Валерия Гай Германика: «Любовь сильнее водки!»

Как думаешь, что лучше – когда тебя любят и обожают или ненавидят и опасаются? Когда любят и обожают. По крайней мере, мне бы так хотелось.

Многие ли люди относятся к тебе так, как ты хочешь? Те, кто меня знают лично, любят. Но попадаются и такие, которые не знают, не любят, но потом знакомятся и даже иногда просят прощения за то, что раньше плохо относились.

А что значит знать тебя лично? Ну просто пообщаться подольше. Отсканировать внутренний мир, его богатство и красоту. (Смеется.) У меня недавно история была, когда человек думал обо мне одно, а потом мы поговорили, и он поменял свое мнение.

Кто этот человек? Ксения Собчак. Мы с ней снимались в фильме Марии Саакян «Дом 2012». До этого мы с Ксюшей общались редко, и у нее было устоявшееся мнение обо мне. Я ей даже при встрече сказала: «Мне неинтересно что-либо тебе доказывать, потому что ты свое первое впечатление считаешь единственно правильным». Потом так сложилось, что мы узнали друг друга ближе. Посидели вечерами вместе на лавочке и поняли, что можем дружить. Я стала к ней иначе относиться, она ко мне тоже.

Есть наверняка кумиры детства и юности, в которых ты при встрече разочаровалась? Вот это случается постоянно. Я же люблю создавать себе кумиров, меня это вдохновляет. Я и кино всегда снимаю для кого-то – передаю ему тайные послания. И всегда этот кто-то оказывается абсолютно другим человеком.

Хуже? Не знаю, хуже или лучше, но абсолютно другим. Как сказал мой бывший жених Глеб Самойлов (Экс-фронтмен группы «Агата Кристи». – Прим. ред.): «Ты 15 лет слушала мои песни и не знала, куда идешь?» Видимо, я как-то по-другому его песни понимала.

То есть Глеб Самойлов тоже оказался другим человеком? Я считаю, что он моя личная неудача.

Почему же сразу неудача? Я сейчас переоценила все, что было. Скоро год, как мы расстались. А неудача в том, что тогда я очень сильно верила, будто любовь может спасти мир.

Прямо как Вера Брежнева Да, как Вера Брежнева. Я реально всю жизнь верила, что любовь излечит любую болезнь, что она сильнее водки. и всего остального. А оказалось не так. То ли любовь была ненастоящей. Я и сейчас не могу до конца понять все, что случилось. На Глеба у меня теперь абсолютно трезвый, объективный взгляд. Ума не приложу, как я, живя с ним, не замечала, что все не так. Для меня он был прекрасным принцем. А сейчас он для меня. (Думает.)

. обычный человек? Нет, не обычный. Но я отстранилась и теперь даже не знаю, кто он для меня. Глеб не очень здоров, это видят и знают многие, чего скрывать? Это не я придумала, это не оскорбление. Ну, как если бы мы с тобой шли по улице, среди домов, тротуаров, а рядом с нами Глеб – только он идет по траве, в лесу. Он все время пребывает в состоянии измененного сознания. И когда такой человек говорит «Я тебя люблю,» я не могу назвать это удачей. Какой тут опыт? Трансцендентальный, мистический? Мне трудно разобраться. Раньше я считала, что признаться в любви можно единственному и потом навсегда с ним остаться. А теперь думаю: а были ли вообще мои слова правдой, когда я признавалась в своих чувствах?

Даже если это были такие нестандартные отношения, то зачем же делать совсем уж неутешительные выводы? Я еще не сделала никаких выводов, но история с Глебом очень сильно переломила меня. У меня сейчас новые отношения, и я очень сильно боюсь снова ошибиться. Осторожничаю, не спешу. Мой новый принц уверяет, что я все усложняю. Но я не хочу опять оказаться в той яме, в которую попала с Глебом. А я была на грани сумасшествия. И считаю, довольно легко отделалась. Все могло закончиться хуже.

Скажи, вынесла ли ты какой-то положительный опыт из несчастной любви? Может, это дало толчок творчеству? Конечно! Я же долго не работала. Пока была с Глебом, потеряла не только дело, деньги, но и доверие людей, с которыми сотрудничала раньше. Было очень сложно. Ну а потом люди снова вернулись ко мне, увидели, что я очень хочу работать и готова направить всю свою энергию в нужное русло. Несчастная любовь – подпитка для режиссера. Режиссерами ведь от хорошей жизни не становятся. И я прямо почувствовала, как эти страдания пошли мне на пользу. Даже родители говорили, что в тот момент я стала принимать очень серьезные решения. На волне всего происходящего мы с драматургом Сандриком Родионовым написали сценарий полного метра, который скоро начнут снимать. Тогда же я очень легко сняла сериал об отношениях взрослых людей. Я была мрачна, печальна и весь этот свой опыт разложила на актеров.

Это сериал, который изначально носил название «69»? Как поза в сексе? Да, но он уже называется не «69», у него другое название, очень стыдное. Его не я придумала – продюсеры.

Говори уж, я постараюсь это пережить. Это же заказ, я пришла на готовый сценарий, меня просто выбрали. Но помимо меня были и другие кандидатуры всяких известных режиссеров.

Так как называться-то будет? «Краткий курс счастливой жизни». Я тут ни при чем. Мое название, конечно, «69». Хотя бы потому, что у меня в сериале «Школа» было столько серий.

Каждый твой герой, а особенно это стало заметно в «Школе», пытается доказать, что он личность. Что ты вкладываешь в это понятие? Я бы не взяла на себя смелость делить людей на личности и не личности. Я в каждом вижу индивидуальность, нахожу особенные черты, которые не повторяются. Для меня все люди разные. Я же режиссер-документалист, мне интересно человечество. (Смеется.)