешь в город, находишь полицейский участок – там и оформите». – «А разве можно выходить в город?» – «Почему нет?»

Полицейских приход украинцев не слишком заинтересовал. Но когда отмечались в порту – тут началась эйфория:

- Турок, что регистрировал судно, спрашивает: «На чем пришли? Где ваш мотор?» – Нет мотора. «Вах! Мотор йок! Радары йок!! Туалет йок. » По городу слух пошел. Неделю там пробыли – только о нас и говорили. Прибегают пацаны: «Вах! Мотор йок!». Приходят старики: «Вах! Мотор йок!». Приехал какой-то местный крутой. Ему дверь открыли, он посмотрел, показал мне большой палец. Двери закрыли, поехал. Во всех кофейнях о нас говорили: «Крейзи!»

Украинские путешественники воспользовались своей славой: их бесплатно кормили; текущий ремонт тоже обошелся практически даром – на любые попытки заплатить за услугу турки отвечали исключительно по-английски: «Ноу проблем!». Харчами на дорогу домой их тоже загрузили по самое «ноу проблем». «Проблем» ждала экипаж уже вблизи украинского берега, когда наши пограничники приняли их за контрабандистов. К счастью, здесь уже заработали мобильные. Капитан позвонил стражам границы, которые оформляли выезд. Обошлось без детективных эпизодов.

Больше всех радовались возвращению луганчан ялтинские яхтсмены. Надеялись, теперь и им будет разрешено выходить в открытое море.

ДРОВА И МОРЕ

В сентябре 2008-го Евгений Коротких отправился в Средиземное море. А перед тем «отметился» в Охотском – ходил на Шантарские острова. Видел белух, хищных касаток, медведей; («Нерпы – как у нас воробьев!»), но из-за задержки снова едва не остался без экипажа – у друзей заканчивались отпуска. Отозвался старый соратник Дмитрий Алтухов; подключился харьковский путешественник Алексей Шматов; уже в Ялте подсел дончанин Владимир Туман.

Вообще-то капитан собирался идти через Атлантику – считал, что его новый катамаран выдержит экзамен океаном. Помешали обстоятельства, с морем прямо не связанные. И все равно: пройти пять морей – Азовское, Черное, Мраморное, Эгейское и Средиземное – это для такого типа судов абсолютный рекорд.

- А в этот раз чем питались?

- Пожалуйста (показывает на монитор ноутбука): гречневая каша, супы, борщи. Питались, как дома, везли с собой картошку, овощи.

- Капуста для борща была морская?

- Нет, обычная. В этом плавании мы уже научились ловить рыбу. Оказывается, надо крючок очень глубоко опускать. Закинешь, начинаешь вытягивать – две-три селедки уже сидят. Мы поняли, что можем далеко ходить. Месяц жили на катамаране. Видели акул. Летающих рыбок видели. Видели дельфинов метров по семь длиной. Да, метров семь. Так такой дельфин был белого цвета. Плыл рядом с нами.

О перипетиях перехода к Александрии Египетской Евгений Григорьевич много не рассказывал. Самое интересное (и самое ужасное) случилось на обратном пути.

- Когда мы добрались до Египта, ребятам надо было уезжать, а я решил зимовать, чтобы в следующем году идти в Атлантику. Теперь у меня была телефонная связь с Украиной, и вот приходит сообщение: мамочка заболела, хочет меня видеть. И я решил плыть домой в одиночку. Оформил документы; арабы помогли отремонтировать катамаран, купили мне даже продукты. Это уже были другие арабы – из яхт-клуба, где мы стояли. И я поплыл.

Два дня плавания шло нормально, на третий начался шторм.

- Понимаете, вода в Средиземном море чистая, прозрачная. Но слишком много в ней мусора. И не каких-то там бутылок - контейнеры плавают, стволы, целые деревья. Мы как-то даже эксперимент проводили: можно ли выжить в море только на дровах? Оказалось - можно. Очевидно, на какой-то такой ствол и напоролся. Где-то за 150 километров от турецкого берега. Пробит был только один из двух баллонов катамарана. Возможно, если бы не шторм, его можно было как-то починить. А здесь та половина, где был поврежден поплавок, погрузилась в воду, и просто физически нельзя было ни заклеить резину, ни подкачать.

ПРОЩАНИЕ С АТЕИЗМОМ

- Вы знаете, когда я связался с морем, мой атеизм потерпел катастрофу. Этот случай только добавил мне веры в то, что без Бога ничего не обходится. Слышу по радио – говорят на английском. Я кричу: «Want aid!» («нуждаюсь в помощи!» - Ред.) - они отключаются. Нахожу их на другой волне, снова кричу – опять исчезают. Помню, что по карте в этом квадрате вообще никакие морские пути не проходят. Кричу: «Боже, помоги!» – и вдруг слышу, как кто-то обращается ко мне на ломаном английском. Называю свои координаты – и чувствую, что он меня не понимает. В отчаянии взываю: «А можно на русском?!» – «Ну, конечно, можно». Оказалось, это судно Европейской ассоциации стоматологов шло с Карибов на Кипр. Экипаж интернациональный, но капитан, старпом и штурман были украинцами.

Как ни странно, капитан сумел спасти не только документы, но и фотоаппарат, камеру и даже ноутбук. С фотографиями, представленными на этой странице, и с целым телефильмом о последнем путешествии.

- Она до сих пор жива, слава Богу. А вот катамаран. Я, когда поднялся на палубу и посмотрел вниз – ощущение было такое, будто предаю старого друга. Спрашиваю, что с ним будет – говорят, если сам не затонет, этот английский крейсер, что вы слышали в эфире, обязательно его расстреляет.

- И вы снова готовитесь к новым путешествиям?

- Конечно! Уже и новые дюралевые трубки купил.

На днях разыскал мореплавателя – через Фейсбук и по телефону. По-видимому, опыт, приобретенный Евгением Коротких в начале 70-х, не утратил актуальности до сих пор. Он каким-то чудом умудрился, несмотря на начало военных действий в Донбассе, вывезти свой катамаран в Казахстан и выиграть регату на озере Балхаш. Точнее, это был Чемпионат мира «Маринс», и украинский экипаж занял первое место.

Евгений выехал в Днепр; говорит, Борис Филатов, тогда – вице-губернатор, обещал помочь ему с организацией давно задуманного кругосветного путешествия, но – «Когда все уляжется». Не «улеглось» до сих пор, и потому Евгений Коротких, с экипажем из Днепра, собирается в этом году принять участие в новом чемпионате. Который снова устраивает, теперь на Каспии, Казахстан. Морская держава.